Глава тридцать пятая

Вика проснулась от яркого света. Открыла глаза и уткнулась в квадрат неона, висящий над головой. Она лежала в кровати, вся в каком-то белом тряпье. Огляделась — огромное помещение, похожее на палату, кругом койки. Кто-то монотонно шепчет, кто-то сидит на кровати и раскачивается. Далеко, у самого входа, люди ходят туда-сюда. От созерцания этого увлекательного зрелища её отвлёк разговор соседок. Бабка лет семидесяти и женщина с растрёпанными волосами о чём-то спорили.

— А я говорю, картоху надо сегодня заказать! — упорно твердила пожилая.

— Картоха вчера была. Я риса хочу. Риса и рыбу!

— Чёрт с тобой, дай бумажку, закажу, — сдалась старуха.

Взяв кусок туалетной бумаги, она стала что-то карябать фломастером.

— Что вы делаете? — хрипло пробормотала Вика.

Соседки переглянулись.

— Еду заказываем, — ответила бабка. — Может, и для тебя чего?

Вика уже поняла, что находится в больнице. Как сюда попала — помнила смутно. Вроде её везли на какой-то машине. Ещё помнила, как кричала, и её чем-то укололи, а потом она как будто плыла в пространстве. И всё.

Не дождавшись ответа, бабка пожала плечами, а потом взяла бумажку и сунула за батарею рядом с Викиной подушкой. На удивленный взгляд девушки она сообщила, что это типа место, где исполняются желания. Не всегда работает, но иногда получается.

И тут Вика окончательно поняла, что оказалась в психушке.

***

— Ты не туда свернул, — равнодушно заметила я.

— Сегодня ко мне, — отрезал Дима.

Он увозил меня от безумия, случившегося с Викой, а я всё думала: как измена, привычное, в общем-то, понятие, могло привести к такой катастрофе? Из-за того, что Артём не удержал член в штанах, мы с ним теперь в разводе, папа ушёл от матери, а Вика вообще в психушке. Как будто всё, что я знала, выжжено дотла. Теперь ещё и какой-то общий с Викой отец. Интересно, мама до сих пор с ним общается в тайне от нас?

— О чём думаешь? — прервал молчание Дима. — Накручиваешь себя?

— Как ты узнал? — невесело улыбнулась я.

— Да у тебя на лице всё написано.

— Хорошо, и о чём именно я думаю? — я повернулась к нему.

— Думаешь, что у тебя чокнутая семья, что весь мир перевернулся, что жизнь не будет прежней, что я испугаюсь и сбегу, — перечислял он.

— А ты не сбежишь? — зацепилась я за самое важное.

— Нет, — он взял меня за руку, не отрывая взгляда от дороги. — Даже не надейся.

— Дим, давай не будем ничего скрывать друг от друга, — всхлипнув, попросила я. — Я не собираюсь влезать тебе под кожу, всегда должно оставаться что-то своё, личное и неприкосновенное, но важные вещи…

— Я согласен, малыш, — успокоил он меня.

— Тогда расскажи мне про свой брак.

— Сейчас?

— Да. Кто она такая?

Вздохнув, Дима помолчал.

— Про Арину ты знаешь. Мне лет двадцать семь было, мы едва не поженились. Она передумала.

— Да, не хотела быть женой военного, — вспомнила я.

— Угу. Не буду скрывать, это сильно по мне ударило, — сдержанно продолжил Дима. — Сначала я пустился во все тяжкие, и даже не знаю, к чему бы это привело, но в это время нас отправляли в горячую точку, в одну из южных республик бывшего СССР.

Задержав дыхание, я внимательно слушала.

— В общем, если без лишних подробностей, там я встретил Ксению. Она смогла нам передать ценную информацию для поимки террористов. И в один момент, так уж получилось, спасла мне жизнь. В итоге ей как информатору стала угрожать опасность. Не мог же я бросить её там.

— И ты помог ей уехать в Россию?

— Да. Мы… сдружились. А потом даже попробовали быть вместе. Ей было необходимо гражданство, и тут я придумал самый простой выход. Мы поженились.

— Ты любил её?

— Сложно сказать, — подумав, ответил Дима. — Она хороший человек. Но настоящей близости между нами так и не случилось.

— И что дальше?

— Дальше я помог ей найти хорошую работу, она прекрасно справлялась и быстро шла на повышение. Ей предложили перевестись в европейский филиал. И тогда мы серьёзно поговорили. Поняли, что настоящей семьи у нас не будет.

— Почему? — перебила я.

— Не знаю, — только и ответил Дима. — Почему в кого-то мы влюбляемся, а в кого-то нет?

— А она тебя любила?

— А это важно? — помолчав, спросил он. — В общем, мы решили, что ей и правда лучше переехать.

— Когда это было?

— Семь лет назад.

— Семь лет? Но почему вы развелись только сейчас? — недоумевала я.

— Возможно, поначалу она ещё рассчитывала, что у нас что-то может быть. А мне это было неважно. Я был занят на службе, пока меня оттуда не попросили. Потом искал себя. Потом пахал над созданием компании.

— А она?

— Она родила ребёнка от какого-то европейца, но с ним тоже ничего не вышло.

— Значит, ребёнок и правда не твой?

— Не мой, — хмыкнул Дима.

— И она не просила развод?

— Нет. И я тоже. А теперь она выходит замуж.

— Так вот в чём дело. Иначе ты и сейчас был бы на ней женат?

— Да, — честно ответил он. — Мне этот статус никак не мешал. А заниматься всей этой европейской бюрократией… — В общем, просто не хватало времени.

— Но теперь вы точно в разводе? — уточнила я.

— Сейчас приедем, и я покажу тебе документы. И если хочешь, могу тебя с ней познакомить.

— Серьёзно? И как она отреагирует?

— Нормально отреагируют, — улыбнулся Дима. — На самом деле вы друг другу понравитесь. Она влюблена по уши в своего Криса, а я влюблён по уши в тебя.

— Так значит, ты настоящий герой? Спас девушку? — улыбнулась я, услышав признание.

— Скажешь тоже, это она мне жизнь спасла.

— Я тебя люблю, — всхлипнула я. — Какое облегчение, что ты не мудак, скрывающий от меня свою семью.

— Ну вот, опять слёзы? — он шутливо нахмурил брови. — Я сказал, семья мне нужна только с тобой.

Я замолчала. Так он серьёзно тогда говорил?

— Да, я был серьёзен, — ответил он на мой невысказанный вопрос.

— И тебе не кажется, что ты торопишься?

— Я же не предлагаю пожениться завтра. Просто знай, что я претендую не только на… кхм, приятное времяпровождение в постели.

— Как романтично, — улыбнулась я.

— Будет тебе романтика, — пообещал Дима. — От сладости попа слипнется.

— Ну и пусть, — засмеялась я, наконец отбросив невесёлые мысли.

Приехав к Диме, я с удивлением осознала, что чувствую себя здесь как дома. Странно, ведь когда-то я создавала настоящий дом в нашей с Артёмом квартире. А теперь её придётся продать. И домом она станет для какой-то другой семьи.

И, как обычно, только о нём подумаешь, он сам напомнит о себе, позвонил Артём.

— Как ты? — даже не поздоровавшись, начал он. — Она тебе не навредила?

В его голосе слышалась тревога. Неужели и правда не всё равно?

— И тебе привет. Я в порядке, — суховато ответила я.

— Это правда, что она пыталась тебя задушить?

— Кто тебе сказал? Откуда ты вообще знаешь?

— Отец твой позвонил. Он там с ума сходит.

Блин, пять пропущенных от него, как это я не заметила?

— Чёрт, как вообще до этого дошло? — нервничал Артём.

Я хотела ответить, но промолчала.

— Кать, это я виноват? — вдруг спросил он.

— Ты? — удивилась я.

— Ну да. Она ведь… влюбилась. Голову потеряла и всё такое.

— Да уж, ты у нас ценный приз, Артём, — всё-таки не удержалась я. — Надо было член под контролем держать! А то раз попробуешь, и с ума потом сходишь! Сколько ещё таких сумасшедших по городу разгуливает? Ты скажи, а то вдруг мне опасность на каждом шагу грозит!

— Ну хватит! — рявкнул он. — Сам знаю, что виноват.

— Так чего спрашиваешь? Ты хочешь, чтобы я тебя успокаивала? Сказала, что она всегда такой была и ты ни при чём? Нет уж, ты сам, собственными руками устроил нам этот треш. Вот и пожинай плоды. Хотя о чём я? Это я их пожинаю!

Я отключилась и швырнула телефон на диван. Это его раскаяние выводило меня из себя. Что мне теперь с него? Как будто можно откатить назад, переиграть всё. Всё уже разрушено, сожжено и вытоптано. И теперь нам всем разгребать последствия.

— Идём, я ванну приготовил.

Дима стоял, прислонившись к дверному косяку. Как всегда спокойный и надёжный. Моя скала. Вздохнув, я снова взяла телефон, набрала папе сообщение: «Пап, я в порядке. Поговорим завтра. Переночую у Димы» и выключила его. Больше нас никто не побеспокоит.

Всё ещё глядя Диме в глаза, я медленно расстегнула пуговки на блузке, сняла её и отбросила в сторону. Стянула с себя узкую юбку и перешагнула через неё. На мне осталось бельё и чулки. Я любовалась его горящим взглядом. Это то, что мне сейчас нужно, его восхищение.

Всё так же медленно раздеваясь, я не отводила от него взгляда, не смущалась и не хотела прервать этот контакт. И, когда осталась совершенно обнажённой, не торопясь продефилировала мимо него в ванную, легко мазнув пальчиками по его груди.

Я знала, что только Дима поможет мне сегодня выбросить из головы всю эту драму. И правда, вскоре я не могла думать ни о чём, кроме как об удовольствии.