Глава тридцать седьмая

Я корпела над проектом террас для элитного жилого комплекса, когда меня отвлёк звонок.

— Катя, — убитым голосом начала мама. — Давай встретимся?

— Зачем?

— Как зачем? В семье такая беда.

— Мама, а почему не было беды, когда Вика разрушила мою семью? Почему беда случилась только сейчас?

— Ну прекрати, прошу тебя, — с надрывом воскликнула она. — Я не справляюсь, мне нужна твоя помощь.

— С чем именно ты не справляешься? — не поняла я. — Вику изолировали от общества. Кажется, с ней сейчас государство справляется, а не ты?

— Какая же ты жестокая!

— Так с чем тебе нужна помощь? — холодно повторила я.

— Сейчас мы должны объединиться. Попроси отца вернуться домой.

— А, так вот в чём дело, — усмехнулась я, ловя на себе любопытный Эльвирин взгляд. — Не думаю, что ему это интересно.

Я отошла туда, где меня никто не слышал.

— Но так же нельзя. Что теперь бегать-то на старости лет?

— А что? По молодости ты от него бегала, — жёстко сказала я. — Теперь он от тебя. Имеет право. Я бы тоже сбежала, если бы оказалось, что восемнадцать лет воспитывала не своего ребёнка.

— Помоги мне его вернуть, — помолчав, ответила мама, — и я расскажу тебе про отца.

— Ты мне и так обязана про него рассказать! — зашипела я. — Ещё условия будешь ставить?

— Как ты со мной, так и я. Хочешь узнать подробности, помоги мне вернуть Олега.

— Да-а, — протянула я задумчиво. — Прямо мать года.

— Ну, другой у тебя не будет, — только и ответила она. — Или ждёшь, что свекровь новая меня заменит?

— Какая ещё новая? — удивилась я.

— А то я не вижу. Этот твой подсуетившийся Дима уже хочет тебя к рукам прибрать. Смотрел на меня, как на монстра, — обиженно заявила мама. — Поженитесь — вообще запретит с нами общаться.

— Мама, я уже большая девочка. И общаться с тобой не хочу вовсе не из-за Димы. Ты сама все эти годы старалась, выстраивая со мной такие отношения.

— Может, я и не была идеальной матерью, но ты всегда была сыта и одета.

— Это прямая обязанность родителей! Неплохо было бы добавить капельку любви.

— Опять по кругу. Поговори с Олегом и узнаешь про настоящего отца.

Никакого раскаяния или сожаления я в её голосе не услышала. Опять беспокоится о собственных интересах. Раздёрганную и нервную, Дима отвёл меня в свой кабинет.

— Опять проблемы в семье?

— Прости, знаю, что ты на это не подписывался.

— Я на тебя подписывался. Меня не заставляли, — ухмыльнулся он.

Дима обнял меня, сразу вернув мне ощущение нормальности.

— Как же мне с тобой повезло, — пробормотала я ему в плечо.

— Несомненно, — согласился он и потянул к себе на колени.

Вечером я поговорила с папой и попросила хотя бы подыграть мне, если и правда не собирается возвращаться домой.

— Тебе самому неинтересно, что это за человек такой? Вдруг они до сих пор общаются?

— Не общаются, — хмуро ответил он. — По крайней мере, она мне так сказала.

— Ты что-то знаешь о нём?

— Нет.

— Понятно… Но я должна узнать, понимаешь? А она будет молчать, если ты мне не поможешь.

— Ты хочешь, чтобы я сделал вид, будто возвращаюсь домой?

— Ну, врать необязательно. Просто дай надежду.

— Это как-то не по-человечески.

— Ты её жалеешь? — удивилась я. — Не знаю, может, вся эта история заставила меня ожесточиться, но, по-моему, она сама всё это заслужила.

— Катя, не надо, — возразил папа. — Ты всегда была доброй девочкой.

— И к чему это меня привело? — с болью спросила я. — Почему вы все считаете, что я не должна злиться? Почему я должна проглатывать всё, что на меня сыплется? В конце концов, я имею право знать, кто мой настоящий отец и почему я ему не нужна!

— Ты права, — признал отец понуро. — Я поговорю с Ириной, она тебе всё расскажет.

Не знаю, о чём именно они поговорили, но в кафе я перед собой увидела присмиревшую мать. Она перестала корчить из себя жертву и что-то требовать от меня. И наконец была готова к нормальному разговору.

— Могли бы и дома поговорить, — заметила она.

— Я больше не хочу там бывать, — крутя в руках зубочистку, ответила я.

— Кофе вкусный, — она задумчиво разглядывала пенку с нарисованным сердечком.

— Мам, давай уже к делу? Кто он на самом деле? Почему бросил нас?

По затянувшемуся молчанию я поняла, что говорить ей непросто.

— Александр. Так его звали.

— Почему звали? Он что, умер?

— Жив, насколько я знаю. Мы давно не общались.

— Постой, но почему Александр? Твоего первого мужа звали Николай.

— Это разные люди, — как маленькой объяснила она.

Я зажмурилась, чтобы не выругаться, и потёрла переносицу.

— То есть твой первый муж мне не отец и бросил он не меня, а тебя? Потому что ты ему изменяла?

— Я не любила его, — объяснила мама. — Родители заставили выйти за него замуж.

— А любила ты Александра, — ухмыльнулась я.

— Я была молоденькой, глупой. Влюбилась без памяти, — продолжила она. — Мы с Сашей учились вместе. Он, конечно, знал, что я девушка несвободная. Но любовь, такое дело…

— Угу, — я крутила чайную ложку, чтобы хоть чем-то занять руки. — А когда ты забеременела мной, Николай тебя бросил. А что же Александр?

— Не знал он о тебе.

— Ты что, не сообщила ему?!

— Я и сама не знала тогда. Да и он понимал, что пока я замужем, ничего у нас не получится. А развестись я не могла. Мы расстались. Мать его подсуетилась и помогла ему пробиться на хорошее местечко за границей, лишь бы подальше от меня. А там у меня уже и живот показался. А когда родила… увидела, что ты — вылитая копия отца. Николай не сразу это понял, опять Сашина мать постаралась. Как-то встретила меня на улице с коляской, увидела тебя и давай орать, что их семья тебя никогда не признает. А я даже не просила! Николай услышал тот разговор… Тогда и бросил меня.

— А что Александр? Он так и не узнал о твоём разводе? О беременности?

— Я потеряла с ним связь.

— Но ведь потом вы встретились снова.

— Встретились, — кивнула мама. — Но я уже была замужем за Олегом. Да и у него семья, дети.

— Вот как… Но в этот раз ты ему сказала обо мне?

— Сказала.

— И? Он что, даже не захотел со мной познакомиться?

— Мы решили, что так будет лучше.

— Вы решили?!

— У него семья, Катя! Он не мог их бросить. А Олег принял тебя, как родную.

— Но я имела право знать о нём! Пусть я и была ребёнком. Но имела право!

— И что мне, насильно тебя ему пихать?

— Пихать? Я что, мешок картошки? Ты о своей дочери говоришь!

Я старалась не повышать голос, но на нас уже оборачивались люди за соседними столиками.

— Мне нужен его адрес. Я хочу связаться с ним, — потребовала я.

— Нет. Я не знаю, где он сейчас, — сопротивлялась мама.

— Значит, я сама выясню!

— Зачем? Всё это в прошлом. Он бросил нас, не захотел тебя знать.

— А как же Вика? Она ведь тоже его дочь. Как так вышло?

— Олег… Он хотел детей, родных, — поморщилась мама. — Но у него не получалось. И тут я встретила Сашу. Он приезжал хоронить мать. В общем, ту неделю мы были вместе.

— А потом он снова уехал?

— Да.

— Но о Вике он знает?

— Знает.

— И что? Её тоже решил проигнорировать? Почему ты не подала на алименты? Это нормально вообще, что он бросил двоих детей?

— Тогда Олег узнал бы, что Вика…

— Не Вика, а ты. Он узнал бы, что ты изменщица! И Вика вся в тебя, лезет в чужую семью. Теперь понятно, почему ты так её защищала. Потому что вы одинаковые, — я плевалась ядом, перестав держать всю эту боль в себе. — Одного не пойму, если я родилась от твоего любимого человека, почему ты так ко мне относилась?

— Правда не понимаешь? — мама вскинула на меня глаза. В них было столько горечи и боли, что мне стало её жаль. Всего на секунду, пока она не продолжила: — Ты родилась не вовремя. Не будь я беременной, бросила бы Николая к чёрту. Поехала бы за Сашей. А вместо этого от меня все отвернулись. Любимого потеряла, муж бросил, его семья мне не помогала. Да и мои тоже чуть не прокляли, что брак свой разрушила!

— Мама, — устало произнесла я, выслушав весь этот бред. — Если бы ты хотела уйти от Николая, сделала бы это сразу, ещё до отъезда Александра. Ты сама сказала, что не могла развестись. Видимо, боялась против родителей пойти. Ничего ты не решала, плыла по течению, как получится. И все решения принимали за тебя другие. Вместо того, чтобы бросить нелюбимого, сама разрушила двое отношений. Но виновата в этом я?

— Ты не понимаешь, — снова заговорила она.

— Я всё поняла, — прервала я её, вставая. — Мне достаточно.

Положив деньги на стол, я взяла сумочку и бросила:

— Я сама его найду. А ты мне больше не звони.

— Катя, я всё ещё твоя мать! — в её глазах заблестели слёзы.

— Да. Но я только что поняла, что тоже тебя не люблю.

Я вышла, поставив для себя точку в наших отношениях. Я понимала, что в беде я её бросать не буду. Но и любить себя она меня не заставит.