Глава сорок первая

— Как прошло? Без скандалов? — донесся до Артёма ненавистный голос Савельева.

Он ехал за его машиной, чтобы убедиться, что жучок работает.

— Нормально, только сок на меня вылил, — проворчала Катя.

Не зря он так потратился, качество передачи было отличным. Сейчас они направлялись к дому Савельева, можно было свернуть к себе, но Артём зачем-то продолжал следовать за их машиной. Зачем? Хрен его знает.

— Как-то мелко для мести.

— Лучше бы он набросился на меня с ножом?

— Лучше бы он оставил тебя в покое. Чего он хотел?

— Сказал, что выставил квартиру на продажу.

— А по телефону не мог сообщить?

Хм, она не сказала Савельеву, что Артём предлагал возобновить отношения. Интересно, почему?

— Давай не будем о нём?

— Ок. По поводу твоего отца, я кое-что выяснил. Сейчас он живёт в Испании.

Отца? При чём тут её отец?

— В Испании? Так ты нашёл его?

— Сейчас ищем адрес, но вообще да, нашёл.

— С ума сойти! Значит, я смогу с ним связаться…

О чём они говорят? Почему этот Савельев знает, а он, муж Кати — нет? Бывший, — напомнил себе Артём.

По пути заехав в супермаркет, сладкая парочка затарилась едой на вечер. Артём вдруг понял, насколько ему этого не хватает. Просто ходить по магазину с женой, набивать тележку всем, что они любят, так просто и по-семейному. Теперь у него нет семьи. Раньше он не ценил таких простых радостей.

Стоя на огромной парковке, он следил за тем, как они возвращаются довольные в машину. Катя смеялась дурацкой шутке своего любовника, а у Артёма во рту разливалась горечь. Надо развернуться и ехать домой. Не мазохист же он.

Вместо этого он двинулся за ними дальше. Припарковавшись у дома Савельева так, чтобы его не увидели, он остался сидеть в машине. Закурил, глядя на то, как зажглись огни предположительно в его квартире.

— Отдыхай, я приготовлю ужин, — сказал мерзкий подхалим. Очки себе зарабатывает.

— Я помогу.

— Отдыхать!

— Выключай босса, — засмеялась Катя, — мы не на работе.

Их почти семейная болтовня капля за каплей подтачивала Артёма. Звуки готовки, нож, стучащий по доске, хлопанье крышек и довольно напевающая Катя — всё это должно быть с ним. В их квартире. Почему она вообще здесь? Как это могло произойти? Артём до сих пор не мог признать поражение, его одержимость никак не проходила, не успокаивалась.

— Поезжай домой, — вслух сказал он себе и продолжил чего-то ждать.

Что за болезненное любопытство? Ждёт, что она снова что-то скажет о нём? Хоть как-то упомянет? Иначе он будто умер, а его заменили. Ему требовалось подтверждение того, что он всё ещё существует в её жизни.

— Боже, где ты научился так готовить? — искренне восхитилась Катя.

Артём ей почти не готовил. Почему? Его как будто тыкали носом в ошибки.

— Не знаю, раньше у меня для этого было мало времени. Всё время работа.

— А сейчас?

— А сейчас есть ты.

— И? — не поняла она.

— Хочу тебя радовать, — спокойно признался Савельев.

Блядь, весь из себя идеальный мудила!

— Иди ко мне.

Звук отодвигаемого стула и сбивчивое дыхание. Блядский жучок, нахера ему настолько чёткий звук?

— Вали отсюда! — проглотив ком в горле, произнёс вслух Артём. — Вали, дебил!

Поцелуи и тихие стоны Кати, его Кати, потом снова какие-то звуки, шаги. Что это? Одежда, падающая на пол? Да вали ты отсюда, придурок! Что-то двигается по полу, какая-то возня. Она вскрикивает и сдавленно стонет. Её трахают. Его жену трахают, а он сидит под окнами и слушает, как какой-то куколд.

Рванув с места, он едва не врезался в стоящий рядом Мерс. Будто вдогонку ему неслись её стоны, а глаза жгло. Вырубив звук, он взвыл, выруливая на дорогу. Валить отсюда, куда угодно, к кому угодно. Забыть, что он слышал. Вытравить её из себя.

Уже дома, так и не пожелав забываться с какой-нибудь малознакомой девкой, он напивался. Никогда не хотел быть похожим на отца, говорил себе, что пить не будет. И пил. С тех пор, как узнал, что не может иметь детей. Пил, врал, изменял, разрушал и терял. И теперь снова пил. Пил, пока его Катя была счастлива с другим.