Глава сорок седьмая

Полночи я не могла уснуть. Из головы не шло, что едва ли не последние мои слова Артёму были ругательствами. Что если… он умрёт, думая, что я его ненавижу? Я готова была забрать назад все свои обвинения, будь они тысячу раз правдивыми, плевать, лишь бы он знал, что я не желала ему зла.

Я молилась, как умела. Просто обращалась сквозь слёзы к высшему разуму, если он существует и может меня услышать. В такие моменты, наверное, большинство людей резко становятся верующими.

А когда больше не могла терпеть эту неизвестность, встала и вышла из палаты. Пришлось везти капельницу вместе с собой. Медсестра куда-то отошла, и мне никто не помешал выйти из отделения. Поплутав, я поняла, куда мне идти, и вышла к отделению реанимации.

Дежурившая здесь медсестра окинула меня удивлённым взглядом.

— Вы куда это?

— Простите, мне нужно увидеть мужа, — без запинки соврала я.

— Какого это мужа? Вы из какого отделения?

— Мы попали в аварию, его привезли за мной. Пожалуйста, пустите меня.

Наверное, я говорила с таким отчаянием в голосе, что медсестра сжалилась.

— А вы точно жена? — напоследок спросила она.

— Да, Полозова Екатерина Олеговна.

Не слишком довольная, она довела меня до палаты. Взглянув в окошко двери, я вздрогнула. Артём лежал весь в трубках. Я задрожала, сдерживая слёзы.

— Ну-ну, его оперировал наш лучший хирург. Он у вас вон какой сильный мужчина.

— Можно мне зайти? Я недолго, пожалуйста!

— Не положено. Завтра придёте, врач решит, пускать ли.

— На минутку, мне очень нужно, поймите!

— Девушка, милая, ну нельзя! Вас вообще тут быть не должно. Всё, идём-идём.

Она подтолкнула меня в сторону выхода, пришлось сдаться. Вдруг двери в отделение открылись, и ввезли человека на каталке.

— Это кто? — сурово спросил доктор, кивнув в мою сторону.

— Вот девушка к мужу пришла. Нельзя, говорю. Завтра придёт, провожаю.

— Идёмте, вы мне нужны, — распорядился он, мгновенно выкинув меня из головы.

Медсестра махнула мне рукой в сторону двери.

— Давайте-давайте, не до вас сейчас.

Развернулась и ушла за доктором. Откуда во мне взялась эта наглость, не знаю. Мне было плевать на правила и запреты. Я вообще не знала, проснётся ли Артём из медикаментозной комы. Я быстро двинулась к его палате и решительно вошла. Только закрыв за собой дверь, я шумно выдохнула. Едва ли не на цыпочках двинулась к нему, боясь что-нибудь испортить. Задеть какой-нибудь жизненно важный шнур.

Он выглядел таким беззащитным. У меня защемило сердце от боли. Всхлипнув, я осторожно взяла его за руку, переплетя свои и его пальцы.

— Артём, — шепнула я. — Ты обязательно должен проснуться. Тебе нельзя умирать. Ты же совсем молодой.

Неужели я способна только на такие глупые банальности?

— Я вовсе не ненавижу тебя, — сглотнув, продолжила я. — Я злюсь, да. Но… Но я хочу, чтобы ты жил. Мы не можем закончить вот так!

Слёзы катились по щекам, видеть его таким было ужасно больно. Нагнувшись и постаравшись ничего не задеть, я легонько поцеловала его в лоб и провела рукой по волосам. А потом вышла. Надеясь, что ещё увижу его.

***

Артём плавал в пустоте. Здесь было спокойно и мирно. Только откуда-то доносился шум волн. Что это? Море? Из черноты перед ним возникла картинка. Море и песок. И они с Катей. Когда это было? Постепенно картинка становилась реальной. Он будто заново проживал тот счастливый день.

— А если я растолстею, ты всё равно будешь меня любить? — лукаво улыбаясь, спрашивала Катя, красуясь перед ним в купальнике.

— Буду любить тебя любой, — заявил он, притягивая её к себе и целуя в плечо. Всё было так реально, что он даже смог ощутить соль на губах от капелек морской воды.

— И старой?

— И старой. Я ведь тоже буду старый.

— Всё равно будешь любить?

— Всегда-всегда! Только тебя…

— Стой! — кричал нынешний Артём неизвестно кому. — Я хочу туда!

Но пляж и Катю заволакивало тьмой.

В следующий момент он увидел её плачущей. Она получила свои результаты анализов. С ребёнком всё получится не так просто.

— Не волнуйся, врач ведь сказал, что это можно исправить?

— Сказал, — всхлипывала она.

— Тогда чего ревёшь? — поддел он её, улыбнувшись.

— Всё должно было быть идеально.

— Кому что должно? Какая разница? Мы хотим детей, значит, дети будут.

— Точно?

— Точно!

Он ещё не знал тогда, что у него проблемы посерьёзней. Почему промолчал? Ведь она о себе призналась.

— Девочка моя… — прошептал он, глядя на неё. — Прости.

Картинки сменяли одна другую. Вот он в детстве ругается с отцом. Уже тогда он начал запугивать мать. Что против этого здорового лба мальчишка? И всё равно он ввязывался с ним в драки. А вот мать защищает отца и просит Артёма не нарываться. И снова Катя. Красивая девочка из соседнего двора. И малявка-сестра рядом с ней. Неужели это Вика? Вот эта девочка? Нет, уже взрослая девушка.

— Артём, как ты мог? Она же моя сестра!

Катя кричит на него в слезах. В её голосе такая боль, что самому нестерпимо. И хочется откатить всё назад, врезать самому себе! Избить до полусмерти, чтобы и не думал, идиот, так поступать с ней.

— Артём, не умирай, пожалуйста, — шепчет она.

Голова раскалывается от боли. Артём кричит, схватившись за неё. Перед глазами снова чернота и боль. Болит всё. И только её голос ещё держит на плаву.

— Мы не можем закончить вот так, — снова её голос.

— Не можем! — кричит он в ответ, не в силах сделать ничего больше.

***

Рано утром с обходом пришёл врач.

— Как тут наша пациентка?

Меня осмотрели и пообещали сегодня выписать. Похоже, я отделалась лёгким испугом.

— А вы не знаете, как мужчина, с которым я попала в аварию? Мне разрешат его увидеть?

— Это не ко мне, — отказался отвечать доктор. — Вот выпишем, и поговорите с его врачом.

Дима встретил меня с цветами.

— У меня ещё прошлый букет не завял, — улыбнулась я.

— Оставь его здесь. Вместе с неприятными воспоминаниями.

— Дим, мы пока не можем уехать, — нахмурилась я. — Я должна узнать, что с Артёмом.

Дима молча кивнул, беря меня за руку.

— Пойдём, посмотрим, что можно сделать.

— Ты самый лучший!

— Никому об этом не говори, — хмыкнул он.

— Ещё чего. А то уведут.

Врач в реанимационном отделении согласился с нами поговорить. В общем-то ничего непоправимого не случилось, Артёма прооперировали, и теперь собирались выводить из медикаментозной комы. Меня к нему не пустили.

— Вот переведём его из реанимации, приходите сколько хотите, — отрезал врач, выпроваживая нас. — Я вообще с вами говорить не должен, вы ему не родственники.

— Я его бывшая жена.

— Вот я и говорю, не родственники.

Мне не показалось, что он взволнован или хмурится, говорил об Артёме спокойно, будто тот вот-вот проснётся. Это хоть капельку, но успокоило меня.

— Если хочешь, привезу тебя завтра, — предложил Дима.

— Ты правда лучше всех!

— Смотри, зазнаюсь ещё.

Мы провели весь оставшийся день в постели. Родители обещали не дёргать меня, и никто нам не мешал. Мы обсуждали наши будущие планы, что теперь будет с бюро. Все ли клиенты вернутся.

— Хватит о работе! — отругал меня Дима. — Думай о свадьбе и платьишках.

О платьишках, конечно, хорошо, но я время от времени вспоминала, что там в больнице лежит Артём, и с ним никого рядом нет. И разговоры о радостном снова омрачались.

Я еле дождалась следующего дня, чтобы поехать к нему. И на этот раз меня пустили. Он спал, но врач сказал, что это уже не кома. Дима оставил нас двоих, и я сидела возле кровати бывшего мужа.

Взяв его за руку, я молча говорила с ним. И сама не заметила, как мысленный разговор перешёл на шёпот.

— Проснись, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жил. Мы с тобой обязательно помиримся, — обещала я. — Когда-нибудь мы даже сможем стать друзьями. Наверное. Я приду на твою свадьбу.

Сквозь слёзы я улыбнулась, представив эту странную картину. Я на свадьбе бывшего мужа. Пусть так, пусть будет счастлив.

— Катя… — донесся до меня его слабый голос.

Я крепче сжала его руку и взглянула в глаза. Очнулся.