Глава 22

Прошло несколько дней.

Роман Алексеевич с Владом в доме разговаривают с каким-то мужчиной неопределённого возраста, худым, с длинными костлявыми руками и пальцами на них и страшным стеклянным взглядом. Одет он очень неопрятно, в рваные джинсы и засаленную болотного оттенка толстовку. Когда он вошёл в дом, наполнив воздух запахом чего-то жжёного, то ли волос, то ли пластика, Роман Алексеевич строго велел нам с Машей уйти во двор. Его интонации были такими жёсткими, что мы не посмели ослушаться. Захватив из пластмассового короба с изображением Чебурашки мяч в чёрно-белую клеточку, мы отправляемся на улицу.

И сейчас играем в "съедобное — несъедобное". Я не могу расслабиться, мне очень не нравится подозрительный гость. Я кидаю Маше мячик, автоматически называя разные предметы, а сама не могу оторвать взгляда от панорамного окна гостиной.

Мужчина ведёт себя более, чем странно. То дёргает руками, то подскакивает, его длинные, худые ноги тоже постоянно в движении. На фоне серьёзных, невозмутимых Влада и Романа Алексеевича он выглядит неуклюжим танцором или уличным мимом.

- Апельсин, - бросаю Маше мяч, удивлённо замечая, что незнакомец подписывает какую-то бумагу, а Влад достаёт телефон и заводит с кем-то разговор.

- Папа, - удивлённо вскрикивает дочь.

Мяч ударяется о мои протянутые руки и отскакивает, укатывается прочь, в угол участка.

- Давай не упоминать людей, пожалуйста, - строго нахмурившись, прошу Машу.

- Привет, - слышу из-за спины тихий грустный голос Дениса.

От неожиданности вздрагиваю, прижав руку к груди.

Маша с широко распахнутыми глазами делает несколько осторожных шагов ко мне, и порывисто утыкается лицом в мой живот. Успокаивающе поглаживаю её по мягким волосам.

- Уходи. Она боится тебя, - надменно киваю Денису в сторону ворот.

- Уйду. Когда переговоры с этими, - недовольно хмыкает, - закончатся. Пригласили на совещание.

Я чувствую, как Машенька вжимается в меня ещё сильнее, ощущаю даже, как быстро колотится её сердечко. И мне совсем не нравится то, что ей страшно. Довольно агрессивно командую:

- Ну, иди тогда к ним. Не стой здесь, - и продолжаю одними губами, - хватит издеваться над дочерью.

Денис ещё раз смотрит на Машеньку, тянет к её голове руку, но не решается дотронуться, отдёргивает. Потом отводит глаза и уходит по ступенькам к двери.

Сажусь перед дочкой на корточки:

- Малышка, не надо переживать. Папа никого больше не обидит, обещаю. Дедушка и дядя Влад защитят нас. А хочешь, сходим за мороженым? За эскимо с орешками?

Лицо Маши расслабляется, она кивает. Мы берёмся за руки и отправляемся в супермаркет через дорогу.

Входим в магазин, Маша торопится к холодильнику с мороженым. Я жду, пока она выберет себе какое-нибудь, а сама то и дело кошусь в сторону дома. На дороге недалеко от ворот останавливается небольшой серебристый микроавтобус. Сразу же выходят Влад и тот странный гость. Молча спешат к нему. Дальше мне не видно, я только могу догадываться, что происходит, по мельканию теней на асфальте. Влад с металлическим лязгом сдвигает в сторону дверь микроавтобуса. Они с подозрительным мужчиной забираются в салон. Машина срывается с места и быстро уезжает.

Куда это они? Пульс учащается. Мне почему-то становится волнительно за Влада, хочется ему сразу позвонить. А вдруг с ним случится плохое? С таким попутчиком всякое может произойти. Из небольшого ступора меня выводит дочь.

- Ма, я вот такое выбрала, можно? - Маша чуть ли не подпрыгивает, чтобы привлечь моё внимание и показать мне мороженое, - не очень дорого? Просто оно выглядит так вкусно, я хочу его сильно-пресильно.

В её голосе звучит надежда. Улыбаюсь, как отказать такой сладкой девочке...

- Конечно, малышка, - мы отправляемся к кассе.

Через десять минут мы уже сидим на скамейке во дворе дома. Маша успокоилась, лопает мороженое, помахивая ножками, и размышляет вслух, можно ли предлагать лошадям эскимо хотя бы без орешков, не заболеют ли они после этого ангиной. И постепенно подводит сама себя к мнению, что безопаснее всего - это кормить мороженым белых медведей и северных оленей.

Я, в отличие от неё, взволнована и напряжена. Слушаю дочку вполуха, а сама наблюдаю за тем, что происходит в гостиной. Роман Алексеевич смотрит исподлобья на Дениса. Он невозмутим и очень серьёзен. А бывший, напротив, весь на нервах. Кожа его лица покрыта розовыми пятнами. Он возмущённо что-то доказывает тестю, презрительно отбрасывает какие-то бумаги, которые тот суёт ему под нос.

Наконец, разговор становится более спокойным. Денис берёт ручку и расписывается там, куда указывает Роман Алексеевич. Встаёт и, не попрощавшись, выходит на улицу. Застывает на крыльце, запрокидывает голову, делает несколько глубоких вдохов и выдохов. И, заметив, что я смотрю, идёт к нам.

- Машуль, - ласково зовёт дочь.

Та подскакивает, собираясь сбежать.

- Малышка, одну секунду, и пойдёшь, - присаживается перед ней на корточки, - прости меня, пожалуйста. Вы - самые лучшие на свете, а я плохой. Обещаю, что никогда больше не обижу ни твою мамочку, ни тебя. Мне очень стыдно, Маш. Правда.

Он берёт её за руку, перебирает пальчики. С удивлением наблюдаю, что его губы подрагивают. Дочка растерянно смотрит на него, потом беспомощно поворачивается ко мне.

- Отправляйся к деду, - подталкиваю её под спинку, - я сейчас догоню.

Маша с облегчением убегает. Денис распрямляется, не смотрит на меня.

- Ты знала? И ничего мне не сказала?

Пожимаю плечами:

- Не понимаю, о чём ты.

- Ты знала, что Маша мне неродная дочь, и промолчала... Жестоко, Ань. Как ты могла? После того, что мы пережили...

- Че-го?- озадаченно моргаю.

Не могу въехать, это он серьёзно сейчас?

- Да не притворяйся, - отмахивается Денис и уходит к воротам.