Глава 24

Обратно в город мы едем молча.

Я безучастно смотрю в окно на мелькающие мимо деревья и дома и изо всех сил прогоняю из головы обиду. Ничего, переживу. Это всё глупое недоразумение. Родители не разобрались, накинулись сгоряча, но, когда они узнают, что происходит на самом деле, они поймут меня.

А я проглочу обиду, не буду сильно переживать. Я же не одна. Главное, что совсем скоро дочка станет моей, и никто нас больше не разлучит. А мама с папой со временем изменят своё мнение в том, что произошло.

Мы паркуемся на стоянке возле гостиницы. Я выхожу из машины и направляюсь к стеклянным дверям, но Влад быстро догоняет меня, перехватывает и оттесняет в сторону.

- Куда? – возмущаюсь я.

- Не знаю, как ты, а я ужасно хочу есть.

Мы на секунду останавливаемся перед кованой лестницей с торца здания, ведущей в подвальное помещение, над которым гордо поблёскивает алыми светодиодами вывеска «Ресторан». Влад берёт меня за руку и решительно спускается, утягивая меня следом. За дверью явно слышится ритмичное басовое «дынцтынц». Я в таких местах не была ни разу. Дёргаюсь обратно в сторону лестницы.

Умоляюще прошу:

- Лучше в номере поужинать…

С харизматичной улыбкой Влад подталкивает меня перед собой, укутывает в тёплых объятиях. Уткнувшись носом в волосы за ухом, шепчет:

- Не умею приглашать на свидания, поэтому просто соглашайся.

Мне безумно приятно чувствовать его так близко… И немножко щекотно, мурашки рассыпались по шее. Расплываюсь в глупенькой улыбке.

Уговорил, чего уж там. Осторожно нажимаю на ручку. Не заперто. Глубоко вздыхаю и распахиваю дверь. На нас обрушивается шквал звуков: музыка, громкие разговоры, смех. Делаю шаг вперёд. Атмосферно здесь. Деревянные полы, кирпичные стены. Мебель, барная стойка, декоративные светильники подобраны в тёплой цветовой гамме.

Мы идём к свободному столику недалеко от барной стойки. Влад отодвигает стул, приглашая меня присесть, а сам отправляется делать заказ.

Бармен похож на братка из девяностых. Стрижка ёжиком с короткой ровной чёлкой, нос с горбинкой, как будто был сломан, и не один раз. Одет в чёрную водолазку. на мощной шее поблёскивает крупная золотая цепь, на пальце массивная печатка.

И музыка соответствует. Из колонок, висящих на стенах, задорно поёт Шуфутинский:

Ах, поворую — перестану,

Жду — вот-вот богатым стану.

Вот тогда начну опять

Я законы соблюдать.

Влад с улыбкой возвращается к столу, усаживается на соседний стул. Придвигается ко мне и шепчет на ухо:

- Смотри, что здесь есть.

Прослеживаю за его рукой и восхищённо охаю. На верхней полке алкошкафа за барной стойкой выстроились куклы Барби. Каких только нет! И брюнетки, и блондинки, и чернокожие, даже с беременными животиками.

- Обалдеть, - простанываю я, - моя детская мечта. Я нигде не видела столько одновременно.

- Ну вот. Взрослой притворяешься, а сама девчонка ещё, – с нежностью подкалывает Влад, - какая больше всего нравится?

Пожимаю плечами.

Бармен подвозит тележку, по очереди расставляет перед нами тарелки. Последним водружает на стол бутылку шампанского в металлическом ведёрке.

- А что за праздник? – напрягаюсь я.

Влад приподнимается и сам разливает вино.

- Да просто. Почему нет?

Ну да. Что такого-то… Принимаю бокал. Влад отодвигает чуть подальше.

- Хочу видеть тебя.

Смущаюсь. Пригубляю шампанское.

Пытаюсь перевести тему разговора:

- Расскажи мне, а Денис, и правда, неродной отец Маши?

Влад не сводит с меня глаз, прищурившись поверх бокала:

- Ты знаешь, что чертовски сексуальна?

- Да ну тебя, - надуваю губы и разрываю зрительный контакт, - я же серьёзно.

Он тянется рукой к моему подбородку, осторожно поворачивает лицо к себе.

Примирительно улыбается:

- Ну, не обижайся. Ладно, расскажу. Она родила от бывшего. Он наркоман. Уже много лет. Натерпелась она с ним, конечно, в то время. Такие страсти у них были, отец в ярости был от их отношений. Римма не хотела от него рожать, собиралась сделать аборт. Но потом познакомилась с Денисом. Решила, что он нормально подойдёт на роль отца. Обманула всех, молчала бы и дальше. Но батя сразу понял, как только Машу увидел. похожа она на того... Мы с ним в первый же день тайком собрали материал для теста ДНК. Результат ты знаешь. Римме пришлось расколоться.

Влад подлил мне в бокал шампанского.

- Так что не волнуйся. Сестра не будет мешать больше. Она не может принять Машу. Та слишком напоминает бывшего и вызывает в душе, по её словам, только брезгливость. Она выбросила её из сердца, из своей жизни.

Он кладёт руку на мою кисть и резко меняет тему. Страстно и чувственно:

- А я не могу с собой справиться. Влюбился, как пацан, всё время о тебе думаю. Хочу обнимать, хочу опять чувствовать твои губы. Они прохладные и сладкие такие… Мне жарко, когда ты рядом, Ань.

Его глаза горят, взгляд абсолютно серьёзен. Ой, мне плохо. Спасите… Выдёргиваю руку, делаю вид, что не слышала последних слов.

- Какой ужас, - кровь приливает к лицу, обмахиваюсь ладонью, - а ребёнок-то в чём виноват?

Между нами повисает молчание. Я впиваюсь взглядом в вилку, лежащую передо мной. Нервно выхватываю из пластмассовой подставки и тереблю бумажную салфетку.

Влад заговаривает первым. Его голос теперь равнодушный, холодный:

- Обсуждали это с батей.

- И?

- Мы рады, что у Маши есть ты, - и тише добавляет, - Понял. Отстал. Поешь, Ань.

Он переводит взгляд на блюда, которые стоят на столе. Такой грустный… Прерывисто выдыхаю. Сердце ухает в груди, а в животе разливается тепло. Не надо извиняться, Влад. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так, говорил всё это. Мне тоже… Горячо рядом с тобой.

Из колонок льётся «Медляк» Mr. Credo.

Трогаю Влада за плечо:

- Давай потанцуем?