Глава 5

- Доброе утро, - бывшая жена моего мужа поднимается с дивана в гостиной.

Впервые мы сталкиваемся с ней лицом к лицу.

Мою голову как будто сдавливает металлическим обручем, губы немеют, а нос шумно втягивает воздух. Красивая, блин… Кроме выпученных глаз желтоватого оттенка с огромными неестественно расширенными зрачками. Кто-то романтичный назвал бы их ореховыми, но мне они показались похожими на лягушачьи. А в остальном, к моему огромному сожалению, к внешности Риммы не могу придраться. Длинные светлые волосы заплетены в косу, которая переброшена через плечо на грудь почти до талии. На овальное лицо идеальной формы с гладкой, упругой, матовой кожей нанесён нежный и естественный макияж. Если не считать чересчур полных губ, они явно такие пухлые не с рождения, и слишком длинных, объёмных и густых ресниц, могло бы показаться, что Римма красива от природы.

С милой улыбкой она делает в нашу сторону несколько грациозных шагов, слегка повиливая узкими бёдрами в обтягивающих джинсах. Сосредоточив взгляд на Машуле, она протягивает к ней руки. Капец! Меня срывает в молчаливую истерику.

- Пошла на хрен, - цежу, кинув на неё, как мне кажется, злой, а на деле, скорее всего, безумный взгляд.

Та чуть-чуть отступает.

- Мам, а когда я так Сашке сказала, помнишь, он хотел мою куклу подстричь, ты заставила меня перед ним извиниться, - Маша вопросительно заглядывает мне в глаза, - а почему тогда тебе можно? Сама же мне говорила, что воспитанные девочки ниикоогда не используют грязные словечки.

Намеренно медленно складываю обувь на полку и цепляю курточку дочки на вешалку. Изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал невозмутимо, объясняю:

- Машенька, вот именно этой тёте даже нужно так говорить. Чтобы она не лезла в чужую жизнь грязными вонючими пальцами.

- А тётя ручки не моет, что ли?

Римма усаживается на корточки перед Машей, берёт её за плечи, проникновенно заглядывает в глаза:

- Нет, малышка, твоя тётя Аня, - она максимально выделяет эти слова, - ошибается. Я очень хорошо мою руки. И даже следы за собой отлично замываю. Забочусь, чтоб в доме всегда чисто было.

- Никакая не тётя Аня, а мамочка моя любимая, - строго поправляет её дочь.

Римма поднимает на меня вызывающий взгляд. Он полыхает яростью. Мышцы её лица сердито напряжены, костяшки пальцев белеют на глазах, так сильно она схватилась за мою девочку. Не только её рот, вся полностью, она источает лютую ненависть ко мне.

Помолчав пару секунд, продолжает:

- А знаешь, Машенька, я вообще-то никакая не тётя. Я…

- Заткнись, - выкрикиваю я, - ещё одно слово – и тебе не жить больше.

Ласково подталкиваю дочь в сторону комнаты:

- Машуль, поиграй пока у себя. Я скоро приду.

- А что эта тётя хотела сказать? Кто она, если не тётя? Бабушка? И чего такого, почему мне нельзя знать-то? Она на Сашину бабушку оочень похожа, такие же волосы белые и одевается точь-в-точь. Только нос покороче.

Римма негодующе переводит взгляд на Машу:

- Что ты сказала?

Хмыкаю. Дочка - умничка у меня. Но надо бы её в комнату отправить скорее.

- Нет, Маша. Эта тётя - злая ведьма, которая только и ищет, кого бы обидеть или даже украсть, - выпаливаю я.

Маша ойкает и бегом сматывается в свою комнату. А за моей спиной раздаётся злой, очень злой голос Дениса:

- Анна, что здесь происходит? Ты считаешь нормальным запугивать ребёнка и обзывать в её присутствии наших гостей?

- Я правду сказала, - складываю руки перед грудью.

- Я ничего плохого не делала, Дэн, клянусь. Просто хотела поздороваться с дочерью, - елейным тонким голоском застрекотала Римма.

- Что? – у меня дыхание перехватывает от возмущения, — это неправда, Денис. Она собиралась всё рассказать Маше.

Римма часто-часто заморгала и… бинго! Выдавила из своих глаз пару оскорблённых слезинок.

- Нет, я бы никогда не стала расстраивать дочь, - покачала она головой с невинным выражением лица.

Я подошла в упор, прошипела ей в острый подбородок:

- Ты бросила её младенцем. И ни разу за четыре года, которые я здесь живу, не интересовалась ей. Не приезжала. Не просила фото. Не поздравляла с днём рождения, с Новым годом. С какого хера ты теперь её мать?

- Анна, - громко одёргивает меня Денис, как нашкодившую девчонку, – Прекрати немедленно этот скандал. Не ожидал от тебя, конечно. Уходи в спальню, поговорим с тобой позже.

Болезненно прищурившись, поворачиваюсь к нему. Открываю рот, чтобы грубо, очень грубо ответить. Но, вспомнив о том, что задумала, захлопываюсь. И под торжествующий взгляд соперницы ухожу. Только не в спальню, а в комнату дочери.