Глава 11

— Захар Олегович сказал, что сегодня у нас будет корпоратив! — стоит над душой Ирина, пока я готовлюсь к новому рабочему дню. — После закрытия собираемся на втором этаже. Суворов откупил кафе до утра.

— Во вторник? Зачем устраивать мероприятия посреди рабочей недели?

— А ты что-то против имеешь, Демидова? — усмехается она. — Так попробуй Суворову возразить!

— Нет. А обязательно идти?

Ирина хмыкает:

— По желанию. Но я должна была тебя известить.

Выдыхаю:

— Тогда я не пойду.

— Почему?

У меня много причин не появляться лишний раз на глазах босса. Но Ире признаться не могу, поэтому перевожу в шутку:

— А кто на следующее утро работать будет?

— Ты и будешь, раз идти не хочешь.

— А мойщики?

Ирина смеется громче, словно я спросила нелепицу.

— Корпоратив для избранных. Или ты думаешь, что Суворов за свой стол Колю посадит? Демидова, ты точно с прибабахом. Они же мелкие сошки, пусть знают свое место.

— Я просто думала, что корпоратив подразумевает застолье в кругу работников одной организации. По крайней мере, в офисе моего мужа всегда было так, — пожимаю плечами.

Ирина качает головой и выходит из комнаты администратора, не тратя больше на меня времени. И на том спасибо. И если совсем откровенно, то я даже вникать не хочу в дела, которые не касаются моих рабочих обязанностей. Я устроилась на автомойку только для того, чтобы заработать себе деньги.

Высокомерия в Ирине слишком много, она постоянно воротит нос и считает нас с мойщиками низшим звеном, да еще и глупыми. И не упускает шанса напомнить об этом.

Наверное, я бы на нее сильно обижалась, может быть, плакала, если бы Ирина при этом сама хоть что-то собой представляла. Была акулой бизнеса под стать Суворову.

Но по факту коллега ничем от нас не отличается, видно по ней, что живет скромно. И с самооценкой, похоже, у нее тоже беда. Вот и пытается ее повысить за наш счет.

Сегодня целый день она ходит по боксу и раздает указы.

В десять вечера я закрываю кассу. Собираю в сумочку свои мелочи, встаю из-за стола. Накидываю розовый пиджачок на плечи и уже хочу уйти, но в дверях неожиданно появляется Суворов.

Он такой огромный, что сразу занимает собой все пространство, я не смогу протиснуться и выйти из комнаты, если Захар не позволит.

— Куда собралась? — хрипит он и смотрит на меня исподлобья.

— Домой…

— А тебе Ира разве не говорила о…

— Говорила, — от волнения перебиваю я, — но вроде как по желанию же…

— Не хочешь?

— Захар Олегович, на работу завтра вставать рано. Простите, не получится…

— Я дам тебе выходной.

— А кто же за меня выйдет?

— Незаменимых нет.

Он снова давит. Устрашает своей мощью и авторитетом. Ему плевать на мое мнение. Суворов хочет, чтобы я осталась. Я уже устала придумывать оправдания, все равно этот мужчина ничего будто не слышит. Он прет напролом.

— Хорошо, — простонав, соглашаюсь я, — загляну ненадолго. Спасибо, что пригласили, Захар Олегович.

— Пойдем, — кивает он и отходит в сторону.

Вздрагиваю, когда Суворов слишком жестко захлопывает дверь. Она так сильно ударяет, что стены кабинета дребезжат.

Я иду впереди, а Захар двигается следом. Мне неловко подниматься сейчас по ступеням лестницы, потому что на мне юбка. Придерживаю ее — не хочется, чтобы Суворов увидел что-то лишнее.

Кафе, в которое я обычно забегала, чтобы взять с собой перекусить, выглядит не так как днем. Столики сдвинуты, основные лампы погашены. Полумрак. Из колонок звучит музыка, которую обычно включают в ночных клубах.

Пробегаюсь взглядом по щедро накрытому столу и людям, сидящим за ним, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо. Здесь действительно нет ни одного мойщика. Места занимают солидные мужчины и сопровождающие их красивые девушки в платьях.

Я не понимаю, что это за корпоратив такой…

Несколько стульев свободны. Я делаю шаг, чтобы сесть между двумя хохочущими девушками, но Суворов внезапно берет меня за руку. Слишком уверено и крепко сжимает ее до легкого болезненного ощущения и ведет меня, куда он хочет. Он садится между мной и еще какой-то незнакомкой.

— За процветание твоего бизнеса, Захар! — салютует бокалом полноватый мужчина.

Мне неловко.

Суворов стучит о бокал своим бокалом, вальяжно откидывается на стуле.

Я сразу отстраняюсь и хватаюсь за бокал с чистой водой.

Кажется, веселье только набирает обороты, но мне присутствовать здесь совершенно неинтересно.

Ловлю на себе сверлящий взгляд. На противоположной стороне стола в самом конце сидит Ирина. Она едва ли не испепеляет меня глазами. Я даже сразу не узнала ее без пучка на голове и жилетки. Сейчас у нее распущены волосы. Она в черном платье.

Я не моргая опускаю взгляд в тарелку с нетронутым салатом «Цезарь». Мне хочется свернуться, как та креветка, и сползти под стол.

Но через мгновение необъяснимое желание вынуждает меня поднять взгляд, и я замечаю вошедшего в кафе Расулова.

Он невозмутимо расстегивает на ходу черную кожаную куртку.

На секунду мы встречаемся взглядами, и Давид хмурится, будто подумал, что я вообще здесь забыла? А я и сама не знаю. На празднике, посвященном восхвалению заслуг Суворова, чувствую себя совершенно лишней.

— Почти не опоздал!

В зале играет музыка, но я все равно слышу голос Давида. Он останавливается возле свободного стула как раз напротив меня и Захара.

— Дружище! — встает Суворов и тянется через стол, чтобы пожать ему руку. Они еще и друзья? Чудесно. Ничего не скажешь… — Тебе штрафную, — продолжает Суворов.

— Если только воду, — кривит уголок губ Давид и берет запотевшую бутылку с минералкой. — Я за рулем.

— Да брось, — хохочет Суворов. — Когда ты придерживался правил?

Но Давид жестом осекает его и садится.

Суворов тоже приземляется на стул и снова кладет руку на спинку, но уже только на мою.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Мне хочется испариться без следа, когда Давид заостряет внимание на руке Захара. Колючие мурашки проступают на коже, когда Суворов поглаживает мое плечо большим пальцем.

Он меня гладит, а обращается к Расулову:

— Давид, подумываю заключить контракт с твоей охранной фирмой.

— А денег хватит? — усмехается тот.

— Деньги не проблема! Это просто бумажки, — откинувшись на спинку, Захар достает из кармана штанов несколько купюр и бросает на стол.

Я же вынимаю из сумки телефон и проверяю время. Посижу для приличия часик, а потом уйду.

Но время предательски растягивается. Кажется, что прошло уже минут тридцать, а по факту десять.

— Захар Олегович… — устав ощущать на себе поглаживания, говорю.

— М? — очень близко наклоняется к моему лицу.

В ноздри закрадывается резковатый аромат морского парфюма.

— Может быть, на мое место сядет Ирина?

— На хрена она здесь нужна?

Хотя бы потому, что вчера вы закрывались в кабинете и занимались там…

— Я подумала, что так будет правильнее.

Суворов скалится. Его глаза покраснели и блестят от напитков, которые он щедро заливает в горло, и запаха которых я не переношу. Отворачиваюсь.

Из колонок звучит популярная зажигательная песня. Девушки, изрядно подкрепившись, выходят из-за стола танцевать.

— Сходи подвигайся, — слегка наваливается на меня Захар.

— Не хочу.

И не умею. Как Ирина — уж точно. Она танцует рядом со столом, крутит восьмерки бедрами, то приподнимает подол своего платья, то наклоняется. Ира делает все, чтобы привлечь внимание Захара, но он смотрит на что угодно, только не на нее.

— Почему ты ничего не ешь? — своей вилкой поддевает мясную закуску Суворов и подносит к моему лицу.

— На диете, — обманываю я.

Как еще сформулировать Захару, что он бестактно ведет себя и нарушает мои личные границы?

Но всевышний, наверное, слышит мою скромную мольбу. Через какое-то время Суворов, наконец, встает из-за стола и уходит с друзьями, может быть, в курилку или просто поговорить в тишине.

В который раз достаю из сумки телефон. Без одной минуты одиннадцать. С облегчением выдыхаю. Я честно отсидела час и теперь, пользуясь отсутствием Захара, незаметно ретируюсь. Прихватив сумку, иду через зал, но меня вдруг хватает за локоть Ирина.

— Ты куда? — спрашивает она и крепче сжимает пальцы.

— Домой.

— Серьезно?

— Более чем. Ты веселись, Ир, а я устала.

Она расплывается в довольной улыбке.

— Ну и проваливай… Демидова.

С огромной радостью. Ускоряю шаг, но в дверях сталкиваюсь с Суворовым.

— Далеко собралась? — спрашивает.

И, судя по его помрачневшему взгляду, он недоволен, что я хочу покинуть кафе. Интуиция подсказывает, что лучше не признаваться. Разгоряченный Захар меня вряд ли сейчас отпустит.

— Позвонить.

— Мужу? — напирает Суворов.

Его настроение пугает. В голове действительно возникает мысль наплевать на гордость, измену, Кристину и позвонить Тимофею. Попросить, чтобы он забрал меня…

Трек в кафе меняется на медленный. Захар по-хозяйски обхватывает мою талию и тянет обратно.

— Я же сказала, что не хочу танцевать! — возмущаюсь.

Но он будто не слышит. Тискает, сдавливает всю меня сильными руками.

— Катя-Катя…

— Захар Олегович, прошу!

Он опускает голову и вдыхает аромат моих волос. Проникает ладонями под мой расстегнутый пиджак, ощупывает поясницу, скользит выше и задерживается на груди, сжимает.

— Какие упругие и аккуратные, — хрипит мне на ухо. — Как персики.

Взвинчиваюсь. Перед глазами темнеет. Становится очень неприятно. Прямо нестерпимо. И я забываю, где нахожусь и с кем. Такого раньше я не испытывала, да и ситуаций таких не было. Разозлившись, я замахиваюсь и обжигаю лицо Суворова пощечиной.

— Мерзавец!

Он замирает от шока, я тоже не шевелюсь, с запозданием осознавая, что только что натворила. Кажется, вместе с нами останавливается время и стихает музыка. Мое сердце гулко бьется о ребра.

Не знаю, больно ли было Суворову, но на его лице, исказившимся от злости, остался красный след на коже. А моя ладонь сильно горит, так что хочется погрузить ее в ледяную воду.

Захар отмирает первым и растерянно оглядывает гостей, ставших свидетелями пощечины, а затем хмурится. Убирает от меня одну руку, а другой крепко берет за блузку и сжимает ее в кулаке. Шелковая ткань натягивает так сильно, что не выдерживает и трещит. От блузки отрываются несколько перламутровых пуговиц и отлетают на пол.

— Рамсы попутала? — рычит Суворов.

А я застываю. Все тело будто онемело. Меня затрясло. Я не хотела бить босса и как-то унижать его на глазах гостей, но выбора мне Захар не оставил.

Его глаза наливаются кровью от ярости, а мне вздохнуть страшно.

— Захар, хватит! — раздается позади голос Давида. — Отпусти девчонку.

— Не вмешивайся! — снова рычит.

— Нет, ты реально перегибаешь.

Расулов подходит к нам и, взяв Суворова за запястье, вынуждает его освободить меня. Прикрываю руками белый лифчик, который стал всеобщим достоянием после того, как Захар порвал мою блузку. Бегу из кафе.

За спиной все еще слышатся голоса, когда я спускаюсь по лестнице. Взгляд размывается, ноги дрожат и заплетаются. Это просто кошмар наяву.

Я не ожидала… растерялась.

Дверь наверху снова хлопает. Оборачиваюсь и замечаю Суворова, который спускается за мной. Закричав, выбегаю на улицу. Захар ловит меня не так далеко от автомойки.

— Ты сегодня поедешь ко мне, Катя!

— Нет! Не трогай! — визжу.

К нам подлетает Расулов и отталкивает Захара.

Суворов падает на землю, но быстро поднимается. Грязно матерится и набрасывается на Давида.

Я отхожу в сторону и хватаюсь за голову. У меня паника, не знаю что делать. Между ними завязывается борьба.

Остальные гости тоже вышли из кафе. Некоторые даже пытаются разнять мужчин, да куда там!

— Когда дело касается женщины, мужчины превращаются в первобытных зверей, — хмыкает незнакомка.

Она выглядит спокойной и будто привыкшей к решениям конфликтов таким способом. А у меня чувство, что скоро разорвется сердце.

— Бесишь, Захар! — орет Расулов, который, в отличие от Суворова, в ясном уме.

Он поддавался Захару и хотел его просто скрутить, но Захар, похоже, с этим не согласен. Ему нужна настоящая драка и кровь. Он ударяет Расулова и орет, что все равно меня заберет. Тогда Давид беспощадно бьет его в челюсть. Суворов пошатывается и резко садится на землю.

Настроение у Расулова испорчено в хлам. На взводе он шагает к своему внедорожнику, снимает его с сигнализации и открывает водительскую дверь. Давид хотел сесть в салон, но в последний момент замирает и рассержено оглядывается на меня.

— Кать, садись.

Лихорадочно верчусь по сторонам. Может быть, он позвал другую Катю? Но все девушки продолжают стоять на месте.

— Не поедешь? — спрашивает Давид и смотрит на меня.

Боковым зрением замечаю, как с асфальта медленно поднимается Суворов.

— Да, — вздрагиваю, — я с вами.

Запахнув пиджачок, шагаю к машине.

Я не представляю, как бы добиралась до студии пешком после всего того, что со мной случилось. Я испугана и взвинчена до такой степени, что готова шарахаться от собственной тени.

Расулов мне почти незнаком, а воспоминания, как из-за меня была испорчена его дорогущая машина, все еще царапают душу, но сегодня он открылся мне с другой стороны — как сильный и адекватный мужчина. Только он заступился, когда остальные побоялись.

Распахнув переднюю дверь его черного внедорожника, я осторожно сажусь.

В салоне очень приятно пахнет свежестью. На улице совсем стемнело, но даже сейчас я вижу, насколько чисто в его машине. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на пиджаке и ставлю сумку, чтобы прикрыть колени.

— Где ты живешь? — спрашивает Расулов и резким оборотом ключа заводит мотор.

— Здесь недалеко… я покажу…

Он все еще под властью огненных эмоций. Тяжело дышит и сильно сжимает руль.

— Зачем вообще ты поперлась в кафе? Неужели не знала, каким животным может быть Суворов, когда выпьет?

Давид зол. Еще бы. Я сама того не желая снова доставила ему проблем. Виновато опускаю взгляд.

— Если честно, не знала. Да и не хотела идти. Захар Олегович настоял… он очень странно себя ведет.

— Для Суворова как раз нормально.

Мы притормаживаем на светофоре, пропуская поток машин. Давид замолкает, и лишь сейчас я набираюсь храбрости поднять на него взгляд.

— У вас кровь, — ахаю, когда замечаю тонкую багряную струйку, стекающую из рассеченной брови.

Суматошно раскрываю сумку, копошусь. Достаю смартфон, ключи, зарядку от телефона, какие-то мелочи, но где-то у меня точно были влажные салфетки. Я помню. Найдя на дне пачку, слегка улыбаюсь. Быстро возвращаю в сумку ненужные предметы, а затем выуживаю из пачки салфетку.

Повернувшись к Давиду, аккуратно тянусь к его лицу и медленно стираю кровь.

Расулов на секунду прикрывает глаза, мне даже показалось, что ему нравится моя забота. Давид очень привлекательный. У него редкая мужская красота без слащавости. У него мощное, натренированное тело.

Наверное, за таким человеком можно спокойно спрятаться, как за каменной стеной, и будет совсем не страшно. А если бы сейчас он посмотрел на меня, то я бы могла легко утонуть в глубине его холодных зеленых глаз без особого сожаления.

— Очень больно? — совсем тихо шепчу.

Давид резко открывает глаза, не сводя внимания с дороги. Хмурится и мягко, но в тоже время уверенно, обхватывает мое запястье и убирает руку от лица.

— Нет, не утруждайся.

Скомкав салфеточку в ладони, возвращаюсь на место.

Загорается зеленый свет.

Давид жмет педаль газа и возобновляет движение. Мне становится неловко и стыдно за еретичные мысли о Расулове, которые я впустила в свою голову. Я думала о нем не просто как о клиенте, а как о мужчине, который мог бы мне понравиться. Наверное, от стресса я просто рехнулась и увидела в Давиде то, чего нет на самом деле.

Но еще невероятнее подшучивает надо мной время. Когда я сидела в кафе с Захаром, оно мучительно ползло и затягивалось, как удавка на шее. А с Давидом оно летит с бешеной скоростью, хотя Расулов управляет внедорожником не спеша. Мы ехали до студии несколько минут, а мне показалось, что три секунды…

— Спасибо огромное, Давид, — говорю, когда он притормаживает возле моего подъезда.

— Доброй ночи, Кать, — отвечает, так и ни разу за всю поездку и не взглянув на меня.

— И вам.

Я открываю дверь и выпрыгиваю из высокого внедорожника на асфальт. Расулов не уезжает сразу, а дожидается, пока я зайду в дом.

Оказавшись в квартире, переодеваюсь. Блузку жалко, в хорошем магазине покупала, она так мне нравилась, а Захар порвал ее так, что теперь не восстановишь.

Забираюсь в малюсенькую ванную и включаю теплую воду. Мне хочется вымыться, стереть с себя все грязные прикосновения Суворова.

Я просто не представляю, как мне теперь работать на автомойке. Я не смогу. Не выдержу напора Захара. А ведь я у него аванс попросила, думала, что он понимающий мужчина…