Глава 12

Обсушив тело полотенцем, накидываю халат. Поднимаю с пола сумку, чтобы достать телефон, но его нет. Разозлившись, переворачиваю сумку и вытряхаю все содержимое. Точно нет…

Только этого мне до кучи не хватало!

В кафе я выронить смартфон не могла, потому что когда возвращалась домой с Расуловым, он был при мне. Я вроде бы доставала телефон, когда искала салфетки. Должно быть, смартфон мог соскользнуть с моих колен и закатился под сиденье, а я в темноте и на эмоциях этого не заметила.

Вот почему я настолько невезучая? Такое чувство, что у всех все хорошо, а у одной у меня сплошные горести.

Еще и на работу я обязана завтра явиться! Захар меня не увольнял, а денег на аренду студии дал. Уф!

А у меня даже простенького будильника нет в студии, есть настенные часы хозяйские без лишних опций.

Сколько бы я ни настраивала себя встать вовремя, но открываю глаза к десяти утра.

Заполошно подскакиваю с дивана и принимаюсь бегать по студии, торопливо собираясь.

Чувствую себя немного Ириной, когда небрежно завязываю волосы в пучок. Феном после мытья их не сушила, а уложить утюгом не успею. Надеваю голубые джинсы, слегка расклешенные книзу, и простую светло-коричневую рубашку без перламутровых пуговиц и брошей…

— Ну вы, буржуазы, даете! — ворчит Николай, когда я забегаю в кабинет администратора на автомойке. — Дрыхните, как кони, а мы должны всю работу за вас делать.

— Прости, Коль, я не нарочно! Я твоя должница! — запыхавшись, бросаю сумку на стол. — Суворов уже приехал?

Николай встает, освобождая мне стул.

— Нет еще.

Хоть что-то хорошее.

— Пожалуйста, не говорите ему, что я опоздала, — складываю ладони в умоляющем жесте.

Николай беззлобно ухмыляется.

— Мы же не крысы, чтобы своих сдавать, — шагает к двери и, приоткрыв ее, добавляет: — Крыса здесь только Ира.

— А она? — растерянно ахаю.

— Ее тоже нет.

— Слава богу, — выдыхаю.

Суворов появляется только к полудню. Злой, раздражительный. Наверное, у него трещит голова. Так ему и надо.

На Суворове темный спортивный костюм и черные солнцезащитные очки. Захар держит в руках какой-то пакет. Едва входит в бокс, как настроение мое портится. Захар, словно пасмурный циклон, надвигается на меня, а позади него семенит Ирина.

Сегодня они приехали вместе.

Облокотившись на выступ, наклоняется к окошку. Замечаю на его челюсти большой синяк от удара кулаком Давида…

— Прошу прощения, Кать, — хрипит Суворов и достает из пакета коробку конфет. Проталкивает ее через окошечко.

От его вида и голоса меня морозит.

— После того как вы вчера щупали мою грудь и порвали блузку — не прощу, — поглядываю на него неприветливо, но сайт с новыми вакансиями на компьютере все же сворачиваю.

Не хочу, чтобы о моих планах кто-то узнал раньше срока.

— Мне правда очень стыдно. Я перебрал, — тяжело отталкивается от окошка и медленно шагает к лестнице. Ирина что собачкой вилась позади Суворова, хочет пойти за ним, но мужчина ее осекает: — Не сейчас, Ир.

Он уходит один, а ненужная Ира, потоптавшись на месте, меняет траекторию и направляется ко мне.

— Демидова, святая простота! Столкнула вчера лбами двух мужиков и сидит ангелочком прикидывается!

— Не сейчас, Ир, — говорю словами Суворова и отмахиваюсь — тут я с боссом совершенно согласна. Выслушивать ее бред не собираюсь, но мне нужно кое-что выяснить у Ирины. — У тебя есть номер Давида?

Ира приподнимает брови и скрещивает руки на груди.

— Если Расулов не попросил у тебя номерочек, может, не стоит навязываться?

Вздыхаю. Ей ли рассуждать о навязчивости?

— Я, кажется, телефон в его машине обронила. Нужно ему позвонить.

— У меня нет! — горделиво приподнимает лицо. — А у Захара должен быть.

— Сможешь узнать? Пожалуйста.

— Я вообще могу все. И, Демидова, если ты строишь планы на Суворова, предупреждаю сразу — окстись. Иначе пожалеешь.

— Искренне тебя заверяю, что нет. Суворов не в моем вкусе, если ты об этом. Как насчет номера?

Она уходит. Разумеется. Потому что строит из себя королеву, а в глубине души боится, что пойти в кабинет Захара могу я, если она откажет. И моя просьба еще один повод увидеться с Захаром.

Но возвращается Ира быстро.

— Держи, Демидова, — подсовывает цифры, нацарапанные на листке.

Пользуюсь телефоном автомойки. Руки слегка подрагивают и учащаются пульс, когда слышу гудки.

— Да! — отвечает Давид, и я вздрагиваю от одного его голоса. По коже от волнения бегут мурашки.

— Здравствуйте, Давид. Это Катя вас беспокоит.

— Какая Катя?

На мгновенье теряюсь. У Расулова столько Кать, что сходу не разберешь?

— Из автомойки которая… Я хотела вас еще раз поблагодарить и спросить насчет своего смартфона. Кажется, я его потеряла его у вас в машине. Вы не могли бы проверить?

— Катя… — повторяет мое имя. — Да, телефон у меня. Я увидел его, когда уже ставил машину в гараж.

— Уф, как здорово! Скажите, куда мне подъехать, чтобы его забрать? Только я смогу вечером, после десяти. Сейчас на работе.

— Да не мотайся, Кать. Скажу кому-нибудь из подчиненных. К дому твоему подвезут. В половине одиннадцатого устроит?

— Разумеется. Как же вы меня выручили! Спасибо и…

— До свидания, Кать, — он лаконично прощается и сбрасывает звонок.

Ирина, что все это время грела уши, корчится.

— Ах, спасибо, Давид! Ох, спасибо, Давид! — передразнивает она. — Что ж ты таким елейным тоном со мной не общаешься или с клиентами?

Хмурюсь.

— Я разговаривала с ним обычно, — сухо отвечаю.

— Да конечно! — хохочет. — Соловушкой тут заливалась. — Ирина вдруг становится серьезной. Склоняется над столом и в глаза мне заглядывает. — А ты знаешь, что у Расулова вообще-то жена…

Обмираю. Жена?

Жена.

От этого слова у меня будто заканчивается кислород в легких, а картинка перед глазами выцветает. Я перестаю слышать посторонние шумы и словно проваливаюсь в черную, холодную бездну. Весь окружающий мир расширяется до немыслимых границ, а я, наоборот, уменьшаюсь, превращаясь в маленькую жалкую точку.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ирина щелкает пальцами мне возле носа.

— Что? — дергаюсь и возвращаюсь в реальность.

— Я говорю, что у Расулова была жена, — щурится Ира.

— Была? — не понимаю я.

— Ага, — как-то осуждающе кивает она. — Красавица невероятная! С заграничным образованием, умница. Ты ей в подметки не годишься. И даже такая идеальная, начитанная девушка не смогла удержать Давида. Надеюсь, розовые пони в твоей наивной головушке разбежались?

— Какие пони?..

— У-у, Демидова… — хмурится Ира. — Не тешь себя пустыми мечтами. Ты слишком проста для Расулова. Он никогда не будет с тобой. А хочешь в койке с кем-нибудь погреться, так вот, — делает широкий жест, — полная автомойка парней.

— Мне никто, кроме мужа, не нужен, — на автомате говорю.

— Ну-ну, — Ирина, усмехнувшись, шагает из комнаты.

В десять часов собираюсь уходить с работы.

С Захаром я сегодня больше не разговаривала. Но, если честно, его извинения меня немного успокоили. По крайней мере, Суворов чувствует за собой вину. Может, он и не настолько мерзавец, и больше не станет грязно до меня домогаться?

Вначале одиннадцатого я возвращаюсь домой.

Быстро перекусываю. Наливаю чай. Выключив свет, сажусь возле окна и жду, когда мне подвезут телефон.

Сотрудников из охранного предприятия Давида я точно не пропущу. Таких суровых громил ни с кем не перепутать. Да и к тому же у меня первый этаж. Даже на улицу выходить не придется.

Но к дому подъезжает уже знакомый черный внедорожник. На моих щеках вспыхивает румянец. Трогаю волосы, которые забыла расчесать.

Я как с утра завязала гульку, так и пробегала с ней до самого вечера, думала, что приедет кто-нибудь из охранников, а не сам Расулов.

Дверь машины плавно открывается и из салона показывается Давид. Задержав дыхание, смотрю на него, и вдруг жар сменяется холодом — я вспоминаю слова Ирины…

Тяжело сглатываю и взмахиваю рукой, привлекая внимание:

— Давид, я здесь…

Он оборачивается, фокусирует взгляд.

— Первый этаж?

— Ага, — вздыхаю. — Невысоко забралась. Надеюсь, я не слишком вас потревожила?

— Если приехал, значит, нет.

Высокий рост Давида позволяет ему без труда передать смартфон из рук в руки.

— Спасибо… — шепчу я и жму боковую кнопочку на телефоне, чтобы загорелся экран.

— Я выключил телефон, — спрятав кулаки в карманы штанов, Давид отходит на пару шагов от окна. — Твой муж весь день названивал.

— Муж? — задохнувшись, переспрашиваю я.

Тимофей же был у меня в «черном списке». Отвлекаюсь от Давида и включаю телефон.

— Спокойной ночи, Кать, — слышится голос Расулова.

Я поднимаю голову, растеряно ищу его взглядом и вижу, как закрывается дверь внедорожника. Он уезжает.

— И тебе спокойных снов, Давид, — отвечаю в пустоту.

Захлопываю оконную створку и задвигаю штору. Включаю свет, сажусь на диван. Телефон в моих ладонях не перестает вибрировать от уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях. Их много, сбиваюсь со счета. И все они с нового номера…

«Кать, это Тимофей, возьми трубку», «Екатерина, я вообще-то твой муж. Перезвони, как освободишься».

И еще куча, еще, еще…

Взгляд цепляется за длинное сообщение. Открываю его.

«Катюша, мой нежный чуткий ангел. Я очень перед тобой виноват. Какую же ошибку я совершил. Ты не заслуживаешь ни грусти, ни слез. Я так жалею, что из-за меня в нашей семье случился разлад. Прости меня. Как же я раскаиваюсь! Обещаю, что больше никогда не обижу тебя. Ты — самое прекрасное и дорогое, что было у меня в жизни…»

Поперхнувшись чаем, еще раз перечитываю сообщение. Оно отправлено в дневное время, когда Тим железно должен быть в офисе.

Я просто в шоке. Я такого не ожидала. Он же глядя мне в глаза заявлял, какая замечательная у него Кристина…

Пролистываю больше десятка примерно одинаковых по содержанию сообщений. Тим всегда умел красиво говорить, отчасти этим он меня и покорил. Я верила его словам и обещаниям.

В самом конце списка замечаю сообщение из мобильного банка о пополнении счета. Захожу в приложение и вижу цифру — 5348. На пять тысяч больше чем было еще вчера.

Суворов скинул мне деньги и написал комментарий «на новую блузку». Что ж, Захар Олегович, не все с вами потеряно…

Телефон вновь загорается, и на экране высвечивается неподписанный номер. Я сразу догадываюсь, кто звонит.

— Кать, скажи что-нибудь, не молчи, — виновато просит Тимофей.

— Вот что тебе от меня нужно, Демидов?! — выпаливаю я.

— Хотя бы так… — выдыхает в трубку. — Я снова слышу твой нежный голос, Кать. Ты весь день не отвечала. Как же я волновался.

— А с каких пор ты стал за меня переживать, а? — злюсь. — У тебя Кристина на это имеется. Ты же так хотел себе новою семью, и она у тебя появилась!

— Ты даже не представляешь, как я жалею об этом. С тех пор как ты ушла, моя жизнь медленно разрушается. Кать, я какую ночь подряд ложусь на кровать с Крис, обнимаю ее, а не тебя, но хоть бы раз она мне приснилась. Я постоянно вижу только тебя во снах, ты, как и раньше, ходишь по квартире, тихо напеваешь, когда готовишь завтрак, будишь меня сладким поцелуем. И я каждый раз просыпаюсь в надежде увидеть тебя, но перед глазами спящая Крис.

— Беременная спящая Крис, — напоминаю ему, а внутри все сжимается.

— Черт, — муж шипит в трубку. — Я как узнал о ее беременности — растерялся. Прошло несколько дней, и я понял, что точно не хочу от нее детей. Я знаю, что ребенок у нее в животе, но я не люблю его. Я вообще ничего к нему не чувствую, кроме раздражения, как и к его матери. Кристина меня бесит. Она разговаривает со мной не так, смотрит не так, дышит не так… как ты, Кать. С ее приходом даже воздух в квартире будто загнил! Какой же я ублюдок…

Слезы скапливаются в уголках глаз. Меня трясет. Не нужно было отвечать на звонок. Одни расстройства!

— Ты плачешь, Кать?

— Нет…

— Я же слышу. Господи, Катюш! Не плачь, пожалуйста! Хочешь, я приеду? Только скажи куда — и я сорвусь. Я буду с тобой.

— А как же Кристина?

— Я что-нибудь придумаю. Я приеду…

Придумает…

Меня с головой накрывает безысходностью.

— Теперь ты будешь врать ей и тайно встречаться со мной, Тим?

— Нет, — стопорится. — Нет, дай мне шанс, я все верну, как было. Я решу вопрос с Кристиной.

— А с ребенком?

— Он мне не нужен.

— А от меня «тяжелой грустной жены», — вспоминаю слова Тима, которые он мне говорил, — был бы нужен?

— Да! — уверенно отвечает. — Ты не тяжелая Кать, а умная. Ты все делала, чтобы мне было лучше, а я, дурак, не ценил. И совсем ты не грустная. Ты спокойная, тихая гавань.

— М… — Меня почему-то его слова не прельщают. — А я хочу развод. Уже и заявление отправила. Ты тоже должен был написать.

— Я не стал этого делать. Я не хочу с тобой разводиться, Кать.

— Зато я очень хочу! — срываюсь на крик, вспоминая все, что происходило со мной с тех пор, как Тим вышел из квартиры соседки. — Теперь хочу. Ты там в комфорте страдаешь от того, что Кристина не так дышит, а я ючусь по съемным углам. На горло себе наступаю, лишь бы не потерять возможность заработать на кусок хлеба. Ты даже представить не можешь, Демидов, через что я прошла!

— Тише-тише, Катюш, — успокаивает меня. Надо же! — Ты всегда можешь вернуться ко мне. Я обещаю, у тебя будут деньги, и тебе не нужно будет работать. Я всем тебя обеспечу.

— Развод!

— Нет, Кать. Ты остынь и еще раз хорошенько все взвесь.

— Значит, в суд пойдем, — не уступаю я. — Не хочешь нормально развестись — будем позориться до конца! Я в причине развода укажу твою беременную любовницу. Интересно, долго ли будет думать судья после такого?

— Кать…

— Не Катькай.

Отключаю звонок и, замахнувшись, бросаю телефон. Все нервы мне вытрепал Демидов. Сначала изменил, в душу наплевал, а как только я немного остыла, снова появился, чтобы резануть по еще не зажившему сердцу.

Кое-как продышавшись, встаю с дивана и поднимаю телефон. Уф, хорошо, что не разбился.

***

Когда жила с мужем, моя жизнь напоминала день сурка. Теперь я ушла от Тимофея, даже квартиру поменяла, а сурок все равно будто преследует меня.

Я, как и раньше, в основном сижу дома, только еще хожу на работу и там тоже изо дня в день я вижу одни и те же лица — уже постоянных клиентов стала запоминать. Просто сурок-матрешка какой-то...

Но сегодня что-то явно пошло не по плану...

— Катерина?! — ошарашенный оклик застает врасплох.

Перевожу взгляд с компьютерного монитора на окошечко и вижу свекровь. Она тучная, низкого роста и откровенно некрасивая женщина — ее жидкие волосы подстрижены коротко, у нее крупный нос, пухлые губы, напоминающие вчерашние пирожки, и близко посаженные маленькие глаза.

— Лариса Федоровна? — ахаю я и вижу позади нее свекра.

Несмотря на возраст и седину, голубоглазый мужчина сохранил поджарое тело и вообще хорошо выглядит. Тимофей пошел в него.

— Что ты здесь делаешь, Катерина? — хватает ртом воздух свекровь.

— Работаю… — растеряно отвечаю.

— Почему я не могу тебе дозвониться? — сердится.

Мне сразу же захотелось оправдаться, но я вспоминаю, что эта женщина уже практически мне никто и именно я добавила ее номер в черный список, как и остальных родственников мужа…

— Что вообще происходит? — продолжает свекровь. — У тебя звонки срываются, Тимофей сообщениями отписывается, что якобы на совещании. Вы меня до инфаркта довести хотите? Почему я должна стоять под дверью вашей квартиры и переживать? Дошло до того, что пришлось открывать своими ключами! — отчитывает меня.

Приподнимаю бровь.

— И вас ничего не смутило, когда вы вошли?

— Смутило? — таращит глаза похожие мелкие угольки. — Да я в ужасе была! По полу пройти невозможно — пятки прилипают к грязи. Везде какие-то кружки с присохшими чайными пакетиками. В холодильнике шаром покати: ни супа, ни второго! А вонища какая стоит! Я ведь подумала, что в квартире труп! Почему там воняет тухлым мясом? Пошла проверять в ванную, а там… — наваливается на выступ возле окошка и тише добавляет, — там твои грязные трусы, вывернутые вместе с колготками, на полу валяются. Катерина, это вообще как?..

Я лишь виновница дурного запаха, потому что раскладывала кусочки сырого мяса в тайные места, но угрызений совести из-за этого не испытываю. Была бы Кристина хорошей хозяйкой, уже давно их нашла и выкинула.

— И все, Лариса Федоровна? Больше вы там ничего необычного не заметили или кого-то?

Свекровь хмурится.

— Кого я там должна была увидеть?

— Например, хозяйку грязных трусов, — дергаю уголками губ. — Я в квартире Тимофея не живу. Съехала в съемную студию, потому и работаю, — пожимаю плечами. — Ваш сын нашел себе другую женщину. Теперь она следит за его бытом.

Лицо свекрови перекосило:

— Женщину? — растеряно вторит. — Зачем? Почему?

— Тим говорит, что она всем лучше меня. С ней ему легко и весело.

— Вздор! — вдруг ожесточается и ударяет пухлым кулаком по выступу. — Не нужна мне другая невестка! Вы что, дети, с ума посходили?

— Она беременна, — добавляю, и во рту тут же скапливается горечь, — а я подала на развод. Будет лучше, если вы пообщаетесь с Тимофеем. Он вам объяснит свои мотивы и с невесткой новой заодно познакомит.

Свекровь шокировано пятится от окошка и оглядывается на своего мужа:

— Юра, ты слышал, что она говорит?

Тот лишь безучастно дергает плечами. Юрий Васильевич никогда не проявлял интереса к нам. Да и вообще ко всему.

Свекровь краснеет, пыжится, бухтит недовольно. Расстегивает свой ридикюль и достает телефон.

— Ну я ему! — визжит и, развернувшись, грузно топает из бокса на улицу.

— Лариса, — свекр пытается ее остановить, — мы машину помыть приехали.

— Какая машина?! — вопит она. — Юра, за мной! — приказывает ему, как дрессированному лабрадору.

И тот послушно плетется за своей хозяйкой.