Глава 25

Расулов.

Пропитываю влажными поцелуями и засасываю ее гладкую кожу, кончиком языка слизываю легкую горчинку ее духов, которая раскрывается во рту сладостью клубники. Спускаюсь ниже по выгнутой шее к выпирающим тонким ключицам, теряя все сомнения и утратив контроль.

Я целую ее нежное тело, задыхаясь и торопясь, грань моего терпения и выдержки разбилась еще минуту назад, как тонкий стеклянный бокал из-под холодного виски.

Она так близко, что пересыхает во рту, дыхание натирает глотку, и мне смертельно хочется пить, но ее я хочу сильнее.

Все происходит как в реалистичном сне, в котором не нужно думать о последствиях. Я бессовестно трогаю ее, а она позволяет, подставляя под мои ладони свои изгибы.

Это невероятное чувство вседозволенности сводит с ума. От Кати пахнет сладкими духами и арбузной жвачкой, которую она жевала, пока мы ехали ко мне.

Девчонка душит меня в объятиях, а от мыслей и ожиданий большего мои мышцы напрягаются. Рассчитывать собственную силу, чтобы, тиская Катю, не причинить ей боль, становится все труднее.

А еще меня неимоверно бесит ее платье. Оно — последний барьер, отделяющий меня от желанного тела. Катю хочется пощупать везде, а надоедливую тряпку просто разодрать.

Я сейчас в полшага от того, чтобы подхватить Катю на руки и унести в спальню. И там еще раз утонуть в жадном несдержанном поцелуе перед тем, как раскинуть ее на постели.

— Давид…

— М?

Я наклоняюсь ниже и плавно поднимаю подол ее платья в попытке нащупать трусики.

— Твой телефон… я так не могу… он звонит уже четвертый раз.

— Хочешь, я прямо сейчас разобью его о стену?

— Нет, Давид, ответь. Вдруг случилось что-то серьезное.

За жаркими поцелуями и прикосновениями я и не заметил, как меня самого начало лихорадить от желания. Лучшего момента быть не может — мы в моей квартире, на моей территории.

Едва отпускаю девушку, как она отходит от меня на несколько шагов и спешно поправляет платье.

Поднимаю оброненный на пол телефон.

Придавить бы сейчас Аслана могильной плитой, на которой датой его смерти станет сегодняшнее число! Вот никогда не звонят, и даже если потолок рухнул на голову — промолчали бы, а тут как назло!

— У тебя три секунды, — отвечаю на звонок.

Но в следующий миг слова Аслана вынуждают меня убавить громкость на динамике.

— Суворов приехал в фирму с разборками. Мы же договор с его автомойкой заключали на охрану. Администратор жал тревожную кнопку, но на объект так никто и не приехал.

— И он после всей дичи рассчитывал на сотрудничество? — При Кате я даже не могу произнести его имя, чтобы ее не расстроить. — Пусть устройства останутся ему на память. Никакого договора не будет, а тот, что ты ему привозил — скажи, что недействителен, поскольку он ничего еще не оплатил.

— Понял.

Я сбрасываю звонок и отключаю телефон к чертовой матери. Снова подхожу к Кате, но она не из тех, кто дает второй шанс. Наваждение, накрывшее с головой, постепенно рассеивается, и из нас двоих первой отрезвела Катя.

— Не судьба, Давид, — она сторонится и деликатно выставляет между нами ладонь.

Перехватываю ее за запястье и целую внутреннюю сторону ладошки.

— Ничто не предопределено.

Да, я возражаю. Еще бы верить в судьбу в такой момент! Но Катя уже остыла, а брать ее силой я не хочу, хотя уже настроился на продолжительный секс.

— Тогда пошел одеваться, — говорю неохотно.

— Хорошо, — кивает Катя. — Я подожду тебя… там…

Облизнув вмиг пересохшие губы, я возвращаюсь в комнату. Джинсы там, где ширинка, стали тесными. Надеюсь, скоро мой организм успокоится.

Сейчас бы под холодный душ, а лучше в ванну со льдом. Возможно, это бы остудило кровь, кипящую в венах, как магма.

Одевшись, направляюсь в кухню, но в ней Кати нет. Иду по квартире и нахожу девушку блуждающей по гостиной.

— У тебя очень красиво, — хвалит она интерьер, на который мне уже года два абсолютно плевать.

Я не люблю здесь задерживаться. В основном приезжаю по надобности или переночевать.

Когда-то в прошлом я покупал это жилье, абсолютно уверенный в том, что в нем будет жить моя большая и дружная семья. Но не вышло.

Жена, имя которой мне противно даже называть, грязно изменила мне и очень банально — с моим двоюродным братом, в этой вот квартире. Я застукал их, избил брата, а с женой еще некоторое время выяснял отношения.

Она хотела остаться в моей добрачной квартире, потому что я мужчина и должен уступить. Я пошел на принцип и выставил жену в чем была, посоветовав обратиться за спонсорской помощью к тому, с кем мне изменила.

Но оказалось, что у жены был припрятан запасной комплект ключей, и в один из вечеров, воспользовавшись моим отсутствием, она вошла и забрала из квартиры некоторую мебель и кое-что из мелочи.

Я поменял замок.

Искать жену не стал — раз она пошла на такое, значит, мой брат не принял ее с распростертыми объятиями и полным кошельком денег. Я подал на развод и вот уже пару лет официальный холостяк.

Но дух бывшей все равно будто продолжает витать в этой квартире, навеивая не лучшие воспоминания.

— Ты действительно считаешь, что здесь красиво?

— Конечно! — без промедлений отвечает Катя. — Так стильно. Каждая вещичка подобрана с душой…

Впору бы усмехнуться. Особенно смотря на хрустальную люстру в гостиной. Мне кажется, когда я покупал ее, был в бреду — люстра слишком вычурная, золотая, огромная.

Не знаю, что двигало мной в момент покупки, наверное, желание обустроить квартиру самым дорогим, чтобы жене понравилось. Она любила все пафосное. Но даже деньги, которые я щедро бросал к ее ногам, не уберегли наш брак от измены.

После развода я иступлено искал утешение и отмщение бывшей в объятьях другой девушки. Мне было все равно на ее внутренний мир, хватало смазливого личика и легкого на подъем характера. В отместку я даже хотел заново жениться через месяц нашего знакомства, лишь бы заполнить дыру в сердце, которую оставила после себя бывшая жена.

Но оказалось, что моя следующая «избранница» была глубоко замужем, кроме того — у нее были дети.

Она тщательно скрывала это, пока однажды я не заглянул в ее паспорт. Ее муж был надежный, хороший человек. Между нами было лишь одно отличие — пока он сутками работал на благо семьи, я зарабатывал. Та женщина не доверяла мне, поэтому не решалась прервать отношения с мужем.

Но до бесконечности сидеть на двух стульях у нее не получилось.

Это было второе предательство, которое я пережил за короткий промежуток времени, и, пожалуй, в тот момент сама жизнь будто поставила мне прививку от любых серьезных отношений.

Я их и с Катей не хотел и даже сам себе говорил, что буду полнейшим кретином, если в нее влюблюсь. Тем более что наша первая встреча была на автомойке у Суворова. Я отлично знаю сущность давнего знакомого: если в поле его зрения появляется женщина хотя бы чуть красивее крокодила, то Захар обязательно с ней переспит, а затем задобрит дешевыми подачками.

Только с Катей все произошло иначе.

Она не поддалась Суворову, хотя тот, больше чем уверен, успел наобещать ей золотые горы. Даже несмотря на трудности с деньгами, она хотела честно работать, но не знала, что, обладая природной красотой, делать это рядом с Захаром у нее не получится.

Катя очень приятная, ладненькая от макушки до пяток. Мне нравится рассматривать ее в одежде, но сегодня нестерпимо хотелось увидеть голой. А еще она скромная, зажатая вся, даже целуется без языка.

Если бы не я не знал, что она была замужем, принял бы за девственницу.

— Мне и в кино идти перехотелось, — прогуливается она по гостиной, — здесь круче кинотеатра.

— Мы можем остаться.

— Нет-нет, — заостряет на мне широко распахнутый растерянный взгляд, — я не…

— Я не сделаю ничего с тобой, о чем ты можешь подумать, — понимаю причину растерянности. — Если, конечно… ты сама этого не захочешь.

Она выдыхает и немного расслабляется.

— Хорошо. Тогда посмотрим фильм в домашней обстановке?

Знала бы она, что от этой «домашней обстановки» меня воротит. И что я вообще не смотрю телевизор и не посещаю кинотеатров. А этот домашний кинотеатр был куплен по капризу бывшей жены, только вытащить его она не успела. Да если бы и забрала, я бы не расстроился.

— Давид, а что ты любишь смотреть? — интересуется Катя.

Вопрос, над которым я и правда задумываюсь. Я бы мог посмотреть исторический фильм, основанный на реальных событиях, или документалку, но не уверен, будет ли Кате это интересно. А вообще пялиться в мигающий ящик у меня стремления нет.

— Доверюсь твоему вкусу.

— Фильм про любовь? Что-нибудь романтичное, чтобы дух захватывало.

— Чудесный выбор, — беру с тумбы успевший запылиться пульт и сажусь на диван. Катя, замешкавшись, продолжает стоять на месте. — Что-то не так?

— Ты хочешь просто включить фильм и смотреть?

— Да. Или я что-то не понимаю в нашей договоренности?

— Если ты не против, я бы рассказала…

— Валяй, — откидываюсь на спинку дивана. — Слушаю с особой внимательностью.

У Кати зарумянись щеки.

— Какой твой любимый напиток? — неожиданно спрашивает она. — Лучше безалкогольный.

— Тогда эспрессо.

— Нет, эспрессо не подойдет. Его за минуту выпил, поморщился и все. Нужен такой, чтобы растянуть можно было. Например, какао или газировка?

— В таком случае положусь на твой утонченный вкус, — непонимающе тяну ухмылку.

Я правда не понимаю, что происходит.

— Еще нам понадобится мелкая закуска, что можно пожевать под фильм. И большой плед.

— Тебе холодно?

— Нет, но это главный атрибут.

Ничего из еды, которую перечислила Катя, у меня нет, потому что я почти не ем в этой квартире, но сегодня хочу поддаться Кате. Иногда она говорит странные для моего понимания вещи, однако мне интересно.

— Будешь за главную.

Я достаю из кармана джинсов смартфон. Открываю приложение супермаркета с экспресс доставкой и передаю телефон Кате, чтобы заказала все нужное сама.

А спустя двадцать минут забираю пакет с продуктами у курьера.

Пока Катя суетится в кухне, я раскладываю диван. Он со дня покупки стоял нетронутый.

Специального пледа для просмотра фильма у меня не оказалось, как, впрочем, и любого другого. Все покрывала из шкафа забрала с собой бывшая жена, а новые мне тут на хрен не нужны были. Пришлось взять одеяло из спальни.

Катя приносит глубокие тарелки с черешней, соленым арахисом, чипсами и маленькими конфетами. И две большие кружки горячего какао.

Она делает все как-то заученно, и мне нужно было промолчать, однако я, наблюдая, как она расставляет на диване тарелки, не могу сдержаться:

— Ты… с мужем точно такие же вечера устраивала?

Катя замирает в полусогнутом состоянии.

— К чему этот вопрос, Давид?

— Да так… чистое любопытство.

Совсем немного времени прошло после их расставания. Катя рассказывала, сколько лет она была в браке с мужем. Наверное, у них уже сформировались общие привычки и традиции. Разумеется, Тимофей поступил с ней подло, она обижена. Но кто гарантирует мне, что по прошествии месяцев Катя не простит и не вернется к нему обратно?

Многие женщины прощают.

Не хочется оказаться в роли пластыря, который потом отдерут от раны и без сожаления выкинут в мусорное ведро.

Я снова могу потратить зря время, связавшись с девушкой, которая в непростых отношениях с мужем.

— Я всегда мечтала хотя бы разочек вот так по-домашнему посмотреть интересный фильм. Вместе. Под одним одеялом и с вкусняшками… Тимофей считал расточительным тратиться на сладости и закуски без повода, и романтические фильмы для него скучны. А сегодня я хотела, наконец, исполнить эту мечту… с тобой…

Неожиданный поворот. Мне стало неловко.

Отгибаю край одеяла, приглашая Катю сесть рядом.

— Тогда давай исполнять твое желание.

Кажется, она не обиделась. Или просто решила промолчать…

Катя садится со мной на диван. Накрываю ее одеялом, хотя предпочел бы смотреть на ее голые ноги. Они у Кати ровные и гладкие, не слишком тощие. Сейчас бы провести по ним ладонью от колена к бедру, нащупать мягкие ягодицы и сжать их.

Но я не напираю, лишь сгребаю девушку в объятия и прижимаю к себе.

Катя берет пульт и листает на телевизоре подборку с фильмами.

— «Двенадцать сантиметров моего счастья», — читает она название фильма. — Интригует. Может, его посмотрим?

— А не маловато ли двенадцать сантиметров? — покосившись на нее, уточняю.

— Не знаю, — хмыкает. — Мы же еще не смотрели. А вообще, по-моему, в самый раз… человеческое сердце примерно такое. Если больше — это уже аномалия…

— Думаешь, название анонсирует сюжет о сердце?

— Конечно. О чем же еще? Вон и на обложке между героями нарисовано милое сердечко…

На которое я не очень-то и старался обратить внимание. А мое испорченное воображение уже нарисовало в голове совершенно другое.

— Давай смотреть, — соглашаюсь.

Катя включает фильм, смотрит увлеченно, хрустит орешками.

Я тоже пытаюсь сконцентрироваться на событиях киноленты, но внимание постоянно сбивается на телесные ощущения. Я слишком остро реагирую на близость наших тел.

Черт. Я как голодный до женщин извращенец.

Для меня необычно привести к себе домой девушку и остановиться на просмотре фильма. Когда Катя согласилась подняться ко мне, я думал, что она для себя уже все решила и переспит со мной. Но, похоже, она не хочет торопить события, это я бегу впереди паровоза, как всегда. Тороплюсь. Не смакую ее.

Я привык брать без интриг и долгих ухаживаний.

И раньше эти желания были взаимны. Так было с моей бывшей женой и той девушкой, которая оказалась замужней.

Только с Катей все иначе. Она не спешит привязаться ко мне хотя бы через постель. Ей вообще будто все равно, что ее присутствие меня дико заводит и срывает выдержку с тормозов. И что внутри меня сейчас даже не шторм, а глобальный катаклизм, граничащий с полным апокалипсисом.

Но стоит и мне отдать должное: когда я ее обнимаю, не капаю слюной. Внешне стараюсь быть сдержанным, чтобы Катя не подумала, что я поехавший крышей маньяк.

С переменным успехом смотрю на нее и на экран и просто жду окончания фильма.

— Пауль, нет! Не-е-ет!!! — верещит героиня настолько громко, что выдергивает мое блуждающее внимание из далеких странствий.

Брюнетка стоит у скалистого обрыва и рыдает. Ее длинные волосы развевает ветер.

— Элизабет, я буду любить тебя всегда! — отвечает ей мужчина.

Он висит на самом краю, схватившись руками за острый камень.

— Ты моя единственная любовь, Пауль! — отчаянно всхлипывает она. — За что судьба так поступает с нами?..

Пожалуй, этот момент меня действительно заинтересовал.

Возможно, я не разбираюсь в жанре, но искренне негодую, от того, что эта дура просто стоит рядом и ноет!

Почему нельзя подойти к человеку, которого ты так сильно любишь, что кричишь об этом, и не подать ему руку? В конце концов, можно взять его за рубашку и помочь вскарабкаться обратно. Но нет, будет стоять, орать и корить судьбу. И при этом даже пальцем не пошевелит, чтобы изменить ситуацию.

Разумеется, после нескольких минут вот этих обоюдных страданий у героя кончаются силы и он срывается в пропасть. Героиня, продолжая реветь, падает на колени и кричит, что никогда не забудет бедного Пауля.

Картинка исчезает, появляются титры. А во мне кипит возмущение.

— Ну и дерьмище, — это вся моя рецензия на данный шедевр. — Ты так не считаешь? — говорю Кате.

А она…

Она просто уснула у меня на плече. И, кажется, не видела всего этого сюра.

Постепенно эмоции, которые вызвал у меня фильм, гаснут. Еще минут двадцать я сижу без движения, уставившись на черный экран, потому что будить Катю мне не хочется.

Она просыпается сама, сначала промурлыкав что-то, после вздохнув и сонно потерев глаза. Шикает, вспоминая, что накрасила ресницы.

— Уф… Давид, я не заметила, как отключилась. Надо же, — удивляется она. — Чем закончился фильм?

— Хэппи эндом. Для главного героя однозначно.

Наверное, для Пауля лучше смерть, чем жизнь с такой глупой женщиной. Думаю, он это осознал в какой-то момент и выбрал лучший исход из возможных.

— Значит, я не ошиблась с фильмом. А который час?

Беру телефон.

— Без четверти двенадцать.

— Ого! Мне, кажется, пора.

— Ты можешь остаться. Я завтра увезу тебя к Кирияновой.

— Нет, прости. Мне будет лучше переночевать у себя.

— Как скажешь.

Катя начинает собираться. Берет сумочку и заходит в ванную, чтобы подправить макияж.

Наверное, у меня сейчас не слишком довольное лицо, ведь я бы хотел, чтобы Катя осталась, даже если бы мне пришлось завязать себя в узел, чтобы не позволить себе лишнего.

— Я могу приехать к тебе и завтра. Посмотрим что-нибудь еще, — обещает она мне в утешение.

— Приезжай когда хочешь.

Я отвожу Катю домой, а когда возвращаюсь к себе в квартиру, нахожу возле раковины в ванной небольшую золотистую заколочку с прозрачными стразами, которую точно оставила моя гостья.