Глава 24

Неделю спустя

— Ну что, Катрин, — потирает руки Лили, — есть с чем поздравить?

— Да, — на выдохе сообщаю и протягиваю секретарше договор, чтобы заверила его печатью. — Теперь я уже официальная работница Кирияновой. Испытательный срок закончился.

— Ты большая умница. Я так за тебя рада, — не привлекая лишнего внимания, тихонько хлопает в ладоши, а потом ставит печать. — Эльвира Леопольдовна строгая, но справедливая женщина. Она видит людей насквозь, и если посчитала тебя достойной помощницей, значит, ты точно справишься.

— Эльвира классная, но что строгая — не то слово, да, — полушепотом жалуюсь Лили. — Бывает, подойдет и внезапно так больно ткнет пальцем в спину, чтобы не сутулилась. У меня скоро там синяки будут.

— Она всем так делает, — успокаивает девушка. — Я тебе сейчас ссылку на корсет скину. Он на лямках и не выделяется под платьем. Купишь его в интернет-магазине и будешь носить. Это поможет выработать привычку держать спину ровно.

Лили берет свой телефон.

Невольно опускаю взгляд на вспыхнувший экран и замечаю заставку.

На ней студийное фото, где Суворов нежно обнимает свою жену, а между ними сидит и радостно улыбается малышка лет пяти в розовом платьице. Со стороны они выглядят как счастливая семья…

А в реальности знает ли Лили, что Захар в своей автомойке не только делами бизнеса занимается? Пристает к девушкам, а по ночам собирает «корпоративы»… И я, к сожалению, на одном таком присутствовала.

Мой смартфон вибрирует, сигнализируя, что пришло сообщение от Лили. Следом телефон гудит вновь, и на экране высвечивается «Эльвира Леопольдовна».

Никогда бы не подумала, что настолько обрадуюсь звонку начальницы, ведь она дала повод закончить разговор с Лили и не раскраснеться окончательно.

Я вроде умом понимаю, что перед секретаршей ни в чем не виновата, но когда вспоминаю, что она жена Суворова, на душе становится гаденько.

Захар когда-то обнимал меня, гладил, хотел целовать, приготовил романтический сюрприз в кабинете…

В такие моменты мне остро хочется вычеркнуть из памяти отрезок жизни, когда я работала на автомойке.

Принимаю звонок.

— Зайди ко мне, — говорит Эльвира и сразу же отключается.

Пожимаю плечами, глядя на Лили.

— Кириянова требует.

— Тогда беги, — понимающе кивает в ответ.

Лили мне нравится. Мы с ней хорошо ладим. Она добрая. С ней хочется стать подружками. Лишь один изъян есть в Лили — ее муж, Суворов. Но я надеюсь, что здесь он не появляется, и мы с ним больше никогда не встретимся.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и вхожу в кабинет Эльвиры.

— Нужно обзвонить моделей и организовать репетицию показа.

— Уже, Эльвира Леопольдовна. И тренера по дефиле тоже пригласила. Все будут к трем часам в арендованном зале, где планируется показ.

— Чудесно, — одобрительно кивает. — Тогда на сегодня можешь быть свободна.

Удивляюсь немного. Еще и полудня нет, а я уже отработала. Хотя Кириянова предупреждала о плавающем графике.

— Поняла вас, Эльвира Леопольдовна. До завра.

Есть выражение: чувствовать себя как рыба в воде.

Вот примерно то же самое я испытываю здесь. Идеи будто из ниоткуда приходят, коллеги общаются доброжелательно, Кириянова не всегда, но если начальница будет совсем уж душкой, то дисциплина в такой серьезной организации пошатнется. А атмосфера здесь позитивная.

И если на прежней работе я ощущала себя глупой, то здесь такого нет. Думаю, все зависит от окружения. На первых порах Лили мне объяснила некоторые задачи так, что я поняла их с первого раза. Значит, дело не во мне, а в учителе.

Вызываю через приложение такси за счет организации и еду домой. По пути решаю набрать Давиду.

За эту неделю наши отношения окрепли. Я привыкаю к Расулову, мне нравится, когда он рядом. У этого мужчины есть огромный жирный плюс — он не давит, не пытается какими-то ухищрениями поторопить события.

— Привет, Давид, чем занимаешься?

Почему-то когда разговариваю с Расуловым, мой голос меняется: становится мягче, мелодичнее…

— На работе. Разгребаю дела.

— А меня уже отпустили. Представляешь?

— Домой едешь?

— Ага.

— Увидимся сегодня, как освобожусь?

— Увидимся.

В квартире переодеваюсь. Натягиваю удобный хлопковый костюмчик. Наливаю чашку ароматного какао с молоком.

Взобравшись с ногами на диван, включаю турецкий сериал.

Хорошо -то как… Как радостно и спокойно на душе.

Мою идиллию нарушает стук в дверь. Встаю с дивана. Я никого не жду, с соседями не общаюсь… Посмотрев в дверной глазок, вижу возле квартиры незнакомого мужчину.

— Кто? — спрашиваю.

— Доставка, — отвечает он.

Хм…

Приоткрываю дверь.

— Я ничего не заказывала.

— На ваш адрес оформлена и оплачена доставка из ресторана, — показывает мне квитанцию.

Странно.

— Спасибо, — настороженно благодарю и все-таки забираю пакет.

В кухне открываю его и сразу понимаю, что это не ошибка и от кого мне привезли заказ.

В красивых коробочках с серебристым напылением мне доставили салат с черри и рукколой, тушеного осьминога с песто из рукколы и полентой, брускеты со слабосоленым лососем, украшенные рукколой, а на десерт лимонное суфле с сиропом из рукколы и мяты…

Кажется, я переиграла перед Расуловым сценку о моей страстной любви к этой зелени.

Если совсем откровенно, мне она вообще не нравится. Ела ее, потому что полезная и низкокалорийная, а Давиду говорила, что мне вкусно.

Без четверти семь я надеваю легкое голубое платье и белый жакет, распускаю волосы.

Давид уже подъехал к моему дому. Мужчине даже звонить не приходится — я отлично его видела через окно и даже помахала рукой, а он в ответ моргнул фарами внедорожника.

В прихожей смотрю на беленькие кеды, которые так и манят надеть их — с ума сойти какие они удобные, — но я без сожаления выбираю бежевые туфли на шпильках.

Для встреч с Давидом мне хочется наряжаться. Сам процесс доставляет огромное удовольствие.

Прихватив сумочку, выхожу из квартиры, запираю дверь и спускаюсь на улицу.

Расулов открывает дверцу авто.

— Шикарно выглядишь, Кать, — приобнимает меня.

Его прикосновения приятным жаром разливается по телу, а на руках проступают легкие мурашки, но их чувствую только я — Давид не видит под рукавами.

— Спасибо, — сажусь в машину. — И еще спасибо за угощение, которое привез курьер.

— Как ты догадалась, от кого блюда?

Ему искренне интересно.

— Только ты так заботишься обо мне.

Давиду комплимент нравится — это ясно по озарившемуся улыбкой лицу. Расулов занимает водительское кресло и заводит мотор.

— Надеюсь, было вкусно?

— Выше всяких похвал! Еще раз огромное спасибо.

Выезжаем со двора.

— Есть варианты, куда можно пойти? — спрашивает.

— Хм… — призадумываюсь. — Я не голодна. Может, в кино? Если, конечно, ты тоже не голоден.

— Хорошо. Только я с работы сначала поехал за тобой — мне нужно переодеться… Заскочим сейчас ко мне.

— Заскочим.

Я даже не удивляюсь, что такой мужчина живет в элитном многоэтажном комплексе с охраняемой территорией, шикарным двором с фонтанами покруче городских, и сквером, и зонами барбекю. Тут не нужно обреченно кружить в поисках парковочного места, у каждого жителя есть личное во дворе и в подземном паркинге.

Давид останавливается во дворе.

— Сейчас приду, — говорит он мне и собирается выйти.

— А домой позвать испугался? — улыбнувшись, спрашиваю. — Тебя там кто-то ждет?

Взгляд, которым сейчас смотрит Давид, заставляет меня на несколько секунд задержать дыхание.

— Катя, я ведь уже предлагал, но ты отказалась, — хмурится.

Да, однажды мы проезжали мимо комплекса.Тогда я и узнала, что здесь обосновался Расулов, и успела посмотреть информацию об этом доме в интернете.

Давид спрашивал, хочу ли я побывать у него в гостях, и я уверенно отказалась — посчитала, что слишком рано. А вот сегодня он в гости не позвал, от того вопросы с легкой подколкой сами слетели с моего языка. Я не смогла промолчать.

Мне почему-то в этот момент вспомнился неверный муж и женатый Суворов — мужчины, которые хотели со мной отношений. Бесчестные люди.

И тут я испугалась: вдруг Давид окажется таким же? Мне страшно снова быть обманутой. Я осознаю, что это бредовые мысли, но молча и спокойно дождаться Расулова в машине у меня не получается…

— А сегодня, если ты не против, я бы вошла.

Если он скажет, что в квартире не убрано или еще что-то, — навязываться не стану.

Но Давид в ответ на мою напряженную улыбку расслабленно ухмыляется.

— Идем.

В фойе красиво, как в дорогом отеле. За стойкой дежурит консьерж.

Мы с Давидом входим в лифт, и у меня колотится сердце, когда вижу, как меняются цифры на табло с обозначением этажей. Расулов, оказывается, живет на восемьдесят первом. На площадке вижу единственную дверь, к которой он меня и подводит. Отпирает замок.

— Проходи, — распахнув дверь, пропускает меня в квартиру.

Попадаю в просторную прихожую. Она одна гораздо больше всей студии, в которой я живу. В квартире Давида пахнет чем-то вроде мужского геля для душа.

— Выпьешь чего-нибудь? — предлагает Давид.

Скидываю туфли.

— Прохладной воды, пожалуйста.

— Просто воды?

— Да.

Расулов уходит вглубь квартиры, а я, пока его нет, суматошно изучаю новую территорию. Здесь лестница, значит, квартира двухуровневая. В отделке использованы дорогостоящие материалы: красное дерево, черный мрамор, натуральный камень.

Заглядываю в первую попавшуюся комнату — ею оказывается гостиная. Очень красивая, большая. С панорамными окнами метра четыре в высоту. Здесь несколько кожаных диванов, столики. На стене плазма. Дизайнерские шкафы и много чего еще.

И вроде все шикарно, но складывается впечатление, что в гостиную хозяин наведывается редко. На темной мебели виден тонкий слой осевшей пыли, на диване нет даже намека, что на нем сидели.

Возвращаюсь в прихожую.

Вижу кое-где на стенах едва заметные отверстия, будто раньше здесь висели картины, фотографии или коллекции чего-то, но потом разонравились Давиду, и он их снял. Или у него эти предметы забрали.

— Давид, а где я могу помыть руки? — кричу.

В таких хоромах действительно только кричать друг другу. Пока дойдешь, устанешь.

— Справа от прихожей, Кать.

Нахожу ванную, отделанную белым мрамором. Здесь стоит очень вместительный джакузи — запросто можно устраивать пенные вечеринки.

Пока Расулов не видит, торопливо осматриваю раковину и открываю шкафчики — следов присутствия женщины не нахожу.

Сполоснув руки, иду к Давиду.

Его кухня в классическом стиле, а вот стол и стулья отличаются от гарнитура современным дизайном. И мебель в кухне из беленого дуба, а стол глянцевый черный. Не думаю, что это дизайнерское решение, мне кажется, что этот стол появился в квартире позже гарнитура.

И если гарнитур выбирали кропотливо, судя по резьбе на шкафчиках, качественной патине и дорогому каменному фартуку, то стол со стульями купили не заморачиваясь. Может быть, даже в первом попавшемся магазине.

Давид отдает мне стакан с водой и возвращает в холодильник бутылку воды, из которой наливал.

— Я схожу переоденусь. Не скучай, — говорит мне и беззлобно добавляет: — Если встретишь здесь секретного человека, которого я боюсь тебе показывать, то можешь выгнать.

— Прости, что так сказала, — пожимаю плечами.

Расулов уходит, а я бесшумно открываю его холодильник и проверяю содержимое.

В основном, долгохранящиеся продукты. Нет ни пышных булочек, ни сладких пирожных. Домашнего супа тоже нет. Наверное, Давид редко питается дома, кофе в основном пьет.

В общем, таинственная квартира господина Расулова оказалась самой настоящей холостяцкой берлогой. По моим скромным наблюдениям, берлогой больше двухсот квадратных метров.

Я беру стакан с водой, который предложил мне Давид, и отпиваю несколько глотков. Вода вроде обычная, но мне кажется очень вкусной, даже чуть-чуть сладковатой. Интересно, это производитель воды такой крутой или в доме Давида мне все ощущается лучше, чем есть в реальности?

Его телефон, забытый на кухонной тумбе, звонит и отвлекает меня от размышлений. Некий Аслан хочет поговорить с Расуловым. Промолчать сейчас и сказать о звонке, когда Давид переоденется? А вдруг что-то срочное?

— Давид, здесь твой телефон звонит! — кричу я, но ответа не получаю. — Давид, ты слышишь?

Спрашиваю и сразу же замолкаю. Он же занят. Даже если и слышит, не побежит же в непотребном виде через всю квартиру, чтобы ответить на звонок?

Сама беру пиликающий смартфон и иду на поиски хозяина. Я нахожу Давида в самой дальней комнате первого этажа. Он приоткрыл дверь, стоит на пороге спальни.

— Телефон… второй раз уже… — сбавляю шаг и медленнее шагаю к мужчине.

На Давиде темно-синие джинсы с декоративными потертостями. И все.

Я так и замираю при виде его спортивного тела. Я забываю, что глаза у Расулова находятся выше, нужно смотреть в них, но мой взгляд неотвратимо скатывает вниз от каменных плеч к широкой груди, скользит по рельефному прессу, очерчивая каждый его кубик.

Может быть, я даже приоткрыла рот от неожиданности и такого вида.

В одежде Расулов напоминает мне здорового медведя, способного одним ударом сломать позвоночник, а полуобнаженный он кажется олицетворением всего мужского и сексуального.

Вроде бы Давид что-то говорит, но я плохо слышу — в ушах шумит как от подскочившего давления. Тогда Расулов сам подходит ко мне. Когда забирает из моих рук смартфон, я кожей ощущаю, как от его тела пышет жаром. И этот жар словно проникает мне под кожу и волнами разливается по венам. Кажется, у меня зарумянились щеки.

Проклятье, только этого не хватало! Нужно срочно переключить внимание на что-то другое, а не пялиться на Давида беззастенчиво.

— Это парень с работы. Ты с ним знакома, — поясняет Давид. — Он пытался угостить тебя зефиром. Помнишь?

— Да? Конечно! Очень приветливый молодой человек! — если честно, сейчас вообще все из памяти вылетело. Не знаю, зачем ответила так.

Давид не спешит отвечать на звонок, а продолжает стоять рядом, настолько близко, что у меня перехватывает дыхание, а сердце безумно колотится. Я слышу его свежий, сводящий с ума аромат одеколона. Он настолько приятный, что хочется вдыхать и вдыхать.

Наши взгляды с Давидом встречаются. В его глазах будто горит огонь, а в моих широко распахнутых застывает затаенное ожидание.

Я ни на что не намекала. В голове лишь на мгновенье промелькнула шальная, совершенно не к времени мысль о…

И Давид меня понял. Без слов. Он будто научился слышать все, о чем я думаю.

Он медленно прикасается к моей спине, ведет ладонью вниз. Рвано выдыхаю и хочу снова вдохнуть, но воздух для меня словно заканчивается. Давид склоняется к моему лицу, и я понимаю для чего, но мне не хочется отталкивать его, становится очень волнительно. Это первый поцелуй с кем-то, кроме…

Давид будто чувствует мои колебания и не торопится, будто дает время передумать, возразить, отпихнуть. Плавно задевает ртом мои губы, вызывая легкую дрожь от новизны ощущений и вкуса другого мужчины. Его хочется смаковать. Оторвавшись от меня на секунду, Давид сбивчиво вдыхает и вновь целует в губы короткими, быстрыми прикосновениями.

Мои губы печет от прилива горячей крови, когда Давид напирает и усиливает поцелуй, проникая языком в мой рот. Я чувствую его, как он скользит, задевает мой язык. Это настолько приятно, что у меня кружится голова.

Его губы и язык властно пленяют не только мой рот — они подчиняют разум, лишают желания оттолкнуть мужчину. Наоборот, я впиваюсь пальцами в твердые плечи Давида, трогаю его тело и ловлю себя на мысли, что сейчас мне очень хочется чего-то, но чего — я пока сама не понимаю. Это ощущение щекочет сознание и будоражит тело, хочется, чтобы оно не прекращалась, длилось вечно.

Давид медленно скользит ладонями ниже и задерживается на бедрах. Вздрагиваю, когда он сжимает мои половинки через платье, но быстро понимаю, что прикосновения его сильных рук вызывают во мне грандиозный всплеск гормонов. Испытываю возбуждение такое, что хочется скрестить ноги.

Под напором Давида, сильным и по-мужски жарким, я впервые осознаю, что до этого дня ничего не знала о настоящей страсти и возбуждении. Порочные мысли, словно кадры из киноленты, вспыхивают обрывками, наполняя и без того переполненное страхом и удовольствием сознание.

Давид очерчивает языком мои губы, скользит по щеке и ниже, настолько горячо, что я невольно запрокидываю шею. Обнимаю его за спину, прижимаюсь, сливаясь с Давидом, желая раствориться в нем и этом моменте.

Моя грудь прижимается к его твердому торсу, и это пьянит, кажется, вот-вот что-то произойдет, если кто-то из нас не остановит это.