ЭПИЛОГ

Месяц спустя

Мой первый выход на подиум выстрелил прямо в цель.

Платье на мне было удачное, и еще, возможно, я, будучи не профессиональной моделью, не умела держаться по правилам, когда демонстрировала наряд, а вела себя так, как подсказывало сердце. Еще и Давид вышел ко мне с букетом, обнял у всех на глазах.

Это было нестандартным решением для Кирияновой и рискованным.

Однако оно вызвало большой интерес. Я запомнилась.

Спустя пару дней телефон в Модном доме разрывался от звонков. Светские модницы звонили и просили сшить для них такое же платье.

Эльвира Леопольдовна, обладая острым коммерческим чутьем, сразу же просекла фишку и предложила подписать еще один контракт, в котором предлагала мне на три года стать лицом Модного дома.

Я не стала упускать возможность и согласилась.

Кириянова организовала фотосессию, на которой я чувствовала себя настоящей звездой.

Вскоре билборды с рекламой Модного дома стали появляется на улицах города. Эльвира Леопольдовна знает, как продвигать свое дело.

Больше скажу!

То ли Кириянова сделала это специально, то ли случайно так вышло, но однажды, когда я проезжала мимо офисного здания, где работал Демидов, обомлела до потери речи… увидев огромный брандмауэр — наш рекламный баннер, растянутый на весь торец соседней высотки напротив.

Такую рекламу просто нельзя не заметить.

Ее хорошо видно пассажирам, прохожим… и моему бывшему мужу, когда он в своем офисе решит подойти к окну, чтобы полюбоваться на город.

И вместо пейзажа он будет смотреть на мое улыбающееся лицо. Я на фотографии красива, свежа, успешна и довольна судьбой.

Эх, хотела бы я посмотреть на физиономию Тимофея, когда он впервые увидел баннер. Тима наверняка всего перекосило.

Теперь ему, чтобы не встречаться со мной, нужно забыть, что в его кабинетике есть окно, и сидеть с закрытыми жалюзи.

Так ему и надо.

Пусть помнит, что жизнь жены после развода не заканчивается!

***

Ресторан в честь нашей свадьбы с Давидом откуплен до самого утра. Я сижу за столом для новобрачных и с упоением наблюдаю за гостями.

За счастливым отцом в парадно-выходном костюме. Сегодня для него важный день. Еще бы! Наконец-то отдал дочь замуж, и она не помрет брошенкой в одиночестве. Штамп в паспорте для папы важнее всего. Чтобы все было как у людей и официально!

За Лили и Захаром, которые, не отрывая друг от друга взгляда, кружатся в медленном танце. Суворов смотрит на свою жену с такой нежностью, что можно подумать, сучившееся на автомойке мне просто приснилось.

За девчонками из Модного дома, веселыми хохотушками.

И за Эльвирой Леопольдовной — статусной, ухоженной дамой, которая, кажется, утянет сегодня молодого Аслана в свои опытные, порочные сети. Будет он ее очередным любовником.

За остальными сотрудниками из охранного предприятия Расулова. Их мудрый руководитель общается на равных с ними и уважительно. За это крепкие парни с огнем в груди вместо сердца готовы любого разорвать на лоскуты за Давида.

И еще смотрю на много-много кого…

— Заскучала? — пообщавшись с гостями, ко мне подходит… муж.

Ах! Как же непривычно так называть Давида!

Я очень боялась связывать свою судьбу прочно с кем-то еще. Этот страх ответственности сводил с ума. Но все сомнения были зря…

Это как первый прыжок с парашютом, когда стоишь на самом краю и только от одного взгляда вниз кровь стынет, кружится голова и подкашиваются колени. И чтобы стало легче, нужно решиться и сделать один лишь шаг. Поверить в себя и поддаться воздушным потокам, кричать от адреналина, а потом, приземлившись, испытать ни с чем не сравнимый восторг!

И я сделала этот шаг, согласившись стать женой.

Признаться Давид немного обескуражил меня, сделав предложение на банкете, но теперь я ни капельки не жалею о выборе. Расулов подарил мне не только счастье, но и свою фамилию.

— Мне хорошо, любимый. Лучше быть не может.

Давид садится рядом со мной, берет за руку, рассматривая уже второе кольцо — обручальное. Оно широкое, золотое, заметное. Чтобы сразу было видно, что я теперь замужем.

— Катёна, я ведь когда впервые увидел тебя на автомойке, просто ахренел, подумал: что такая красивая девочка забыла в преисподней Суворова? — со смехом признается муж.

— Да ну? — удивляюсь я. — Что-то по тебе не заметно было. Зашел весь такой важный, деловой, недосягаемый. Я даже испугалась тебя.

— Это у меня защитная реакция. А в башке на тот момент крутилось навязчивое желание разбить разделявшее нас стекло, закинуть тебя на плечо и унести. Но я понимал, что это было бы незаконно. И Суворов потом орал бы из-за порчи имущества.

— Поразительно.

— Я же тогда еще наклонился к тебе, чтобы оказаться немного поближе.

— А я не поняла такого флирта. У меня вообще под столом тряслись коленки от страха. А когда Коля испортил твою машину, подумала, что ты меня убьешь.

— Нет, не убил бы. Я бы тебя и пальцем не тронул. Я переживал, не закапал ли полы слюной, как бульдог, глядя на тебя. От этого и говорил, то что не думал о тебе на самом деле. Я же не знал, что ты свободна. Решил, что такая девушка не может быть одна, поэтому предпочел держаться подальше. Но как бы ни уговаривал себя, не получилось.

— Вот и славно, что не получилось! — поглаживаю мужа по щеке. — Жаль, что для людей не придумали какие-нибудь опознавательные браслеты. Цветные, как светофоры. Например, если красный браслет, то не нужно подходить. Желтый — можно попытаться, а уж когда зеленый… Глядишь, и заморочек бы поубавилось.

— Какая ты выдумщица. Отправь свое предложение президенту…

Я улыбаюсь и кладу голову на плечо Давиду. Хорошо-то как… Пусть вся моя жизнь пройдет только с положительными эмоциями.

— …Ты почти ничего не ешь, — замечает Давид мою нетронутую тарелку с салатом. — Ты нормально себя чувствуешь?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Мутит немного. Я волновалась перед свадьбой.

Муж поддевает вилкой кусочек слабосоленого лосося и подносит к моему рту:

— Это из-за голода.

Но я, вдохнув запах рыбки, морщусь. Желудок будто сжимается, а к горлу подкрадывается тошнота.

— Я на минутку!

Резко вскакиваю из-за стола и почти бегу в уборную.

Залетев в нее, открываю кран и припадаю к раковине. Глубоко дышу, и тошнота почему-то исчезает. Мне снова хорошо.

Что за чудеса?

Это какое-то странное и новое для меня состояние.

Такого раньше не было.

А может… я беременна?

Невольно прикасаюсь к животу.

Вдруг мой крохотный ангел все-таки решил прийти? Вдруг теперь ему нравятся и мама, и папа и он решил, что настало время?

Завтра же с утра пойду за тестом, а когда узнаю результат, если он будет положительным, расскажу Давиду.

Закрываю вентиль на кране и уже собираюсь выйти, как слышу голос Суворова по ту сторону двери. Захар стоит в коридоре между женским и мужским туалетом.

— Ира, я же сказал тебе не звонить. Не надоедай мне. Обсудим все позже…

Моя ладонь на дверной ручке крепче сжимается, когда я догадываюсь, с какой Ириной общается Захар. Я знаю только одну.

— …Я не приеду. Не жди, — продолжает он.

Решаю все-таки выйти.

— Захар, с кем говоришь? — спрашиваю, мило улыбнувшись.

Величественный Захар Олегович застывает на месте. Не проронив ни слова, опускает руку, в которой держит телефон, а затем, нахмурившись, отклоняет звонок.

— Неважно, — сухо отвечает.

— А мне почему-то кажется, что очень важно! — всплескиваю руками. — Как там поживает Иришка? Заскучала, что ли, без тебя?

— Кать, не провоцируй.

— Да я и не пытаюсь. Просто мне любопытно, Захар: ты слепой или ненормальный? У тебя такая красивая, вежливая, обворожительная жена, а ты, вместо того чтобы ею наслаждаться, прячешься за углами для разговоров с этой Ирой. Это уму непостижимо!

— Между мной и Ириной только деловые отношения.

— Я знаю, какими делами вы занимаетесь в твоем кабинете на столе, — прыскаю смехом.

Суворов невозмутим, но у него дернулся кадык.

— Что ты от меня хочешь? Раскаяния?

— Нет, — мотнув головой, разворачиваюсь. — Всего лишь пойду и расскажу Лили об Ире. Сколько можно?!

Я не знаю, почему выпаливаю это Суворову. Но мне вдруг стало так обидно за приятельницу.

Захар внезапно ловит меня за локоть и крепко сжимает. У меня перед глазами вся жизнь промелькнула за секунду. Я не ожидала, что на моей свадьбе Суворов позволит себе меня схватить.

— Только попробуй. Это будет последнее, что ты успеешь сделать, — склонившись к моему лицу, рычит Захар.

— Расскажу…

— Если Лилька узнает, то пожалеют все. Она перевернет ресторан и спалит его дотла.

— Лили? — не верю его словам. — Эта безобидная душка?

— Ты ее совсем не знаешь.

— Отпусти меня, — шиплю я и дергаюсь.

Суворов ослабляет хватку:

— Или я здесь все разнесу.

Я быстро иду по коридору, не оборачиваясь, но у меня кожа на спине и затылке будто горит от пронзительно взгляда Захара.

Конечно, не полезу к ним с Лили, но я хотела напомнить Суворову, что все тайное рано или поздно становится явным.

На выходе встречаю мужа. Он успел меня потерять.

— Как ты? — спрашивает Давид. — Мне кажется или ты побледнела?

Ох, с этим Суворовым не то что побледнеть, но и позеленеть можно!

— Я в порядке. Особенно когда рядом ты.

— Тогда потанцуем?

— С большим удовольствием.

Давид выводит меня в центр зала, и гости расступаются.

Мы сливаемся в медленном танце и долго целуемся, растворяясь друг в друге. Свадьба великолепная, но мне так хочется, чтобы Давид сегодня меня украл пораньше, и мы могли побыть вдвоем.

На мгновенье наши взгляды встречаются, и я понимаю, что любимый муж снова прочитал мои мысли.

***

5 лет спустя

Безмятежно прогуливаясь по парку, я вдыхаю свежий после дождя воздух. Мы только-только вернулись из отпуска. У океана было жарко, а сейчас я наслаждаюсь прохладой родного города.

— Мама, смотри, как я могу! — впереди по дорожке бежит наш сынок Багратик, играючи подпрыгивает, изображая супергероя.

— Молодец, солнышко.

Сынок осматривается по сторонам:

— А где же папа?

— Он пошел переставлять машину, чтобы ее не эвакуировали. Скоро вернется.

Свадебная интуиция меня не обманула — я оказалась беременна. И если выходить замуж побаивалась, то детей я хотела всегда.

А уж когда на первом УЗИ нам сказали, что будет двойня — сразу два ангелочка! — я разрыдалась от счастья прямо на кушетке.

А вот у Давида, который в этот момент держал меня за руку, глаза растерянно забегали по кабинету. Впервые я видела своего могучего мужчину настолько обескураженным.

Впрочем, его шок быстро прошел. Давид очень хотел, чтобы детки родились похожими на меня, потому что, в его представлении, я идеал красоты.

Наверное, для каждого любящего мужчины его женщина — идеал.

Я хорошо почувствовала разницу между человеком, который действительно любит, и потребителем, когда решилась выйти замуж второй раз.

Но судьба распорядилась иначе: наши детки получились копией Давида, даже по характеру. Они в меру балуются, могут за себя постоять и прийти на помощь, если понадобится. Сейчас им по четыре годика.

— Мама! — ко мне бежит доченька Жасмин, которая собирала еще желтые одуванчики на поляне. — Там какой-то мальчик плачет. Давай купим ему сладкую вату, чтобы не плакал?

— Мальчик? Где?

— Там, в кустах, — показывает пальчиком.

— Он что, один?

— Не знаю, — пожимает плечами дочь.

Я беру Баграта и Жасмин за руки, иду, куда говорит дочь.

И правда, поодаль у распустившегося куста сирени вижу ребенка немногим старше моих.

Мальчик с темными завитками на голове хнычет, потирая глазки.

Подойдя ближе, наклоняюсь к нему, чтобы проверить, все ли в порядке.

— Как тебя зовут? — спрашиваю ласково.

— Юра.

— А где твоя мама, Юра? Ты что потерялся?

Мальчик, шмыгнув носиком, убирает от лица руки. Смотрю в его большие голубые глаза и нахожу в них нечто отдаленно знакомое.

— Нет.

— Тогда пойдем к маме.

Мальчик вздыхает и, опустив головку, послушно идет вперед. Мы с детьми за ним.

Он чистенький, хорошо одет. Может быть, решил пошалить, убежал и напугался? А мама, наверное, с ума сейчас сходит.

Пересекаем полянку и приближаемся к дорожке на другой стороне парка.

Однако чем ближе подходим, тем отчетливее я слышу гневные голоса. Похоже на скандал. Мужчины и женщины. Если честно, никакого желания подходить к ним нет — они орут, не подбирая выражений, так, что мне хочется закрыть своим детям уши.

Но нужно передать Юру. Опасно, когда такой маленький ребенок разгуливает по парку один.

— Какой же ты урод, Демидов! — вопит женщина. — К студентке от меня решил уйти?! Квартирку ей в соседнем доме снял?! А ты не охренел ли?!

— Нет. Настя, в отличие от тебя, веселая, мне с ней легко. Ты же постоянно выносишь мне мозги.

Невольно хмурюсь, слыша до боли знакомые обвинения.

Приглядываюсь получше.

Неужели?

Мужчина стоит ко мне спиной, но только теперь по фигуре и прическе я узнаю в нем Тимофея, а вот Кристину узнать было сложно. Она заметно располнела, сменила соблазнительное платье на мешковатый спортивный костюм, туфли на кеды. Волосы завязала резинкой, а ее лицо совсем без макияжа. Она перестала за собой ухаживать и следить за весом.

Что ж, в какой-то степени я ее понимаю: сама была не худышкой в браке с Демидовым. Тогда единственным развлечением было, когда радуешься — отмечать тортиком, или зажирать стресс.

— Хм, а твоя любовница в курсе, что ты тупой, эгоистичный жмот? — ругается Кристина.

— Ради любимой девушки я изменюсь! А тебя я устал терпеть столько лет из-за ребенка!

— Тогда проваливай! — топает она ногой. — Катись к своей Настеньке! Ненавижу тебя!

— Почему это я должен уходить из своей квартиры? Она куплена до брака. Свалишь ты! Или я с полицией тебя выгоню.

Устав наблюдать за склокой, я решаю вмешаться:

— На этот раз не выгонишь, Демидов. У вас с Кристиной несовершеннолетний ребенок.

Парочка замолкает.

Тимофей ошарашенно оглядывается.

Теперь я понимаю, чьи знакомые черты увидела в Юре. Он копия Тимофея. Здесь даже не нужно делать анализ ДНК. А имя ему дали в честь отца Тима.

— Катя?..

Тимофей смотрит на меня, затем опускает взгляд на моих детей.

— Демидов, ты можешь хоть раз в жизни поступить по-человечески и уступить квартиру жене и сыну? — недоумеваю я. — Переезжай в загородный дом. В чем проблема?

— А он его не достроил! — визжит Кристина. — Говорит, денег нет!

Прошло столько лет, боль от его измены уже растворилась.

И если когда-то я страстно мечтала повыдергивать Кристине космы, то теперь испытываю тихую благодарность. Если бы она не захотела увести Тимофея из семьи, я бы никогда не встретилась с Давидом и, скорее всего, продолжала угасать в тени неблагодарного муженька.

— Я понимаю, что вы ругаетесь, — укоряю обоих, — но будьте добры следить за своим ребенком! Юра был один и плакал.

— Ах! Где?! Как же так?! — кудахчет Кристина. — Юра, ну-ка быстро подошел ко мне.

Только дураки грязно скандалят при детках.

Это сейчас Юра маленький и ничего поделать не может. Но пройдут годы, и жизнь Тимофея и Кристины неизбежно будет опускаться в закат, а сынок наберется сил и тогда покажет этим неуравновешенным родителям небо в алмазах.

Сейчас плачет Юра, а к старости сколько слез прольют эти двое?

За спиной послышались шаги.

— Еле вас нашел, — раздается голос Давида.

Тимофей квасит недовольно физиономию.

— Вылитые Расулов, — говорит о моих детях.

— Да, и я этим горжусь, — широко улыбаюсь, глядя ему в глаза, точно так же, как когда-то с плаката.

Кириянова продлила со мной контракт. Я все еще являюсь лицом ее Модного дома.

А вот пророчество нашего стилиста Эрика все же сбылось. Забеременев, я ушла с должности помощницы Эльвиры Леопольдовны. Все-таки эта работа отнимает слишком много времени.

Я выбрала детей.

Но и без своего источника дохода не осталась. Выезжаю на фотосессии новых коллекций нарядов Кирияновой. Это приносит мне шикарные дивиденды.

И еще наконец-то я исполнила свою заветную мечту — купила квартиру папе и перевезла его в город. Конечно, не хоромы в элитной высотке, а евродвушку в новостройке, но и от нее отец был в восторге. И, главное, теперь он живет рядышком, возится с внуками. И душа у него спокойна, ведь в квартиру «басурманин» не вложил ни рубля.

Мы вспоминаем это прозвище с улыбкой. Прошли годы, папа привык к Давиду и теперь в нем души не чает.

Тимофей отворачивается и берет за руку сына.

— Ладно, пошли, Юрка, домой.

— Но я же хотел покататься на пони!

— Денег нет. Матери на шею залезешь и покатаешься.

Меня аж передергивает.

Спасибо судьбе, что пожалела меня и не позволила родить от этого скупердяя. Тимофей с годами стал только хуже и вреднее.

Интересно, что он подарил Кристине на рождение сына? У меня два варианта: шиш с маслом и дырку от бублика.

А вот Давид, чтобы обеспечить мое спокойствие, переписал на меня квартиру и виллу у океана, где мы и отдыхали. Конечно, он не бедствует, да и я теперь не имею проблем с деньгами, но все равно было очень приятно.

Муж дает мне уверенность в завтрашнем дне. И я горжусь, что не только мои дети похожи на такого папу, но и что ношу его фамилию.

— Папа, папа, — дергает его за рукав малышка Жасмин, — пойдемте отсюда.

— Куда пойдем, принцесса? — он подхватывает ее на руки.

А вот Багратик не стремится понежиться на руках отца. Сын нам еще год назад заявил, что он уже взрослый, самостоятельный мужчина и будет ходить сам. Во всем копирует Давида.

— Пошли на колесо оборзения! — пищит Жасмин и обхватывает маленькими ладошками папину шею.

— Оборзения? — смеюсь я. — Оборзения нам не надо. А вот колесо обозрения — пожалуйста.

— Почему же не надо? — улыбается Давид. — Иногда можно и оборзеть. В разумных пределах, естественно.

Конец