Глава 9

Риелтор встречает меня возле подъезда. Заводит в квартиру, в малюсенький коридорчик. Слева показывает совмещенный санузел и комнату, которая объединяет в себе и кухню, и гостиную, и спальню.

После просторной квартиры мужа эта кажется крошечной.

— Студия небольшая, всего двадцать шесть квадратов, — поясняет риелтор.

И немного отличается от фотографий на сайте. Там она выглядела новенькой, но в реальности заметны следы прежних жильцов. Кое-где от стены отклеились желтоватые обои, а на кухонных фасадах видны застывшие капельки жира. Линолеум на полу грязный.

Но я все обязательно вымою, создам уют.

— Я согласна, — говорю риелтору.

— Отлично, — он достает из портфеля договор. — Паспорт взяли?

— Конечно. — Подписав договор и передав деньги, уточняю: — А когда можно заселяться?

— Да хоть сегодня, — кладет на стол ключи. — Внизу договора есть номер владельца студии. Остальные вопросы решайте с ним.

— Спасибо.

Риелтор уходит, а я еще на какое-то время задерживаюсь в студии.

Поверить не могу, что теперь у меня появился собственный угол, хоть и съемный. Меня до сих пор не покидает чувство, что я у кого-то в гостях, а не у себя дома. Сажусь на простенький диванчик.

Меня переполняет восторг и тоска…

Ну вот я и осталась одна. Теперь самой придется заботиться о себе и решать проблемы. Я этого не хотела, но так устроил Тимофей, выбрав другую женщину.

В квартиру мужа я возвращаюсь лишь около девяти часов.

Верхний дверной замок легко поддается, а нижний не проворачивается.

Хм…

Пробую толкнуть дверь, и она сразу же открывается.

Тимофей забыл запереть замок?

Странно, за ним такого не наблюдалось, наоборот, муж по нескольку раз перепроверяет все перед выходом, боясь за свое драгоценное имущество.

Тим даже дверь от застройщика не стал менять на более дорогую, чтобы она не выделялась среди соседских и не выдавала его благосостояние — переживал, что воры могут приметить хорошую дверь и выбрать его квартиру для взлома.

Скинув на коврик сапожки, медленно прохожу по коридору.

Заглянув в кухню, вздрагиваю от неожиданности, увидев за столом Кристину. Она деловито пьет чай из кружки, которую Тим когда-то подарил мне. На ней так и написано: «любимой жене».

— Зачем ты пришла? — спрашиваю Кристину, схватившись за дверной косяк.

Она театрально вздыхает:

— Тимоша разрешил. Я вообще-то скоро здесь буду жить.

Стискиваю зубы. Демидов. Предатель. Он и так выгнал меня раньше срока, но хотя бы нормально собраться позволить мог.

Оттолкнувшись от косяка, прохожу в гостиную, а потом в комнату, но Тимофея не нахожу.

— Где Демидов? — строго спрашиваю соседку, вернувшись в кухню.

— Отлучился. А что?

Да ничего. Вечер уже. Я отлично знаю привычки Тима. Если у него в офисе нет корпоратива или иных гуляний, которые муж гордо называет деловыми встречами, то сейчас он должен лежать на диване — вот лучший отдых для Демидова.

Звоню Тимофею. Он отвечает на удивление быстро.

— Да! — кроме его голоса в динамике слышны другие голоса и фирменная музыка бара, в который муж обычно уезжал, когда между нами возникали ссоры.

— Я пошла тебе навстречу, Тимофей, сегодня буду собирать вещи, чтобы освободить для вас с любовницей квартиру. Но я хочу сделать это одна. Почему ты впустил Кристину? Не терпится с ней сожительствовать или что?

Тим тяжело выдыхает.

— Кать, я не хотел ее впускать. Крис как с цепи сорвалась. Кричала, плакала — так ей необходимо было посмотреть комнаты. Я даже не понял, к чему ее истерика — такого раньше не было. Мне так сейчас тяжело, Кать. Ты себе не представляешь…

От шока таращусь невидящим взглядом в стенку. У любовников опять был скандал, а Тим, как обычно, сбежал? Ему плохо. И что я должна? Пожалеть его?

— Пусть она уйдет…

— Пусть. Я не против, Кать… — бормочет. — Кать, я запутался. Крис с беременностью как подменили. Она такая капризная, аж бесит…

Убираю телефон от лица. Не могу больше это слушать. Но разговор стоил моих убитых нервных клеток — муж сказал, что не против, чтобы эта профура ушла.

— Проваливай! — приказываю соседке, снова зайдя в кухню.

— Эй, полегче! — дерзит она и выпячивает пока еще плоский живот. — Я вообще-то беременна, выбирай слова!

— Пошла вон отсюда! — подхожу ближе.

— Мне Тимоша разрешил тут быть, — спорит она и специально впивается руками в стул, лишь бы не двинуться с места.

— Я только что с ним разговаривала. Ты сама напросилась. Знаешь, дорогуша, перед Тимофеем будешь свой характер показывать, а я терпеть не стану. Пошла вон!

— Это почти моя квартира!

— Вот именно — почти. А пока здесь я — выметайся! Немедленно!

— Нет!

Меня уже трясет от наглой ухмылки соседки, я хватаю ее за предплечье и дергаю.

— Уйдешь, никуда не денешься. Сама не захочешь — я вышвырну! — дергаю снова.

Соседка не удерживается на стуле и все же встает. Против воли тащу ее в прихожую.

— Ты дура, что ли?! — визжит она. — Если с моим ребеночком что-то случится, Тимоша тебя убьет!

Я кое-как сдвигаю щеколду и пинком распахиваю дверь.

— Ребенку уже можно посочувствовать, что у него такие родители! — выталкиваю нахалку и захлопываю дверь.

Однако соседка не уходит, а стучит в дверь.

— Отдай мои тапки!

У меня перед глазами все словно в тумане. Но я, оглянувшись, замечаю на полу плюшевые домашние тапки. Они снаружи беленького цвета, а внутри стоптаны и с грязными коричневыми следами пяток.

Брезгливо поднимаю обувь. Открыв дверь, кидаю ими в Кристину.

— Еще раз постучишь — мало не покажется. Поняла?

— Я в положении, так что не смей распускать руки!

— А у меня нет никаких моральных принципов! Так что это предупреждение было последним. Я тебе глаза выцарапаю профурсетка вонючая! — специально запугиваю.

Я закрываю дверь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Соседка больше не рискует стучаться, наверное, в ее черепной коробке все же нашелся мозг, пусть он и размером с абрикосовую косточку.

Когда остаюсь одна, вспоминаю слова Суворова насчет животных. Хотя этих двоих даже животными назвать язык не повернется. У животных и то благородства побольше.

А Кристина и Тимофей — просто твари.

Достаю из шкафа спортивные сумки и принимаюсь собирать одежду.

Тороплюсь, складываю только новую, а застиранное старье оставлю Кристине. Пускай донашивает. Тимофея же за мной она не постеснялась донашивать…

В глубине шкафа натыкаюсь на две подарочные коробки, которые Тим когда-то определил для жены и любимой…

И меня в этот момент охватывает злость. Его любимая Кристиночка метит на роль жены, а раз так пусть довольствуется горшками, как образцовая супруга! Меняю наклейки на коробках. Ту коробку, где был комплект нижнего белья, выкину на улице в мусорный бак.

Собираю косметику и выборочно обувь.

Когда сумки забиты до отказа, беру пакеты. Складываю в них некоторую посуду, утюг, электрический чайник. Конечно, они тоже были купленные на деньги Демидова, но считаю, что хотя бы это я заслужила забрать.

В студии меня ждет пустой холодильник, а денег, оставшихся от аванса, маловато. Этот месяц мне нужно сильно экономить, поэтому забираю и часть продуктов.

Открываю морозилку и достаю два куска мяса. Большой отправляю в пакет, а обрезок поменьше держу в руках и не могу справиться с навязчивой мыслью, возникшей у меня в голове. Это мне несвойственно, я вообще не понимаю, как могу думать о таком… Но перебороть эту идею у меня не получается — слишком сильно оскорбил меня Тимофей, изменив с проходимкой. И очень нагло вела себя Кристина.

Я отправляю мясо размораживаться в микроволновку. Когда кусок становится мягким и поддается ножу, разрезаю его на несколько кубиков.

Взяв их, хожу по квартире и раскладываю кусочки за батареи и в другие труднодоступные места. Предателям так хотелось поскорее свить уютное гнездышко на пепелище моей сожженной души?

Не стану мешать. Пусть живут как им вздумается. Но когда мясо начнет гнить, здесь появится такая вонь, что замучаются проветривать. Я как представлю — саму тошнит.

Сумок набирается много.

Постепенно волоку их к лифту, а потом на первый этаж. Бросаю в почтовый ящик ключи от квартиры.

Может быть, если я сегодня не встретилась с Кристиной, уходить из привычной квартиры мне было бы гораздо больнее. Я бы убивалась от воспоминаний о днях, когда у нас с Тимом было все хорошо. Ревела бы и корила судьбу…

Но сейчас я зла на мужа. Я ухожу из его жизни навсегда, а Тим отсиживается в баре.

Интересно, он хоть до конца осознает, что происходит прямо сейчас?

Я вызываю такси и договариваюсь с водителем, чтобы он за дополнительную плату помог перетащить сумки от лифта в машину, а потом и до студии.

Признаться, сделать это было нелегко — я не привыкла просить о чем-то незнакомых людей. Да что там незнакомых! Даже приятелей не хотела просить. Я всегда готова прийти на помощь любому, а когда сама нуждаюсь — не могу. Не знаю почему. Я пыталась, но каждый раз в последний момент все во мне сжимается и протестует.

А теперь вот жизнь заставила…

Поблагодарив таксиста и расплатившись с ним, запираю дверь студии. Передо мной большая гора сумок и полная неуверенность в завтрашнем дне.

Время близится к полуночи, я жутко вымоталась. Решаю разобрать только часть вещей — самое необходимое. Достаю белье, чтобы застелить диван, подушку и одеяло. Некоторые гигиенические принадлежности.

Еще через час валюсь на диван. Он неудобный и твердый, в отличие от кровати с ортопедическим матрасом, на которой я спала с мужем.

Я выбилась из сил, но долго не могу уснуть, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к звукам в новом жилище. Здесь даже пахнет иначе. Завтра у меня официальный выходной, но выспаться не удается.

Рано утром пробуждаюсь от звонка. Открыв глаза, с непривычки даже теряюсь, не понимая, где нахожусь, но потом вспоминаю. Беру телефон. Тимофей что-то от меня хочет…

— Что? — вместо приветствия отвечаю ему.

— Катюш, — впервые за все время после измены он обращается ко мне так, — я бы хотел забрать ключи. Можно к тебе подъехать? И еще я бы хотел с тобой поговорить…

Куда пропала его спесь? Фразу «твое здесь только то, что у тебя под ногтями» после стольких лет брака я запомню на всю жизнь.

— Семь утра, Демидов, какие могу быть разговоры? — вздыхаю я.

— Так ты ведь жаворонок, Катюш. Всегда рано просыпалась… можно, пожалуйста, я все-таки подъеду? Мне так плохо, Кать. Скажи адрес…

Конечно, я просыпалась, когда дома сидела, а теперь на работе вкалываю и переездом занимаюсь.

— А где ты был, когда я вчера из дома уходила, Тимофей?

— Кать, прости. В квартире же Крис была. Я не хотел ее видеть. Я вообще не был дома с вечера.

— Значит, твои ключи у нее, и ты не можешь войти?

Тимофей медлит.

— Ключи — лишь повод, Катюш. Я просто хочу тебя увидеть и поговорить. Прошу, скажи, куда мне приехать.

— Да ни за что! — не выдерживаю я, повышая голос. — Я ушла от тебя, и этого не исправить. Ты сам довел нашу семью до такого ужаса! А ключи в почтовом ящике, Тим. Забудь меня и прекрати портить мои нервы! — И я сбрасываю звонок.

Больше всего на свете сейчас я не хочу, чтобы муж знал мой новый адрес. Я как представлю, что Тимофей может появиться на пороге, так всю трясти начинает. Следом мне прилетает сообщение от Демидова:

«Я все равно вычислю, где ты живешь».

Что за настойчивость? Или это угроза…

Не понимаю. Я уже собрала вещи и освободила квартиру мужу, дала ему зеленый свет для отношений с Кристиной, а он вдруг объявился.

«Ты выпил, что ли?» — пишу ему ответ.

«Немного».

Не выношу пьющих, а от запаха перегара меня воротит. Считаю такой способ расслабиться пагубным. Никогда не поощряла. Сама не пила и Тимофея бывало осуждала. Но теперь мне понятно, откуда взялась его внезапная тоска по мне.

Становится гадко, потому что его чувства сейчас одурманенные, ненастоящие. Демидов проспится и вновь воспылает любовью к Кристине.

Больше Тиму ничего не пишу, а блокирую его везде, где только можно. Не позволю ему отравлять мне жизнь. Я накушалась его предательством сполна…

Но сегодня Демидову удалось ни свет ни заря испортить мое настроение. О сне могу сейчас даже не мечтать! Сердце в груди колотится после общения с мужем.

Встаю с дивана и иду умываться, потом скромно завтракаю, делаю уборку и раскладываю остальные вещи. К обеду созваниваюсь с владельцем квартиры. Им оказывается мужчина, давно переехавший в другой город. Знакомлюсь и обсуждаю некоторые детали по аренде его студии.

Потом сажусь на диван и хвалю себя за чистоту, которую тут навела.

Решаю немного отдохнуть, беру телефон и копаюсь в интернете. Пролистываю ленту в социальной сети.

Алгоритм подсовывает мне «возможных друзей». Я редко обращала на этот раздел внимание, обычно там были одноклассники еще из деревни, с которыми я двести лет не общалась и не думала начинать, или вообще незнакомые люди.

Но сейчас мой взгляд приковывает один профиль.

На фото счастливо улыбается Кристина. Вот уж возможная подружка! А рядом с ней Тимофей…

Его лицо отвернуто. Снимок мелкий и не совсем еще понятный.

Мне следовало бы заблокировать профиль Кристины сразу и не мучить свое сердце, однако я все же захожу на ее страничку.

На снимке Тим лежит на нашей кровати с прикрытыми глазами и, похоже, спит. А Кристина легла с ним рядом и сделала селфи. Фото было обновлено час назад…

Значит, Демидов все-таки добрался под крылышко к новой любимой.

В «шапке» профиля у Кристины есть описания ее страницы: публичная личность, я скоро стану мамой ангелочка, любимая девушка самого лучшего мужчины на свете.

Она даже возомнила себя прорицательницей, потому что указала заранее дату их свадьбы. Интересно, а Тим в курсе этого? Или они уже обсуждали дату, просто я не знала?

У соседки даже статус стоит — бесконечно счастлива.

Меня снова затрясло. Нет, так нельзя себя изматывать. Это просто мазохизм.

Закрываю ее страницу и блокирую, чтобы не искуситься и еще раз не заглянуть. Ничего хорошего я там не увижу.

Мне больно и обидно, эти чувства я причинила себе сама, но они позволяют без раздумий открыть сайт Госуслуг и написать заявление о разводе. С моим графиком работы на автомойке я вряд ли смогу явиться в загс. А снова отпрашиваться у Ирины не хочется.

Надеюсь, Тимофей не станет препятствовать. Мы разведемся без суда.

Приходится снова разблокировать мужа и оповестить его сообщением о разводе, попросить тоже написать заявление.