Двадцатая глава

Мы с Милой сидели в моей машине и смотрели друг на друга дикими глазами. И каждая разрывалась от желания обсудить произошедшее, но ребёнок на заднем сидении сдерживал нас. Вначале, как только добежали до стоянки, Людмила села за руль, а я на заднее сидение успокаивать сына. Юрочка, как только понял, что его силой уносят куда-то, включил сирену. Очень не любит, когда не по его плану идёт жизнь. Упрямый характер. И мы бежали с озвучкой. А мне всё казалось, что, слыша плач сына, нас вот-вот нагонит Владимир. Не знаю, отчего я так боялась этого. Сегодня, глядя в его яростные, почти белые глаза, я испугалась по-настоящему. Когда он орал на меня, сидя на асфальте, и алая кровь стекала между его пальцами сквозь прижатую к носу ладонь, я поняла, что он может меня ударить. Раздавить. Что он не пожалеет меня. Поэтому я подгоняла подругу и, влетев в свою машину, шептала ей: – Скорей, скорей! Милочка проехала несколько кварталов и остановилась, заглушив мотор и оставив руки на руле. Юра переключил своё внимание на новую игрушку, которая для таких экстремальных случаев болталась у меня в машине. А я перебралась к подруге поближе. От пережитого меня трясло. От всего сразу. Большой выброс адреналина давал о себе знать. И всё сильнее наливалась тупой болью кисть руки. – Ты видела! – выдавила я из себя и посмотрела на подругу. – Не только видела. Я сняла часть! – откликнулась Мила и достала телефон, – нужно посмотреть, что получилось. Я в конце схватила Юру и думаю, что на видео мы не полюбуемся твоим апперкотом. – Это был хук! – зачем-то уточнила и хмыкнула, сдерживая чуть истеричный смех. Посмотрела на подругу опять, и мы прыснули с ней хором. – Хук, конечно, всё меняет! – хихикала Людочка, закрывая лицо ладонями и продолжая, – страшный ты человек, Ир. Опасная! Запись Милы обрывалась на том моменте, когда Влад почти подошёл ко мне. У него такая мерзкая ухмылка при этом на лице! И решимость. Будто он идёт меня наказывать! Хватать своими вонючим лапами! Правильно я расквасила ему нос! Есть за что! Сволочь он всё-таки первостатейная! Дрянной и жалкий порочный человек, тупиковая ветвь цивилизации. Просто ничтожество! Мало, блин, дала! – Мил, скинь мне запись. Нужно, наверное, переслать адвокатам и сознаться в хулиганстве. Если Влад реально побежит снимать побои, то мы должны быть готовы, – с сомнением попросила я подругу. – Конечно, позвони! Даже не думай! Это серьёзная угроза с его стороны! Звони прямо сейчас, Ир! Не тяни! – оживилась Людмила и, посмотрев, как я кривлюсь, тыча пальцем правой руки в телефон, продолжила, – и поехали, милая, в травмпункт! Пусть посмотрят на твою кисть! Она завела машину и, настроив навигатор, двинулась в сторону врачей. А я набрала юристов и покаялась в содеянном. Ребята, тщательно скрывая своё отношение к моей выходке, после просмотра видео посоветовали взять справку о травме. Влад, якобы сам споткнулся, и я не удержалась, упала рядом с ним. Случайность. Стечение обстоятельств. Ну не знаю… Нет, справку я, конечно, возьму, это не обсуждается, но… Ладно. Доверяюсь ребятам. Они по-любому будут советоваться с тётушкой Мариной Леонидовной. У врача провозились. Была очередь. Вроде небольшая, но… Юрочка капризничал. Я злилась на Влада. Зато Мила вновь стала железной Людмилой и напрочь забыла о своих трагедиях. Только благодаря её энергии и напору, когда подошла наша очередь, мы шустро пробежали и рентген, и перевязку. Ничего я не сломала. Ушибла сильно и связочку потянула. Заживёт! До свадьбы. Ага… Подруга настояла, чтобы ночевать мы остались у неё, и я не стала сильно противиться. Честно говоря, хотелось поговорить по душам. Высказать близкому человеку подробности и перипетии моего развода. Да и совсем не хотелось оставаться одной. Подруга приготовила нам ужин и занялась с Юрочкой, а я забилась в угол и кое-как ввела в программу сегодняшние чеки, освобождая себе утро. Рука ныла. Купать сына я не стала, просто обтёрла полотенцем хихикающего тирана и, уложив его на разложенный диван, пристроилась рядом с книжкой, открытой в телефоне. Хорошо, что аппарат стоял на беззвучном режиме. На экране высвечивались пропущенные вызовы от Владимира. Подмигивали мне двузначной цифрой. На что он надеется? Зачем звонит? Сказать, что всё не так, как кажется, и на самом деле он спасал деву в беде, доставая своим языком из неё опасные предметы? Или что он делал ей искусственное дыхание? Пошёл ты к лешему, Володя! Поговорим в суде. Приходи. С адвокатом, юристом из конторы. С милейшим Иванычем, удивительно жизнерадостным и светлым человеком. Или и его ты тоже заменил на ценного специалиста? Да, плевать! Юрочка уснул, а я выбрала и отправила в чёрный список все номера Владимира. Заблокировала его во всех мессенджерах. Мне больше не о чем разговаривать с этим человеком! И я сожалею, что потратила на него столько прекрасных лет своей жизни! Прикрыв за собой дверь, прошла к Миле на кухню. – Твой благоверный рвался к нам. Консьержка не пустила. Позвонила мне уточнить. А я запретила, – подруга подняла на меня взгляд и осторожно спросила, – Правильно? – Отлично! – ответила я ей.