Тридцать шестая глава

Я сегодня проснулась под утро, ещё в темноте от тишины, что царила кругом. Проснулась и испугалась вначале, затаясь под одеялом и боясь пошевелиться. Как в детстве, бывало, накатит иррациональный страх, и просто ждёшь, когда всё закончится само. Вот и сейчас. Тихо. Так странно. Без фонового постоянного шума большого города я чувствовала себя оглохшей. Будто все звуки вокруг выключили. И, открыв глаза, поэтому и запаниковала первым делом. Потом вспомнила, что мы вчера с Юрочкой переместились в Каплино, и, повернувшись набок, подползла ближе, чтобы плотнее укрыть сыночка. Дом прогрелся пока не полностью. И для комфортного сна я включала вечером на некоторое время калорифер. Чтобы быстро прогреть до тепла и потом на мгновение проветрить комнату от запаха. Только после этого можно уже установить масляный обогреватель и лечь спать вместе с Юрой в одной комнате. Заморочено и неудобно, конечно. Но у родителей жить тоже не очень. Нашу маленькую квартиру мама с папой давно поделили и разобрали себе по комнате. И я не вписывалась в их быт ну никак. Мы натыкались друг на друга постоянно, так зачем мучить ни в чем не повинных родителей? Я лежала, замерев, и в предрассветном неверном свете разглядывала своего сыночка. Когда я увидела его впервые, то поразилась, насколько он похож на мужа. После привыкла к сходству, не замечая его в каждодневной суете. А сейчас смотрела и видела до боли знакомые черты. Днями, за заботами, встречами, событиями я забывалась и совсем уже не грустила о разрушенной семье. Но ночами, просыпаясь иногда, я подолгу лежала в темноте и анализировала, вспоминала нашу жизнь. Даже уже не для того, чтобы искать точки слома, или копаться в себе, пытаясь понять, что же не так со мной. Нет. Это пройденный этап. После прилюдного балагана, устроенного Владом в суде, никаких иллюзий по поводу причин развала семьи у меня не было. Мой муж патологически неверен. Он гуляка, и с этим ничего не поделаешь. Конечно же, в том, что он так себя ведёт, нет моей вины. Влад был таким всегда. А постоянно поддерживать интерес мужа различными уловками – это только оттягивать неизбежный финал в моём случае. Все психологические копания в поисках своей вины у меня закончились, толком и не начавшись. Но память не сотрёшь! А вспомнить за восемь лет можно многое. И много было хорошего. Или только воспринималось мной, как прекрасные мгновения семьи. И как я себя не уговаривала, как не убеждала тем, что если Владу удалось обмануть меня, близкого человека, то это не оттого, что я дурочка. Я обманулась, потому что слишком переоценила своего мужа. Приписала ему те черты, о которых он не имел и понятия. Измеряя, как это часто бывает, Владимира своей мерой, и приписывая ему придуманные мной качества. Но несмотря на понимание причин и следствий, мне всё равно было безумно жаль. Вероятно, своего времени? Своей юности… То, что Юрочка так сильно похож на Влада внешне, ещё ничего не значит. Привычки формируются с детства, корректируя характер. Надеюсь, тяга к изменам не передаётся по наследству… Пока я нежилась под тёплым одеялом, готовясь к решительному броску по холоду к калориферу, за окном начало светать, и вечные воробьи суетливо зачирикали, засуетились, скребя лапками по подоконнику. А где-то вдалеке хрипло огласил своё возмущение несправедливостью мироздания одинокий петух. Солнце встало и разогнало тьму. А заодно и мои мрачные мысли. День завертелся обычной круговертью. Заехали ко мне в гости на минутку пообниматься сводные шумные сестренки, обещая в выходные приехать с мужьями и детьми на шашлыки. Позвонил из Белгорода Женька – младший любимый братишка и тоже грозился на выходные нагрянуть, собственной персоной. Родственники собирались. И наверняка подъедет и тётя Лена с детьми и внуками! Скучно не будет! Мы с сыном расчистили немного двор лопатами. Я большой, а он помогал мне маленькой, и так устали на свежем воздухе, что с аппетитом слопали весь мамин суп, который привезли с собой в термосе. Юрочка ещё не уснул, когда у меня завибрировал телефон в кармане. – Что случилось? – спросила я чуть позже, выйдя из комнаты. – Ты пока не приезжай, пожалуйста. Объявился Владимир, – доложила мне мама. – Он пришёл к вам? – взволновалась я. Ну вот! Началось! – Нет. Подсел вон на лавочку в бабе Кате. Она как раз вышла посидеть на солнышке, – прошипела мама в трубку, будто Влад мог её услышать. – Ну сейчас полетят сплетни во все стороны! Вот же сволочь какая! Всегда бьёт в самое больное! – в сердцах заявила я. – Первостатейная! О, прямо сейчас баб Катя, добрая душа, показывает этому охламону на наши окна. Будто он сам не знает, где мы живём! Артист, – мама помолчала и продолжила. – Ир, меня прямо подрывает пойти и высказать ему всё. Как же он заводит своим страдальческим видом! Если бы не шикарный автомобиль, то точно б сказала: несчастный, брошенный и неухоженный. Голодный, зараза, и холодный! – Мам, не обращай внимания! Вот ещё! Не стоит он того! Давай я тебе лучше расскажу, как Юрочка мне помогал снег чистить! Мы с ним прокладывали вначале траншеи до беседки. Вместе толкали лопату. Изображали из себя бульдозер. Зато уснул моментально и спит теперь крепко и сладко. Не добудишься. А Влад… Мам, на всех платочков для затыкания болтливых ртов у нас не хватит. Пусть гадит. Не трогай его. Чище окажешься. А на следующий день мама позвонила к вечеру. Возбуждённая и боевая. – Ира! Как ты с ним прожила столько лет и не пришибла? – начала она, не здороваясь, злым, звенящим молодым голосом.