Тридцать седьмая глава

Мама возбуждённо начала рассказывать, а я сползла на стул и вцепилась пальцами в край стола: – Возвращалась где-то в районе обеда из магазина. С сумками, понятное дело. День солнечный, и наши бабки со двора, со всех четырёх ближайших домов, все выползли на лавочки погреться и пообщаться. И здесь я такая вся, словно добыча, прямо мимо них. Баб Катя меня остановила и давай расспрашивать о тебе и о зяте. И нахваливает мне его, козла такого. Какой он уважительный и серьёзный, и как он страдает. Ещё и упрекать меня всем бабским коллективом взялись, что я тебя такой бессердечной стервой вырастила. Конечно, я не выдержала! Ну а что уже терять? Всё равно твой Вова постарался, и теперь наша семья в центре внимания общественности надолго. Поэтому я и показала бабкам кино, которое ты мне прислала. Там, где Вовочка лапает неизвестную шалаву на твоих глазах. Мама сделала перерыв и, судя по звуку, глотнула водички. Затем хмыкнула зло и продолжила: – Общественность видео просмотрела и загомонила. Кто не увидел толком, кто не услышал, и почти никто ничего не понял, но все возбудилась страшно. Я объяснила, что это у твоего мужа такая полюбовница молодая и ты их застала вдвоём прямо на улице средь бела дня. О! Ира, что здесь началось! Лидия Тимофеевна особенно возмущалась, это такая благообразная аккуратная пожилая дама в берете, помнишь? А, неважно! Так вот, она оказалась страшной противницей изменников! Муж ушёл от неё в своё время к молодой, и теперь эта тема для неё как красный флаг! Мама хихикнула и заговорила дальше: – И, представь, именно в такой момент подъехал наш Вовочка! Ты бы видела эту картину, Ира! Поэма! Общественность мгновенно затихла и затаилась, блестя глазами. А Вова, ничего не подозревая, вытащил из салона огромный букет алых роз и, нацепив на себя голливудскую улыбку, поплыл к нам. Прямо в логово гарпий! Мама весело засмеялась, рассыпая солнечных зайчиков своим звонким голосом. Или это у меня от волнения слёзы выступили на глазах, преломляя свет из окна? За что моим родителям весь этот стыд? – Слушай дальше! – продолжила мама, – Вовочка ко мне обратился. Галантный, как рояль, и такой же неуместный посреди нашего двора. И букет мне протягивает. А я же с сумками и руки заняты. Ну, Лидия Тимофеевна и пришла мне на помощь: «давайте, говорит, я подержу». И так это, бочком, бочком, становится рядом, чуть позади меня. А Вова заливается соловьём: «Помогите мне, пожалуйста, уважаемая Арина Андреевна, мама! Я обидел вашу дочь, но готов просить прощения у неё всю жизнь. Не оставьте внука без отца! Не дайте из-за ерунды Ирине разрушить нашу семью!» – Это измена для тебя ерунда? – взвилась я на него. А бабки слушают, открыв рот. Как же: буквально сериал перед ними разыгрывается вживую! Но тёть Нина, к примеру, глухая. И она не всё расслышала. Поэтому, как все глуховатые люди, громко попросила у соседки ей пересказать слова Вовочки. Та начала ей отвечать, но вклинилась тёть Катя с пояснениями. Среди этого балагана Вовочка потерялся. Разве реально перекричать нашу общественность? И пока бабки выясняли, что он конкретно мне наговорил, перевирая по дороге и дополняя своего, наболевшего, да что я ему ответила, Володя только переводил взгляд с одной на другую. Потом, воспользовавшись коротким перерывом, обратился ко мне с предложением отойти подальше, поговорить. А баб Катя услышала и как взвизгнет: «Ну уж нет, милок! Раз ко мне вначале подкатил, то давай при всех и кайся! Бреши, какой ты невиноватый, и девка сама на тебя напрыгнула и принудила к непотребству!» Мама сделала паузу. По-видимому, наливая себе в стакан воду, чтобы запить, промочить горло. В трубке что-то зашебуршало, звякнуло и милый, родной голос мамы продолжил повествовать мне сагу: – Твой Владимир начал злиться, Ир. Прямо побелел весь. И хотел, прихватив меня за локоток, отвести в сторону. Но в этот момент Лидия Тимофеевна ловко вклинила между нами букет, и Вовочка напоролся на шипы у роз. И совсем озверел, заматывая кровящую ладонь платком, говорит: «Арина Андреевна! Вы же взрослая женщина и понимаете, что семья важнее случайной интрижки! Дайте мне поговорить с Ириной! Просто поговорить! Можно и при вас, да хоть при всём дворе! Зачем она прячется и убегает от меня?» И в этот момент какая-то бабка сказала: «Это он о той Ирке, которая от Сашки сбежала десять лет назад? Саня, Аллы из семнадцатой сын. Ох и классный парень!» А тёть Катя сказала: «Что же ты мне вчера набрехал, будто между вами недоразумение, и ты не виноват? Ничего так недоразумение, сисястое!» Лидия Тимофеевна в сердцах крикнула: «Изменщик проклятый!» И сквозь недовольный говор общественности я не услышала, как к нам подошёл отец. Ир! Вот здесь я реально испугалась! – заговорила мама уже другим тоном, волнуясь. – Что? Что папа сделал? – спросила я, похолодев. Мама молчала некоторое время, потом тяжело вздохнула и всё-таки продолжила свой рассказ: – Он подошёл и, схватив за ворот куртки, отволок Вовочку нашего к его шикарной машине. Что он ему шипел, кроме «Убирайся с моих глаз» я не слышала, но Владимир внял его словам. И не сопротивлялся. Только щурился нехорошо. – Как же папе удалось Влада сдвинуть с места? Он же меньше и ниже его. Владимир намного крупнее отца. Да и моложе! – удивилась я. – Не знаю, Иришка! На морально-волевых, не иначе, – ответила мамочка, продолжая, – Да и Тимофеевна добавила. Представляешь, розы злополучные прямо в мужа твоего вдавила, когда он в машину садился. Сунула в него, да ещё и со словами: «Поздравляю, кобель!» Мама замолчала. А потом добавила грустно: – В общем, выставили мы твоего мужа с общественностью да со скандалом. – Что случилось, мам? – спросила я, замирая от страха. – Папа в больнице, – ответила тихо и, всхлипнув, проговорила, разъясняя, – давление прыгнуло. Перенервничал, Ир!