Глава 19. Она

От сложного разговора с сыном уйти не получится, и через день я решила поднять этот вопрос.

От Гордея — ни звонка, ни строчки.

Но это ничего не значит… Он может готовиться предпринять следующий шаг, поэтому я должна быть готова дать ему отпор.

Наши силы неравны, но я хотя бы могу подготовить сына.

Не ради того, чтобы использовать его против Гордея. Но для того, чтобы сынишку не испугали действия Гордея, чтобы для него не стало травмой наше возможное расставание.

Я должна быть готова к самому худшему варианту развития событий, потому что чувствую в Гордее ту злую, упрямую сосредоточенность, которая слепа и глуха ко всему, кроме собственных интересов.

Гордею не жаль меня, и, самое страшное, в своем желании одержать верх он может наломать немало дров и причинить боль… собственному сыну.

На прогулке я пытаюсь подобрать слова, Коля прислушивается, потом начинает задавать вопросы, сосредоточенно копая лопатой в сугробе нору для воображаемого питомца.

— Я знаю, что вы поругались. Все это слышали, — говорит Коля. — Но люди всегда мирятся. Нас так в школе учат.

— Не всегда получается помириться, Коля.

— Это потому что папа редко приезжает?

— Да. Поэтому тоже.

— А если он станет приезжать чаще? Или мы будем жить вместе? Папа рассказывал, скоро мы будем жить все вместе. И ругаться вам не придется.

— Не выйдет, Коля. Папа тебя любит, очень сильно. Но он больше не хочет жить со мной. Это просто привычка.

— Как так?

— Как с любимой игрушкой. Пока она новая, тебе с ней интересно, а потом ты не выкидываешь ее просто по старой памяти. Тебе приятно на нее смотреть и вспоминать, как ты с ней играл, но играть больше не хочешь. Потому что есть новая, красивая и блестящая игрушка.

Коля призадумался:

— То есть новые игрушки — это плохо? А я люблю новые игрушки…

— Только у твоего папы не новая игрушка, а новая… тетя, — решилась сказать, как есть. — Поэтому он рад видеть только тебя и не спешит ехать ко мне. Его новая тетя как новая игрушка, очень красивая и блестящая…

— Ты — самая красивая! — возражает Коля. — Может быть, папе надо просто купить очки?

— Зачем?

— Для зрения. Наша учительница без очков плохо видит и даже путает иногда меня и Ваньку соседа. Зато с очками она все хорошо видит. Вдруг у папы тоже со зрением беда? — вздыхает Коля. — Тогда папе просто надо к врачу, он выпишет ему очки и все будет хорошо.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я начинаю смеяться, до слез! Вытираю щеки перчатками и целую сынишку: до чего же сладкий малыш! Как здорово проводить с ним время… Эх, слышал бы его Гордей… Такие моменты он упускает!

— Боюсь, твоему папе не помогут очки. И если ему кто-то скажет, что та тетя ничего из себя не представляет, он тоже не поверит.

— Почему?

— Потому что он сам должен это понять.

— А если не поймет?

— Поэтому мы уехали, Коля. Я очень хочу, чтобы папа разрешил нам с тобой быть вместе. Не хочу отдавать тебя бабушке с дедушкой или…

Сынишка крепко-крепко обнимает меня за ноги:

— Не отдавай меня другой тете! Не отдавай! Я не хочу… Я хочу быть с тобой и с папой! Помиритесь, пожалуйста!

— Коля…

— Пожалуйста! — плачет сын.

Мое сердце тоже плачет вместе с ним.

Плачет и черствеет одновременно, остатки слепой влюбленности в Гордея тают без остатка. Он должен ответить хотя бы за то, что заставляет меня и сынишку проходить через эти муки.

Никто не должен разлучать любящую мать с ее детьми.

Никто!

***

Гордей дает знать о себе поздно вечером.

Сначала просит поговорить с сыном по видеосвязи. Я разрешаю, но предупредила, что нахожусь рядом. Поэтому попросила Гордея не говорить лишнего и не пытаться испортить этот разговор.

Однако все идет не по плану с самого начала.

— Твоя новая тетя хуже мамы, — заявил Коля. — Не хочу новую тетю рядом с тобой. У меня есть мама!

После этих слов сынишка отвернулся и никак его было не уговорить уделить внимание отцу.

— Маш. Поговорим? — просит Гордей.

Глаза холодные-холодные. Он осунулся и курит… На заднем фоне — не квартира, обстановка для меня незнакомая. Он выходит на балкон, я вижу, как заострился его профиль. Не скжешь, что он жизнью доволен и что ест сыто… Неужели Альбина ничего не готовит? На магазинной еде далеко не уедешь.

Потом он сбрасывает видеовызов и перезванивает, я оказываюсь лишена возможности видеть его лицо.

— Значит, ты решила настроить сына против меня. Не хочешь по-хорошему.

— Я просто была с ним честна, Гордей. Разве я сказала хоть слово неправды? У тебя новая женщина.

— Сыну не стоило знать о некоторых нюансах взрослых отношений. Маша-Маша, что же ты наделала, а? Я ведь реально… дом готовлю к вашему переезду.

— Зачем? О, наверное, это будет еще удобнее? Далеко до Альбинки ездить не придется!

— Если бы ты была поласковее, никаких Альбин рядом не появилось.

— Я даже не хочу это комментировать.

— Зря. Я заберу у тебя сына. Кто знает, возможно, и Альбину он… полюбит! — хмыкает. — Или не Альбину. Неважно. Главное, что он тебя забудет, и ты пожалеешь, что заставляла меня унижаться и молить о прощении.

— Не слышала, чтобы ты молил меня о прощении.

— И не буду. Теперь… точно не стану.

— В полиции посмеются над твоим заявлением о том, что я украла собственного сына.

— Из дома моего отца пропала очень крупная сумма денег. После твоего отъезда. Видишь ли, Маша… Мне ничего не нужно делать. Полиция сама все сделает…

Неужели Гордей это сделает?!