Глава 20. Она

Неужели Гордей претворит угрозы в жизнь? Совсем совести у него не осталось, что ли?

В голове не укладывается. Он слишком жесток…

Почему именно сейчас? Или я раньше просто не замечала в муже этих черт характера? Просто не было повода, вот и все!

Я всегда шла в том направлении, в котором он мне указывал!

Всегда…

Никогда не оспаривала авторитет мужа, старалась ухаживать за его родителями, помогать во всем, сносила их капризы, по капле добиваясь уважение и расположения к себе. Но все это оказалось ложным и ничего не стоит на самом деле.

Стоило мне пойти против… и вот какой итог: в мой адрес сыплются угрозы. Одна за другой.

Гордей или обвинит меня в том, что я навредила его престарелой матери, или обвинит в воровстве!

Хуже всего то даже не то, что он готов это сделать.

Хуже всего понимать, что за этими действиями стоят не отчаяние мужчины, который боится потерять жену и идет на крайние меры, нет!

Он идет на это, чтобы меня проучить, наказать… Поставить на место.

Будто я не его жена, не мать его сына…

— Неужели это совсем ничего не значит? — спрашиваю я вслух у самой себя.

Ответа нет…

Вернее, есть, но меня этот ответ не устраивает. Я не хочу такого развития событий, всем существом отвергаю вероятность лишиться сына п провести несколько лет за решеткой.

***

— Ох, спасибо! Спасибо, дочка… Надо же, все так просто! — нахваливает меня соседка.

Екатерина Михайловна зашла в гости к обеду и попросила ей настроить телефон. Она нечаянно сбросила его до заводских настроек и не могла разобраться, как вернуть все, что было, в прежнее состояние. Чтобы отвлечься от тягостных дум, я взялась ей помочь. Тем более, погода сегодня сырая, с промозглым ветром и даже буранит.

С сынишкой все равно не погулять, а соседка принесла еще и вкусный пирог с вишней, который мой сынишка уплетает за обе щеки.

— Все, теперь я буду на связи со своими, а то вдруг потеряю, и так далеко живут. Ох уж эти военные… Быть женой офицера непросто, семью таскаешь всюду, как улитка, свой домик, — делится соседка и спрашивает неожиданно. — А у тебя какая беда?

— Почему вы решили, что я в беде?

— Одинокая, с ребенком. Глаза у тебя печальные. На телефон свой постоянно смотришь, как будто в ожидании казни… — перечисляет она и потом добавляет. — На самом деле здесь стены тонюсенькие, я каждый шорох слышу, а между нашими квартирами недобросовестный застройщие еще как-то вентиляцию сделал неправильно… В общем, я просто слышала твои беседы.

— Значит, понимаете, что у меня непростая ситуация, а большее я сказать не в силах, простите.

— Понимаю, понимаю… Да и что я могу? Ничего… Так, старухино праздное любопытство. Но и поговорить иногда дорогого стоит, — улыбается соседка. — Впрочем, не настаиваю, не подумай…

— И что даст простой разговор? — вздохнув, смотрю в чашку с чаем, который давно остыл. — Мне даже родные помочь не смогли! Вернее, не захотели!

— В начале было слово… Не зря так говорят, а родные… Ох, иногда они смотрят зашорено плюс свои интересы преследуют, об этом тоже забывать не стоит. А еще… Еще они уверены, что всегда знают, как лучше. Мама моя, пусть земля ей будет пухом, в свое время считала, что она знает, как лучше, и зять ей не нравился. В семью нашу лезла до тех пор, пока не рассорила нас… Ох и дурочка же я была, когда чужим умом жила… Рассорились в пух и прах, разошлись… Новый брак не принес счастья, вначале было сыто, но без любви, а потом мы всего лишились и второй муж не вытерпел банкротства, пить начал… Полжизни промыкалась. Нет-нет, иногда родным лезть точно не стоит. Я и в жизнь своей дочери пытаюсь не лезть ни советом непрошеным, ни делом. Сами разберутся, но если попросит о помощи, то не откажу, конечно! — добавляет старушка.

— Вашей дочери повезло.

— Тююю… Ее везение стоило мне половины жизни страданий и половина жизни — в одиночестве. Вот и остается только, что бдить, да слушать, чем другие люди живут, уж прости за любопытство.

Почему-то история Екатерины Михайловны затронула меня за живое, поэтому я произнесла осторожно:

— Я оказалась в сложной ситуации…

Труднее всего оказалось произнести первую фразу, а потом пошло легче.

И, может быть, в этом что-то было. Когда говоришь вслух о своих сложностях, а не мотыляешь их по кругу внутри себя. Словно часть отравы меня покинула…

— Действительно, ситуация сложная. И что ты собираешься делать?

— Не хочу назад. Не буду… Но упрямиться… — смотрю на сына. — Лишусь сына. Он не пожалеет никого. Ни меня, ни сынишку… Иногда мне кажется, что он и себя не чувствует, не знает, чего хочет на самом деле. Это не тот Гордей, которого я знала. Он зачерствел, стал чужим.

— И что это значит? Будешь упрямиться…

— Раздавит, — признаю с тоской. — Но и не представляю своей жизни, если снова ему поддамся.

— Потяни время.

— Пресловутая женская хитрость?

— Почему же пресловутая? Муж твой дом хочет достроить, вас к себе забрать, вот пусть и сделает… Свои условия поставь.

— Плюнет и разотрет.

— Попробовать стоит. И вот когда плюнет, тогда уже что-то другое придумать…

— Боюсь, пока я буду тянуть время, он снова одержит верх.

— А сейчас? У кого больше силы? У него… И давления, и страха. Он тебя в страхе потери держит, душит им…

— Спасибо за беседу. Я подумаю…

***

Остаток дня провела с сынишкой, но разговор никак не шел из головы.

Угрозы Гордея — реальные или он просто брал меня чувством страха?

Пока не сделаю шаг, не узнаю.

Но могу ли я ошибиться?

Голова, казалось, готова лопнуть от мыслей…

В итоге Гордею я позвонила сама и, клянусь, у меня не было ни одной оформленной идеи, как поступить.

— Добрый вечер, Маша, — вальяжно здоровается Гордей.

Только за этот тон мне хотелось надавать ему по щекам.

— Добрый вечер. Как дела? Как настроение, Гордей?

— Могло быть и лучше. А у тебя?

— Неплохо. На улице сильно метет, а мы с сынишкой смотрим мультики, едим вкусный пирог. Завтра непогода уляжется, и мы пойдем валяться в снегу…

— Не застуди Колю, — строго произносит муж. — Одень его потеплее.

— Впервые за все эти годы ты вдруг решил меня предупредить быть внимательнее к сыну. Интересно, как же я раньше без твоих советов справлялась?

Гордей сердито выдыхает. Мне удалось его задеть…

Спешу побыстрее сказать еще что-то, пока он потерял точку спокойствия.

— Кажется, ты обещал, что все наладишь? Хотел забрать нас с сыном к себе? О доме говорил…

— Да. Говорил. Неужели ты согласна?

— Пока не согласна. Я не хочу, так сказать, покупать кота в мешке. Хочу увидеть все своими глазами… Кто знает, может быть, и до готовности дома еще ого-го как далеко… — произношу с сомнением.

— Я не соврал.

— Значит, тебе не составит труда доказать это на деле.

Решено, осмотрюсь и потяну время, решу, как быть.

Однако жизнь внесла свои коррективы и скорее, чем я могла предположить...