Глава 3. Она

— Сколько тебе лет? — интересуется Альбина.

Раздражает.

Во мне начинает пульсировать злость, и на глазах закипает жгучая влага.

— У Гордея спроси, сколько мне лет, и сколько лет нашему сыну, — бросаю взгляд на любовницу мужа через плечо.

Может быть, хотя бы сейчас ее проймет? Нет, ничего…

Лицо такое же ровное, из эмоций — только досада, что ее оторвали от сборов в салон красоты.

Ей плевать, понимаю я.

Даже если бы я приехала с сынишкой, держа его за руку, если бы стояла вот с таким беременным животом, она бы не застыдилась того, чем занималась с моим мужем.

— Ясно. Короче, я собираться. Придет Гордей, откроешь, — говорит она, удаляясь королевской походкой.

Я включаю воду и открываю шкафы в поисках чашки для чая. Поиски занимают время, потому что… Гордей тут все поменял.

Все!

Кухонный гарнитур тоже новый, добротный, с мраморной столешницей. Когда я такую в дом хотела, он сказал, это вычурно и не практично, и слишком дорого, тащить такую в село. Мол, можно просто толстое дерево постелить и обработать его качественно.

Так и сделали.

У нас в доме деревянная столешница, а на его городской квартире — мраморная, и это еще меня он называл жертвой рекламы, которая ведется на ролики дизайнеров, втюхивающих то, что подороже?!

Каков лицемер!

С трудом нашла моющее средство и губку, принялась драить чашку.

Потому что не знаю, какие люди из нее пили, какими ртами и что они еще этими ртами делали перед тем, как выпить из чашки.

На рот Альбины посмотреть, так она этим ртом… только одно место и умеет брать, и еще гадости говорить, разумеется!

Перемываю чашку по третьему кругу, наверное, пена летит во все стороны.

В порыве злости смахиваю прядь волос, упавших на глаза.

За спиной раздается ровный мужской голос:

— Прибраться решила?

Чашка выскальзывает из мокрых пальцев, покрытых пеной. Падает на дно мойки с гулким звуком. Вода продолжает литься из крана.

За спиной раздаются шаги.

Муж.

Это мой муж…

Человек, которого я с самого детства знаю, за которым замужем с восемнадцати лет!

Восемь лет брака… Сынишке — семь. Он в школу вообще-то пошел, и такие хорошие поделки делает, старается!

Гордей нажимает на кран, выключает воду. При этом его рука чуть-чуть задевают мою, но грудь моей спины не касается. Вообще.

Еще одно маленькое разочарование: были бы у нас дома, когда рядом нет сына, Гордей бы обнял меня со спины, сжал грудь, немного подразнил и задрал бы платье, как он любил это делать, отрывая меня от повседневных занятий.

На миг меня накрывает его тенью и запахом, в нем много незнакомого, чужого… Того волнующего, что меня так влекло, когда он приезжал из города — похожий на подарок, который пахнет новизной. Я всегда пыталась понять и представить, как он живет… вдали от семьи… умирает ли в разлуке, скучает ли…

Теперь знаю, как он живет.

И, кажется, ему совсем не скучно.

— Привет, — еще раз говорю я.

Скольжу в сторону, он не отходит, и я немного задеваю его сама. Только после этого Гордей лениво делает шаг в сторону.

— Зачем приехала? — повторяет он.

Соскучилась. Но повторять не стану, это так глупо звучит…

— Что-то случилось? — интересуется он. — То, о чем нельзя сообщить по телефону или решить на расстоянии?

Да, кое-чем на расстоянии совсем не удобно заниматься, да еще и без мужчины.

Мне двадцать шесть, я хочу быть с любимым мужчиной… Думала, это хорошая идея, все советуют, побольше внимания уделять любимому. Как женщина, в первую очередь…

— Случилось.

— И что же это? — хмурится Гордей.

— А ты догадайся. С момента твоего последнего приезда прошло довольно много времени, и у меня…

— Только не говори, что забеременела! — сурово обрывает он.