Глава 40. Она
Я все еще помню ночи, когда я боялась заснуть, сон не шел. Это было в моменты перед разводом с Гордеем. Я ждала от него пакостей, козней, шантажа… Чего угодно из разряда плохого, но только не смирения и готовности отпустить.
Когда он согласился на развод и пошел на уступки, я снова переживала, не могла поверить в его искренность, подозревала подвох в каждом его слове, действии, но он меня удивил.
Все было честно, как и договаривались.
Ни в чем он меня не обманул и не пытался продавить или шантажом вынудить пойти на большие уступки, чем я была готова.
Как странно, что именно в разводе, разрыве отношений мы оказались честнее и ближе друг к другу, нежели в браке, зашедшем в тупик. Наверное, правду говорят, что хорошее дело браком не назовут, и наши отношения, действительно, стали бракованными.
Гордей полностью оправдал свое имя, от вседозволенности и безнаказанности оказался близок от того, чтобы превратиться в чудовище, но замер, буквально завис в шаге над пропастью.
Я позволяла ему слишком многое и считала, что покорностью и тихой, спокойной любовью можно добиться всего. Нос не высовывала, не требовала, не заявляла о себе. Неудивительно, что со мной перестали считаться.
Болезненное расставание очень многому нас научило. Я, наконец-то поверила в себя и поняла, чего стою, перестала быть домашней женушкой, которая постоянно пребывает в тени властного мужа и его состоятельных родителей.
Жизнь в городе пошла на пользу и для карьеры, и для внешности… Я стала более уверенной в себе.
Гордей вынес свои уроки.
Не без ошибок…
Но именно сейчас, рядом с ним, мне так уютно лежать и даже открывать глаза не хочется. Спала на удивление крепко и спокойно. Так хорошо на душе не было давно…
У меня было много времени подумать и переоценить все, что было.
Мне кажется, раньше мы не любили друг друга настоящими, но были влюблены в роли, которые выполняли, и ценили лишь собственное состояние рядом с другим. Когда оказалось, что реальность отличается, что на ней есть уродливые, грязные пятна, мы не выдержали правды, раскрытия масок и разбежались.
Вместе бы не смогли, но и врозь мы страдали.
У нас такая связь, какая бывает один раз в жизни, крепкая, местами горькая, прошедшая через многое.
Именно сейчас, слыша вопрос сына, мне хочется улыбнуться и сказать: я подумаю.
Я пока не готова бросаться в омут отношений с Гордеем, хотя я понимаю, ему очень хочется, понимаю, как ему сложно без женщины…
Скучаю ли я по его ласкам и объятиям? Скучаю, конечно.
Предвкушение волнует кровь, заставляет кожу покрываться сладкими мурашками… Такими теплыми и приятными, какими были мои первые чувства рядом с ним…
Неужели мы снова влюбляемся друг в друга?
Теперь уже без иллюзий и флера обманчивых ожиданий. Мне кажется, так правильнее и, как минимум, на порядок волнительнее. Картина получается полной, мы знаем изъяны друг друга, слабые места и некрасивые поступки. Тем ярче на их фоне проступают нынешние поступки. Слова обретают глубину, и я чувствую, что слова Гордея — это не просто треп, лишь бы поскорее вернуть себе удобную жену. Он готов ждать и быть рядом, без всяких гарантий и обязательств, сам помогает с сыном, без всяких расписаний и уступок по договоренности.
Я это ценю… Очень…
Ценю, как был честен в разговорах с сыном, отвечая Коле:
— Это как мама решит. Если она захочет, мы снова будем вместе. Но если она решит подумать, мы не станем обижаться, верно? Ведь мы часто видимся, и ты будешь моим сыном. Всегда.
Пожалуй, именно эти слова и покорили мое сердце… окончательно.
Я приняла решение, но не сразу ему последовала…
Дала себе время присмотреться еще немного.
От подарка Гордея отказываться не стала. Вот еще… Такими подарками не разбрасываются, а я очень люблю жить в доме, в квартире, даже просторной чувствую себя словно в клетке.
Хлопоты по переезду я переложила на плечи Гордея, лишь заикнулась, он сам рьяно взялся за это.
На тот момент я еще не сказала ему ни нет, ни да.
Он терпеливо ждал.
Не сказала ему свой ответ и на наше маленькое новоселье с сыном, но пригласила его отпраздновать.
Видела, как он горит, жаждет и млела…
Это было так волнительно — пересекаться взглядами, читать намеки, предвкушать и переживать наедине каждую минуту встречи.
Коля постоянно спрашивал, когда к нам переедет жить папа…
***
Он
— Не знаю, каких строителей ты нанимал, Гордей, но я недовольна, — звучит в динамике голос Маши.
Они в начале месяца отпраздновали новоселье. И дня бы не прошло, чтобы я к ним не заехал. Ради сына, ради Маши, само собой. Постоянно что-то требуется, Маша переставляет все на свой вкус, и мне нравится…
Да, мне очень нравится, как у нее выходит. Дом становится… жилым, теплым, манящим.
Иногда, когда моя помощь не требуется, я просто проезжаю мимо по улице и смотрю, как светятся окна. Даже если за ними темно, я чувствую, как сердцу теплее, потому что там — мои родные и любимые.
Чего мне стоило это понимание? Едва не потерял себя, свое сердце…
Запутался, но спасибо, господи, что вовремя вразумил и вернул на путь истинный.
— Что-то стряслось, Маш?
— Да. У меня целый список. Недочетов полным-полно…
— Ого. Серьезный подход.
— А ты как думал? На одних стариках дом держался, что ли? Я, конечно, сама гвозди забивать ни за что не стану, но с умом распорядиться рабочей силой тоже надо уметь.
— Не спорю. Говори, что надо. Я полностью в твоем распоряжении.
— Целиком и полностью? — уточняет Маша дрогнувшим голосом.
Мне становится жарко.
Она кружит мне голову даже на расстоянии.
Держать себя в руках рядом с ней становится все сложнее…
— Да, целиком. Полностью…
Ничего не случилось, но пах стал каменным, дышать тяжело…
— Тогда заедь сегодня вечером, после работы. Есть кое-что срочное. Свет в комнате перегорел.
— Автоматы проверяла?
— Гордей, — вздыхает. — Я, по-твоему, просто так тебе звоню, что ли?
— Понял. Приеду. Проверю…
***
Сначала поужинали, потом провел время с сыном. После того, как Колю сморило, помог перенести сына в его спальню, Маша возится, прибирает игрушки, расправляет подушки, какие-то мелочи трогает пальцами.
У меня по телу — волны скользят. В каждом ее движении есть что-то такое… манящее и завораживающее.
— Так что у тебя со светом?
— В моей комнате свет чудит.
— Сейчас…
После быстрой проверки поднимаюсь на второй этаж. Дверь в спальню приоткрыта, Маша назвала комнату «своей», и я полностью с этим согласен. Комната приобрела свою хозяйку.
— Так что здесь барахлит?
В комнате — полумрак, мои пальцы ложатся на выключатель, но нажать не успеваю, Маша перехватывает мою руку за запястье и тянет на себя.
— Барахлит. Очень…
Она прижимается теснее и приподнимается на цыпочки, потянувшись губами ко мне.
Трындец…
Я же отказаться не смогу и притормозить тоже не в состоянии. Я по ней истосковался так, как пустыня тоскует по дождю.
— Тут не то, что барахлит… — сиплю. — Тут замыкание. Полное.
— Д-да… — соглашается со стоном, когда прикасаемся губами. — Разберешься?
— С удовольствием. Можешь на меня положиться…
***
Спустя полтора года
— Она такая маленькая. Спит как куколка… — сынишка осторожно шагает к детской кроватке.
Там посапывает наша дочурка.
Назвали Надеждой. Только надежда и спасала, когда все остальное сгорело к чертям.
— Подержать хочешь?
— Конечно. Когда проснется. Пусть спит, да?
— Да, мама только ее покормила и уложила.
Маша перехватывает мой взгляд, тесно переплетаем пальцы.
Сегодня забрал жену и дочь из роддома. Повсюду шары, цветы… Настроение приподнятое. В гости соберутся родные, отец тоже приедет — и мой, и Машин отец, в том числе. Друзья тоже будут, все семейные, прошедшие испытания и проверку временем и сложностями, которых и врагу не пожелаешь. У каждого своя дорожка… и только богу известно, куда кривая выведет, главное, совсем не растерять себя в легких соблазнах и меркантильных мелочах, удовольствиях, которые крадут по кусочку души каждый раз, когда поддаешься искушению поступиться собственной совестью и предать… немного. Так все и начинается…
Но мне удалось остановиться и не доводить все до абсурда.
Теперь ни за что не потеряю и не подведу любимых.