Глава 10. Она

Я весь вечер пыталась поймать минутку, чтобы поговорить с отцом наедине.

Такой разговор должен был состояться тет-а-тет, но, будто назло, Гордей на протяжении целого вечера сидел рядом со мной. Потом мужчины пошли покурить и, когда они вернулись, отца будто подменили. Он и так был какой-то настороженный, нервный, взвинченный. После перекура отец вообще как будто замкнулся в себе, даже своей новой пассии отвечал нехотя и все время отводил глаза в сторону, не смотрел на меня даже.

Один Гордей был весел, шутил постоянно. Он был в ударе, и от его веселья у меня даже голова разболелась! Мне надоели эти игры в гляделки, и я открыто попросила отца, чтобы он достал старые вещи Коли с чердака.

— С чердака?

— Да, пап.

— А до завтра не подождет? Или потом…

— Я давно обещала отнести в центр нуждающимся. Нужно перебрать их, выстирать, чтобы не пахли слежавшимся.

Гордей демонстративно смотрит на часы.

— Надо же, как незаметно пролетело время! Маша, заканчивай поскорее. Уже поздно, а тебе еще Кольку искупать надо перед сном.

Едва мы вышли, оказавшись наедине, я сразу перешла в наступление.

— Папа, я тебе звонила и говорила, что…

— Не выйдет! — торопливо перебивает он.

— Что не выйдет? — злюсь. — Ты ведь меня даже не выслушал!

— А то я не знаю, о чем ты меня попросить хотела, — отец раскраснелся лицом, будто тоже злится на меня. — Я же не дурак и не страдаю амнезией. Уйти ты от мужа хочешь, о причинах не сообщаешь…

— Изменяет он мне. Внаглую. Открыто. В городской квартире шлюху какую-то поселил! — говорю жарко. — Этой причины достаточно? — сжимаю кулаки.

— Может быть, все не так, как ты подумала… — мямлит. — Слушай, я в ваши отношения встревать не хочу. Сегодня ты обиделась, а завтра вы помиритесь, но виноватым и крайним я останусь. К тому же мы с Олей уже ремонт планировали начать.

— Но ведь не начали же!

— Завтра начнем.

— Ты же врешь, папа. Ты мне сейчас врешь! Я сама с Ольгой разговаривала, она мне пожаловалась, что тебя на ремонт раскачать сложно. Мне ты сообщаешь, что уже завтра половину дома по кирпичикам разберешь. Это же неправда. Да? Дело в другом! Гордей на тебя надавил. Я права?

— Что ты от меня ждешь? Ну, что?! — сердито топает туда-сюда. — У них семья со связями, а я… обязан ему многим, Маш. Прошу… Не пори горячку. Мужчины такое не любят. Провинился, поговори с ним. Будь мудрее…

— Я думала, ты меня поддержишь. Там я на птичьих правах, у меня ничего нет. Только подачки, а ты…

— Будь мудрее, Маш! — заладил как попугай.

— Тьфу. Колю я к тебе больше не приведу! И ноги моей здесь больше не будет! — бросаю в сердцах.

— Вещи доставать, Маш? Ты вещи просила достать!

— Себе оставь.

***

Настроение неизбежно испорчено. Только Гордей веселится. Меня тошнит от его улыбок, от взглядов, сверкающих самодовольством.

Гордей шутит, я не отвечаю.

Сижу на заднем сиденье автомобиля и сверлю взглядом его затылок, испытывая желание броситься и выцарапать ему глаза.

Атмосфера становится напряженнее с каждой минутой. Даже Коля чувствует, что что-то не так, притих.

— Хорошо посидели, правда? — спрашивает Гордей. — Надо чаще приезжать.

Призываю себя: дышать, просто дышать.

Он скоро уедет…

***

На следующее утро

— Это было неумно, — замечает Гордей.

Я делаю шаг вниз по лестнице, он преграждает мне дорогу, не позволяя пройти.

— Ты слышала, что я сказал?

— Что-то о том, какая я дура? Потому вышла за тебя замуж.

Он злится, скрипнув зубами.

— Я не то сказал. Я сказал, что ты поступила неумно вчера вечером. Тебе не стоило прятаться и спать в детской комнате, когда в постели ждет соскучившийся муж! — напирает своим телом.

Вскидываю на него раздраженный взгляд.

— Соскучившийся по женской ласке муж?! — переспрашиваю я.

— Да, — не сводит с меня пристального взгляда, а потом касается моей щеки. — Я подумал, что Колька уже большой, ты от родов отдохнула. Учебу скоро закончишь. Пора за вторым ребенком. Было бы неплохо дочку, как считаешь?

Вот козел!

— Дочку захотел?

— Всегда хотел! — Гордей щелкает меня по носу пальцами. — Как представлю, что она будет такой же милой кнопкой, как ты, на сердце теплеет.

О нет, ничего у него на сердце не потеплело! Просто хочет меня снова в стойло загнать. Толку, что я в этом году учебу заканчиваю? С маленьким ребенком о работе можно забыть! Значит, снова я осяду дома: дети, пеленки, готовка, стирка…

Нет, я не против, я люблю деток! Но сейчас все во мне противится, потому что так Гордей просто хочет еще глубже загрузить меня домашними делами так, чтобы я даже нос не высовывала.

И он не извинился.

Не попросил прощения.

Ничего!

Наградит меня ребенком и снова свалит в город?

— У меня на этот счет другие планы.

— Какие? Мы всегда хотели большую семью.

— Ты хотел, — поправляю его.

— Я много чего хочу. Тебя, например.

Коротко смеюсь.

— Надо было Альбину с собой взять и требовать с нее то, за что ты ей щедро платишь. Или, что, у Альбины критические дни настали? Не обслуживает иными… способами? Мне показалось, она очень… активная в интимном плане.

Взгляд Гордея темнеет.

— Ты все-таки не хочешь по-хорошему, да? Так и продолжишь сопротивляться. Чего ты добиваешься? Чтобы я на колени перед тобой встал? За то, что я мужик и позволил себе просто немного развлечься? Женат-то я на тебе, и именно ты — мать моего сына! Так и останется.

— Это ненадолго. От тебя мне нужен только развод. И не надейся, что я лягу с тобой в одну постель. На твоем месте я бы вообще домой без справки не совалась…

— Без какой еще справки?

— Об отсутствии зппп, разумеется. Любовница твоя — грязнуля в быту. Может быть, и в половой жизни… тоже…

— Одумайся. Пока не поздно. Затеешь развод, уйдешь с голой жопой. И я… ни за что… слышишь меня… Ни за что не отдам тебе сына!