Глава 17

— Марк…

— Я позвоню сейчас в клинику и еще раз попрошу проверить, как она. Не переживай.

Марк рывком прижимает меня к себе.

Поглаживает по волосам, пока я не перестаю дрожать.

Как раньше… Как всегда, когда я о чем-то волновалась.

И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обхватить его плечи. Не прижаться к нему.

Меня успокаивает сейчас все. Его лицо с напряженными морщинками вокруг глаз, когда он на меня смотрит с такой заботой и беспокойством. Его руки. Его запах…

Но…

Чужая обстановка вдруг резко бьет по глазам. Я вздрагиваю, вспоминая, почему мы с ним сейчас именно тут. И Марк, будто почувствовав мое настроение, быстро отстраняется.

— Прими пока душ, а я закажу что-нибудь поесть.

— Там есть запеченная курица с картошкой. Разогрей. Так будет быстрее.

Пока оставалась одна, мне нужно было чем-то занять руки. По привычке начала что-то готовить.

— Хорошо. Жду тебя.

Быстро принимаю душ, понимая, что настолько сейчас устала, что даже теплая вода не освежает. Накидываю махровый халат Марка, который нашла здесь еще запечатанным и в котором я могу просто утонуть.

— Пахнет вкусно, — неловко останавливаюсь у входа в кухню.

Мнусь, будто мы с ним незнакомцы и я не знаю, как и о чем с ним говорить.

Марк уже разделся. Сбросил рубашку и явно чувствует себя хозяином на собственной кухне. А ведь раньше дальше стола и максимум кофемашины он в кухню и не заходил.

— Ты ведь готовила. Как может быть невкусно?

Усаживаюсь за стол и жадно набрасываюсь на еду. Желудок урчит, но даже от этого рядом с Марком я не ощущаю никакой неловкости.

В нашем браке всегда было больше души. Наверное, кто-то вроде сестры Марка постоянно думает о том, как выглядит перед своим мужчиной. Я же верила, что все это ерунда. То, что нас соединяет, намного больше красивых поз и жестов.

— Зря я не уговорил тебя поесть днем, — Марк качает головой, снова бросая на меня заботливый взгляд и принимается за свой ужин. — С Валентиной Петровной все в порядке. Она спит. С ней будут дежурить две медсестры. Я сначала договорился на одну, но сейчас подумал, что лучше так. Она ведь тоже человек. Вдруг уснет или выйти ей понадобиться.

— Спасибо, Марк.

— Маш.

Марк накрывает мою руку своей, и я даже не дергаюсь. Нет сил. Или желания вырвать руку?

— Все хорошо будет. Как иначе? Бабушка сильная, и уход за ней самый лучший. Ты ведь мне веришь?

— Верю, — на миг замираю, глядя в его глаза а после киваю.

Не хочу думать о том, какие подводные камни для меня в этом ответе. Ни о чем не хочу.

— Иди спать. Я постелил уже. Я уберу здесь.

Киваю, но почему-то не могу сдвинуться с места. Дикая усталость не дает даже пошевелиться. А уж после того, как я еще разомлела под горячей водой и наелась, кажется, так и засну на этом стуле. Или, как вариант, просто с него свалюсь.

— Все ясно. Уборка переносится на завтра.

Марк просто подхватывает меня на руки и несет в постель. И я ему за это благодарна.

— Маш. Не гони меня сегодня.

Укладывает в постель, укрывая меня одеялом.

Ложиться рядом, привычно прогибая матрас тяжестью своего мощного тела. И от этого, такого привычного, мне тоже становится спокойнее.

Обнимает очень мягко. Переплетает наши пальцы.

— Мир сложная штука, Маш, — шепчет мне почти в губы, поглаживая мое плечо.

— В нем бывает так горько. Или просто трудно. Для меня семья не пустое слово. И когда я просил тебя стать моей женой, я имел в виду, что мы будет вместе. Вместе всегда. Что бы ни случилось. Вместе, пусть даже против всего мира. Вдвоем.

Он обнимает меня, а я тихонько всхлипываю. Наверное, его плечо все же слегка намокает.

Потому что… Именно это я сейчас и чувствую. Есть огромный мир вокруг нас. Иногда жестокий. Иногда равнодушный. Иногда злой и такой несправедливый. И есть мы. Вдвоем. Вместе в этом мире, каким бы он ни был.

Сама не замечаю, как прижимаюсь к Марку и проваливаюсь наконец в сон.

Резко дергаюсь, просыпаясь. Чувствуя на себе руки Марка.

— Тсссссс…. Еще пара минут. Дай немножко понежиться, — шепчем Марк, не выпуская из капкана своих объятий.

Наоборот.

Прижимает к себе еще сильнее. Дергает на себя, впечатывая в крепкую мускулистую грудь.

И я чувствую напряжение его каменных мышц. А еще…

Еще какую-то до боли мучительную нежность. Она разливается внутри. Заставляет все сжаться.

— Маша. Я так соскучился. Вот по этому. По тебе, — шепчет Марк, мягко гладя мои волосы.

— Это такое счастье просыпаться вместе… Обнимать тебя… Я полночи просто слушал твое дыхание. Дышал. Дышал твоим запахом. Прости, может, я раньше так всего этого не ценил. Но теперь…

— Марк.

— Ничего не будет, пока ты не захочешь. Пока ты окончательно меня не простишь. Мне охренеть, конечно, как трудно сдерживаться, Маша. Но я буду. Ради тебя. Ради нас.

Его руки начинают скользить по моему телу.

Заставляя меня задыхаться.

Я сдерживаю слезы, но кажется, что они текут где-то внутри меня.

Ну почему? Почему понадобилось пройти через все это, чтобы Марк смог оценить то, что я ценила всегда? Каждую нашу минуту за эти два года?

Его рука опускается вдруг на живот. Марк аккуратно, нежно поглаживает его по кругу. И я замираю.

Он знает? Нашел снимок с УЗИ или узнал из клиники?

Или… Просто догадывается? Чувствует?

— Нам пора в больницу, — слишком резко выпаливаю и отстраняюсь.

Буквально скатываюсь с постели. Но успеваю поймать взгляд Марка. В его глазах сейчас… Столько боли…

Наскоро принимаю душ и отправляюсь в кухню.

— Давай я.

Марк пытается перехватить продукты из моих рук, чтобы самому заняться завтраком. И это до чертиков трогательно, конечно. В очередной раз.

— Не нужно, Марк. Привычные действия меня успокаивают. Из больницы есть новости?

— Бабушка пока еще спит. Но мы все равно поедем. Ты ведь не высидишь спокойно.

Марк усмехается, но в его усмешке больше горечи.

— У тебя ведь новый контракт. Очень важный. Ты так долго его добивался. И без того много времени уже пропустил. Я сама справлюсь. А ты езжай в офис.

— Даже не думай, — Марк хмурится и окидывает меня нечитаемым взглядом.

— Я поеду с тобой и это даже не обсуждается.

— Но как же…

— Мне повезло, что мои партнеры еще и мои друзья. Вывезут. Подставят плечо. Все понимают, что деньги и успех не главное в жизни.

— А что главное тогда?

— Близкие, Маш. Самое главное в жизни это те, кто нам дорог.

Мои губы кривятся сами по себе. Болезненно. Где было раньше это понимание? Ну где?

Кстати, о партнерах.

Стоит говорить Марку о нашем разговоре с Витом? Геннадий все равно, конечно же, доложит, что я с ним завтракала. Но сам наш разговор…

— Маша.

Марк резко двигается вперед. Прямо на меня. Замирает в каком-то сантиметре. Так, что мы почти касаемся, но он будто не может переступить невидимую грань.

Медленно поднимает руку и проводит по моему лицу.

— Я теперь так тебе противен? Ты сбежала из постели, как будто за тобой бешеные собаки гнались. Маш…

— Иди в душ, Марк. Завтрак скоро будет готов, — каждое слово выговариваю через силу.

— Хорошо. Но мы должны поговорить. Рано или поздно.

Марк кивает и выходит, наконец оставляя меня одну. И я могу дать волю наконец слезам.

Противен?

О, нет.

Меня тянет к тебе, как, быть может, никогда раньше.

Только как же больно от того, что Марк начал ценить все, что у нас есть только когда сам же все и разрушил!

И я на самом деле понятия не имею, что теперь делать.

Потому что как раньше, все равно уже не будет. Никогда

Бабушка уже пришла в себя, когда мы появляемся у нее в палате.

Беспокойно окидывает нас взглядом, и я изо всех сил стараюсь делать вид, что у нас с Марком все прекрасно.

— Не будем расстраивать Валентину Петровну, так ведь?

Марк предупредительно задает мне этот вопрос, пока мы еще в машине.

— Ей и так нужно очень много сил для выздоровления. Сейчас ее нельзя тревожить.

— Ты прав. Конечно, не станем.

Приходится улыбаться и держать Марка за руку. Щебетать о том, как у нас все хорошо.

— Я дом начал строить. Вы обязательно должны там побывать, Валентина Петровна. Дать какие-то советы. Дом ведь за городом, а у нас с Машей всегда была квартира.

— Дом?

Бабушка явно оживляется.

— Свежий воздух уж точно полезнее городского. Там еще озеро я хочу вырыть, прямо на территории. Много земли. Без вашего совета нам точно не справится. А еще там очень много места. И… Я уже начал отделывать детскую.

— Ох.

У бабушки слезы на глазах выступают.

У меня, надо сказать, тоже. От злости.

Мне только что показалось, что Марк все понял и не станет давить. А он так нагло использует бабушку ради своих целей!

— Так вы… У вас будет маленький?

Она прямо на глаза молодеет. И за это я уже готова убить Марка!

— Пока нет, но я очень надеюсь, что будет. И у Виолы там в клинике какая-то новая программа. Да мы и без программы ее справимся, правда, Маш?

— Машенька, не глупи, пожалуйста. Пройди, что там доктора нового придумали. Вам давно уже пора своих малышей завести. Ох. Я такая счастливая буду! Буду их нянчить! Иначе зачем вы меня с того света вытащили? Никакого смысла мне каждый день вставать. А так… Смысл появится. Помогать вам буду!

— Обязательно появится, Валентина Петровна.

— Простите, но пациентке пора на процедуры. И на сегодня уже визиты не разрешены. Можно всего час в день, не больше. Вашей бабушке нужно много отдыхать.

— Конечно, я понимаю.

Сжимаю бабушкину руку и крепко обнимаю ее на прощание. Выхожу из палаты с тяжелым сердцем.

— Маш.

Марк быстро обнимает меня, стоит нам только оказаться в коридоре. Целует в висок таким привычным жестом.

— Может, ну его к черту, эту мою квартиру? Давай вернемся домой, а, Маш?

— Князев!

Сжимаю кулаки. Но не убивать же его при людях? Тем более, в больнице. Бесполезно. Здесь ему быстро окажут всю необходимую помощь!

— Что ты себе придумал? Что все в прошлом, да? Ты… Ты просто мерзавец, Марк. Вчера… Ты же знаешь. Мне так нужна была твоя поддержка! А ты… Ты решил, что все прошло? И будет, как раньше? Еще и через бабушку мной манипулируешь! Это просто подло, Марк Князев!

— Я?

Он смотрит на меня, как будто по-настоящему удивлен. Только я этому его взгляду ни капельки не верю.

— А разве это не так? Зачем эти разговоры про дом и про детей?

— Маша. Ей нужны позитивные эмоции. Сама же видишь, как она сразу ожила. Может, и правда, у нее смысл в жизни пропал. Я просто хотел помочь.

— Да? Или поставить меня в такое положение, из которого мне будет невозможно выйти! Ты решил, что после вчерашней ночи мы…

— Я понял тебя, Маш.

Лицо Марка становится хмурым. В глазах снова боль. Даже… Какое-то отчаяние.

— Прости. Я и правда подумал, что все у нас налаживается. Значит, ошибся.

— Марк.

Я вздыхаю, глядя сейчас в его глаза. Он и правда ведь старается. Но и я стараюсь. Очень. Понять и все переварить. Принять правильное решение!

— Давай пока оставим все, как есть. Не будем торопить события.

— Значит, я снова ночую под твоими окнами в машине? Этого ты мне запретить не сможешь. Мне очень жаль, что тебе показалось, будто я на тебя давлю. Это не так. Просто… Мне ведь тоже он нужен, Маш. Настоящий смысл жизни.

— Тебе пора в офис, Марк. Ты и так очень много времени проводишь не там.

Я быстро разворачиваюсь и почти бегу на выход из больницы.

Его взгляд просто прожигает спину. А я трусливо убегаю.

В эти последние дни Марк так старается, что мне кажется, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А если он и правда изменился? Все осознал?

Но и наш брак мне казался по-настоящему счастливым раньше. Я просто до безумия боюсь ошибиться. Если Марк снова меня предаст, а я ему сейчас поверю, второй раз я вряд ли смогу себя собрать по осколкам!