Глава 9

— Я всегда им интересовался. Очень, — Вит сжимает челюсти, не отрывая от меня взгляда. — А вот ты, Марк, мне кажется, даже не разбираешься в искусстве. Тебе интереснее цифры и стройки.

— Решетов. Ты сейчас. Что? Хочешь этим сказать?

— Совершенно ничего, — Виталий пожимает плечами. — Мы ведь о прекрасном сейчас говорим, так ведь? Всего лишь хочу сказать, что ты больше прагматик.

И почему мне кажется, что речь сейчас вообще о другом? И Вит именно сейчас намекает…

На других женщин моего мужа! Или у меня уже и правда паранойя?

— Маша. Пойдем отсюда.

Марк резко хватает меня за плечо.

Дергает так, что становится больно.

— Эй. Друг. Полегче.

Вит поднимается с места, и я вижу, как яростно схлестываются глазами мужчины.

Вокруг просто искрит дикая ярость. И… Почему-то у обоих.

— Это моя жена, если ты не забыл, Вит. Если кому-то и стоило бы притормозить, то не мне.

Черт.

Еще немного, и, похоже, они устроят здесь драку!

— Пойдем, Марк. Ты хотел мне что-то сказать?

Нет.

Сейчас я вовсе не забочусь о репутации моего мужа. О том, что этот прием ему нужен по бизнесу и он все провалит, если устроит скандал, я думаю далеко не в первую очередь. А вот сама в центре скандала оказаться совсем не хочу!

— Очень хотел, — шипит Марк, сверкая глазами.

Он в ярости? Серьезно? С чего бы это вдруг?

— Пойдем, Маша.

Он буквально волочит меня через весь зал.

По дороге я стараюсь, как и он, улыбаться знакомым и кивать в знак приветствия. Только вот улыбка получается деревянной.

Замечаю здесь всю компанию Марка. Олег Знаменский, еще один из его друзей и партнеров. Кир Амелин, известный на всю столицу адвокат. Интересно, у него хоть раз кто-то выигрывал судебный процесс? И получится ли у меня, если Марк все же будет против нашего развода?

Сестра Марка тоже здесь. Вижу, как изумленно распахиваются глаза, когда мы с Марком проносимся мимо нее, успевая только кивнуть. Тут и Виола, воспитанница его матери. Да и еще десятки, если не сотни, общих знакомых!

— Ты что творишь?

Шипит Марк, буквально заталкивая меня в какую-то подсобку.

— Я? Я что-то творю, Марк? Ты уверен? Ничего не перепутал?

— Да, черт возьми! Именно ты, Мария! Что ты устроила вообще? Что с собой сделала? Что это за дешевка, ммммм? Размалеванная, как….

— Притормози, Марк,

Отвешиваю ему такую звонкую пощечину, что у самой в ушах начинает звенеть. Рука взлетает сама. Прежде, чем я успеваю подумать.

— Притормози и придержи язык.

Цежу сквозь сжатые зубы, когда он изумленно прижимает руку к щеке.

— Или тебе напомнить, кто из нас ведет себя как…

— Да черт возьми, Маша!

Марк сжимает мою талию до боли. Резко впечатывается в меня всем телом из-за крошечного пространства этой каморки. Вжимает в стену, наклоняясь прямо надо мной.

— Зачем ты себя так изуродовала? Хочешь быть похожей на этих всех… Дешевок? Еще и разрез в этой красной тряпке такой, что даже фантазии не нужно, чтобы что-то представлять! Ты бы еще голая пришла! Хотя… Это хуже чем голая. Твоя красная тряпка словно для кобелей-быков предназначена. Тоже самое, что табличку бы на себя повесила с надписью «доступно»! И что ты с Витом устроила, а? Что? Хочешь мне отомстить? Переспать с моим другом? Мне назло, да? Или я, по-твоему, слепой?

— Значит, дешевки. Дешевки, да, Марк?! Тогда почему эти дешевки так и вьются вокруг тебя, а? Кажется, ты с такими и проводишь время, разве нет? Очень любишь срывать с них такие вот красные тряпки! Да ты сам дешевка в таком случае, черт тебя побери!

— Я вынужден с ними вежливо общаться. Ради бизнеса, — цедит сквозь сжатые зубы, сверкая глазами. — Ради. Бизнеса, Мария! А ты моя жена. И не должна в такое себя превращать, черт тебя дери! Что у тебя с Витом? Давно это началось? Если он целую галерею купил, чтобы твои картины выставить!

— Прекрати, — шиплю, с трудом сдерживаясь. — Или я выцарапаю тебе глаза. Клянусь, Марк. Я именно так и сделаю! И вообще. Не забывай, пожалуйста. Я не собираюсь с тобой жить после всего, что ты сделал! Я практически уже свободная женщина! И на этот прием я пришла только потому, что ты очень. Очень меня об этом просил! Правда, я совсем не понимаю, зачем тебе это было нужно. Ты ведь даже не заметил меня! Ворковал со своими… Как ты сказал? Дешевками!

— Черт, Мария! Да я тебя даже не узнал! Потому что моя жена… Моя жена другая, черт возьми!

— Марк, у вас там все в порядке?

За дверью слышится голос Руслана.

— Нам нужно завершить эти гребанные переговоры. Вас с Марией все ждут уже. Всем не терпится познакомиться с твоей женой.

— Сейчас идем, Рус. Дай минуту.

Марк долго смотрит на меня. Взъерошивает волосы.

Явно видно, что он не готов так быстро закончить наш разговор.

— Нам пора.

Беру себя в руки и смотрю на Марка максимально холодно.

— Разве не за этим мы здесь? Или для того, чтобы выяснять отношения в подсобке? Если тебе не нужен этот контракт и мое присутствие, то я сейчас же уезжаю.

— Ты. Моя. Жена.

Рычит Марк, снова обхватывая мою талию.

— Не забывай об этом, черт возьми!

— Марк! У вас просто очаровательная жена. Позвольте представится. Ян Рудовский.

Мужчина средних лет распахивает руки, как будто собирается меня обнять.

Но ловит прожигающий, прямо грозный взгляд Марка и тут же отпускает руки, делая шаг назад.

— Теперь понимаю вас. Вы держали ваше сокровище втайне. И это неудивительно. На такую красоту слишком много охотников может найтись.

— Мы с женой верны друг другу. Какое мне дело до разных там ценителей красоты?

Холодно цедит Марк сквозь зубы.

— Конечно, конечно, простите меня, Мария. Все верно. Настоящая семья крепка. И ее ничто не в состоянии разрушить. Просто Марк так долго вас прятал, что я уже было подумал, что его семейный статус это выдумка. Ради того, чтобы заполучить со мной контракт.

Он добродушно посмеивается и приглашает всех к столу.

— Еще один наш партнер. Вадим Зимин. А вот он может только мечтать о семейных ценностях, когда речь заходит о его дочери. Римма проявляет похвальный интерес к бизнесу, но слишком мало интереса к свиданиям и молодым людям своего возраста. А ей бы на свидания бегать, а не с нами о делах слушать.

— Моя дочь учится на экономическом, — мрачно цедит этот самый Зимин, буравя меня глазами.

— Поэтому и старается научиться у отца. На практике. Пока я жив, нужно учиться ей.

Ага. Видела я, какой интерес его дочурка на самом деле к делам и бизнесу проявляет! Совсем ей неинтересно с теми, кто ей по возрасту подходит. Хочет отхватить себе в мужья уже готового миллионера. Причем, явно моего.

И папочка явно именно на это делает ставку. Вон, как глазами меня сверлит!

Похоже, тоже надеялся, что Марк на самом деле не женат, и все это придумал.

— У вас же нет пока детей?

Зимин изучающе скользит по мне взглядом, пока Марк отодвигает стул, чтобы я заняла место за столом.

— Мы решили, что пока наши усилия лучше вложить в работу, — Марк берет меня за руку и мягко поглаживает. — Мария со мной согласна. Но мы уже планируем большую семью. Я уже даже дом начал строить.

— Ну, — Зимин машет рукой, как будто отгоняя какую-то навязчивую муху.

А я под этим взглядом еле сдерживаюсь, чтобы не накрыть живот рукой.

— Планы это еще не дети. А у нас семейная концепция. Номера и отдых в нашей сети, питание и развлечения нужно подготовить именно для детей. Причем, разного возраста. Чтобы и малышам было весело и нескучно и детки повзрослее смогли найти для себя что-то полезное. Это очень трудно сделать, пока своих детей нет. Тут нужно понимать их психологию. И интересы. Поверьте, Марк, теперешние дети очень сильно отличаются от того, каким были в детстве вы. А через лет пять станут отличаться уже и от теперешних. Кстати. Раз уж речь зашло о детях и про обучение. Вы ведь могли бы взять мою дочь к себе на стажировку? Я все-таки отец, и не могу, конечно же, относиться к ней объективно. А вот вы очень бы меня выручили, взяв ее. К себе. Поблажки были бы минимальными, и, конечно же, ваш взгляд быстро определит, где у нее бреши в вопросах практики.

Черт! Я реально на грани от того, чтобы взорваться!

Он ведь сейчас практически прямым текстом подсовывает под Марка эту свою Римму!

Даже не намекает! Почти прямо говорит, что, раз у нас нет детей, то и жена может подвинуться! И что ее пора заменить.

— Малыш. Все в порядке?

Марк явно чувствует, как я напрягаюсь.

Успокаивающе поглаживает мою руку и мягко целует в висок.

— Прошу прощения. У моей жены бабушка заболела. Он немного устала. И волнуется за нее. Так что там насчет стажировки?

— Римма могла бы приступить даже завтра.

Зимин кривится, когда Марк целует меня, но нагло продолжает переть. Как танк.

— Вы знаете, Вадим, вы вот сейчас очень правы. Сложно быть объективным. Когда речь идет о своих. Я ведь тоже не смогу к вашей дочери относиться, как к случайному человеку. Мне кажется, самый лучший вариант устроить ее к кому-то, с кем у вас нет никаких общих дел. Это будет наиболее для нее полезно. О. А вот и Кир.

Марк машет рукой, как будто бы и не замечая, что Зимин начинает раздуваться, как индюк. Даже багровеет от злости.

— Кир, мы здесь. Думаю, остальную часть переговоров лучше сразу проводить с моим адвокатом. Чтобы он уловил суть и смог уточнить все необходимый вопросы.

Зимин со злостью начинает ковырять десерт в своей тарелке. Так, как будто на его месте представляет или меня или Марка. И пытается кого-то из нас расчленить.

Остальной вечер мы почти весь проводим на этих переговорах.

К нам присоединяется и Вит, все же он партнер Марка. Хоть Марк и одаривает его таким взглядом, что другой бы уже сполз под стол. Мужчины обсуждают финансовые и юридические детали.

Но, кроме них, идеи для того, что будет лучше и интереснее для детей.

— А вы, Мария, что думаете? Нам нужен женский взгляд. Он нам даже необходим.

Я начинаю, и… Неожиданно увлекаюсь.

Описываю детское меню, декоры номеров и комнат для игр в ресторанах, разные развлечения.

— Ой. Простите. Я заболталась.

В какой-то момент понимаю, что говорю уже полчаса, а все на меня просто смотрят.

— Ну почему же? У вас прекрасные идеи, Мария. Быть может, вы присоединитесь к нам, когда все это мы будем воплощать уже в реальности?

Ян Рудковский мне определенно нравится. И, похоже, он и правда заинтересовался моими идеями, а не слушал только из вежливости.

— Если позволит время.

Я ехидно улыбаюсь Марку. Назло.

— Вы чем-то заняты? У вас собственный бизнес?

— Я пишу картины. Правда, у меня был некоторый перерыв, но теперь… Теперь я собираюсь вернуться к ним. Чувствую наконец прилив вдохновения.

— Судя по тому, как смотрит на вас ваш муж, он способен вдохновить вас на целую галерею!

Ян добродушно кивает.

Я улыбаюсь еще шире. Кир начинает кашлять в кулак, а Марк натурально и неприкрыто скрипит зубами.

Зато Вит смеется, и тут же они с Марком пересекаются взглядами так, как будто уже началась драка.

— Вы правы, Ян. Настоящий мужчина всегда вдохновляет.

И с чего это вдруг Марк так сильно сжимает сейчас мою руку, как будто собирается ее оторвать?

Мы возвращаемся домой в напряженном молчании.

Кажется, оно прямо таки трещит в воздухе, заполняя весь салон машины.

Марк слишком крепко сжимает руки на руле. Так, что он, кажется, в любой момент просто разлетится в щепки!

— Маша.

Дергает на себя, как только мы оказывается в квартире.

— Прости, Марк. Я устала. В душ и спать. Очень надеюсь, что тебя здесь не будет, когда я выйду из душа. И не трогай меня, пожалуйста. Не прикасайся. Мы уже не на людях. Свою роль я отыграла, как ты и просил.

— Что? В смысле? Не будет?

— Ну, у тебя же есть квартира, в которой ты остаешься ночевать, когда слишком задерживаешься на работе. Или выпиваешь. Возле офиса. Ты мог бы переночевать там.

Быстро прохожу в нашу спальню мимо остолбеневшего Марка.

А он что думал? Один вечер, в котором я буду играть в счастливую семью, и все забылось? Как бы не так!

Хватаю халат и чистое полотенце.

Быстро захожу в ванную, запирая за собой дверь.

Откручиваю кран, забираясь под упругие струи воды.

Мне хочется смыть с себя все. Себя саму. Свою прежнюю жизнь! Все!

Но, кажется, даже сквозь ударяющие сверху струи, я чувствую тяжелое дыхание Марка.

Намыливаюсь, отчаянно тру все тело мочалкой. Так, что оно начинает гореть.

— Да черт возьми!

Дверь просто вылетает от мощного удара.

Не успеваю ни вздрогнуть, ни прикрыться, как Марк оказывается рядом. Прямо под струями воды. В одежде.

— Не смей!

Выбрасываю руки вперед, но это не помогает. Он с силой прижимает меня к себе. Зарывается пальцами в мокрые волосы. Впечатывается в меня всем телом.

— Прости меня, Маша. Прости.

Марк как безумный лихорадочно шепчет. Скользит руками по моей коже.

— Прости. Я не представлял, что так… Что настолько… Так сильно сделал тебе больно. Так сильно, что ты… Не ломай себя, пожалуйста. Я умоляю тебя. Ты же… Ты же такая особенная. Ты ведь совсем другая. Что ты с собой сделала? Не мсти мне так, Маша. Этот новый вид, Виталий… Тебе же самой будет потом больно. И противно. Не ломай себя. Прошу.

Марк тяжело дышит. Лихорадочно гладит меня. По лицу, по плечам.

— Прости меня, Маша. Прости. Я просто идиот. Только оставайся. Собой. Малыш. Моя малышка.

— Выйди пожалуйста, Марк.

Цежу ледяным голосом, собирая все свои силы.

— Нет. Маш. Подожди. Не гони меня. Прошу… Ты ведь особенная. Ты… Совершенно другая. Не делай этого с собой. Ты же себя сейчас всем этим топчешь! А потом не соберешь!

— Я?! Это ты! Это ты, Марк, черт тебя побери, Князев! Ты все растоптал! К чертовой матери! Я была тебе удобной? Да?! Ну конечно! Удобная Маша. Которая посвятила всю себя тебе! Которая только и делала, что тебя ждала и любила! А теперь все! Все, черт тебя раздери, Марк! Той Маши больше нет! И больше никогда не будет!

— Перестань.

Я дергаюсь, но Марк обхватывает мои скулы рукой.

Покрывает все лицо быстрыми поцелуями.

— Перестань, Маша. Ты не понимаешь сейчас, что творишь.

— А ты? Ты понимал, что творил вообще? А? Раз я для тебя такая особенная? Такая уникальная? Так какого черта ты… С ней…

Я задыхаюсь. Задыхаюсь, черт возьми!

— И все эти остальные? Они же липнут к тебе! Думаешь, мне было так приятно быть в этом зале? И думать. С кем из них у тебя что-то было? С половиной тех женщин? Я же видела, как они на тебя смотрели! Или больше, чем с половиной? На один раз? Или у тебя постоянные любовницы?

— Маша. Перестань.

Марк отшатывается от меня.

Продолжает удерживать и только пронзительно смотрит немигающим взглядом. В его глазах сейчас … Боль? Или мне только кажется? Может, я опять придумываю себе все. Как придумала себе своего идеального Марка. И нашу счастливую семью.

— Я все поняла, Марк.

Устало откидываюсь на кафель стены.

— Все очень ясно. Жена, семейный очаг. Дети. Для этого я тебе подхожу. Такая. Какой была. А для всего остального… Для остального, для развлечений у тебя вот такие… Другие… Такие, какой ты не хочешь меня видеть!

— Маша. Не нужно.

Лицо Марка и правда искривляется, как от боли.

— Не нужно. Так. Те… Они просто дешевки. И ты права. Для семьи и для жизни нужны совсем другие женщины. Ты. Для семьи мне нужна ты. Только ты. Я не знаю, как у тебя вымолить прощение. Черт. Просто не знаю. Просто. Прошу. Поверь мне. Я больше никогда не причиню тебе боли. Никогда ничем не обижу.

— Ты клянешься?

Судорожно сжимаю руки в кулак. Так, что ногти прорезают ладонь до крови.

— Клянешься, Марк? Что такого больше не повторится? Что ты никогда, до конца нашей жизни не заведешь больше никакой интрижки на стороне? Даже на один раз?

— Клянусь.

Марк не мигает. Смотрит мне в глаза тяжелым, больным взглядом.

— Клянусь, Маша. Ты и наша семья мне слишком дороги. Это самое важное для меня. Я ничего. Никогда больше не допущу такого, из-за чего мог бы тебя потерять. Я был идиотом. Просто… Просто не думал. Но теперь… Теперь все будет иначе. Даю слово.

— А ты клянешься мне. Что с этой… Что это было всего один раз? И только с одной?

Марк долго смотрит на меня. Все тем же немигающим взглядом. Его кадык резко дергается, а по лицу снова проносится боль.

Повисает слишком долгая пауза.

— Нет.

Наконец тихо отвечает Марк, и этот звук на грани слышимости оглушает. Становится громче, чем удары падающей на нас сверху воды. Громче, чем грохот двери, когда она слетела с петель.

— Уходи, Марк.

— Маша…

— Просто. Сейчас. Уходи.