Глава 12

Суд над Никитой состоялся двадцать пятого сентября. К сожалению, Денис не мог на нем присутствовать, в это время он еще находился в санатории, где проходил реабилитацию. На заседание я поехала вместе с Жигаловым. Как не хотелось мне видеть Никиту еще раз, но я должна была это сделать ради Дениса. Муж изводил меня сообщениями, все спрашивал, как и что происходит. В перерывах я отвечала Денису, но во время самого заседания не брала телефон. Вина Никиты была бесспорна, и все же адвокату удалось затянуть суд. Денис попросил его об этом, надеясь встретиться с сыном и его матерью еще в следственном изоляторе. Следующее заседание перенесли по техническим причинам, которые не раскрывались. В итоге к десятому декабря на скамье подсудимых рядом с Никитой должна была сидеть его мать. За это время Денис встал на ноги и уже неплохо ходил, пусть и с помощью трости. На этот раз он сам пришел в следственный изолятор, чтобы встретиться с сыном и его матерью. Разговор предстоял непростой, и я в качестве поддержки мужа сидела в машине рядом со зданием СИЗО. * * *Денис вошел в допросную, где его ждали Никита, Ирина, знакомый ему следователь прокуратуры и адвокат, которого он нанял для сына. – Здравствуй, сын, – сухо поздоровался Харитонов. Никита только бросил на отца злой взгляд, не сказав ни слова. – Не ожидал я от тебя такой подлости. Не ожидал, – мрачно протянул Денис. – Мстить он задумал, мститель чертов. Наверное, за то, что купил тебя новорожденным у матери и не дал ей отдать тебя в детский дом? – Не слушай его, сынок, – встрепенулась Ирина Тимченко. – Он специально сейчас будет оговаривать меня. Я никогда не делала подобного! Я любила тебя, а твой эгоист отец забрал тебя у меня и выкинул меня из твоей жизни, – оправдывалась женщина, гневно сверкая глазами в сторону Дениса. – Мама права, отец. Хватит лжи, – все же заговорил Никита, с ненавистью смотря на отца. – Ты постоянно мне лгал, говорил, что мама сама отдала меня тебе. Но это неправда. Это ты забрал меня у мамы. Ты виноват в том, что я вырос без материнской любви… – Материнской любви тебе не хватало? – перебил его Харитонов-старший. – От той, кто тебя называл отродьем и спиногрызом? – Хватит! Я не поверю тебе! – прорычал парень. «Была бы моя воля, я бы показал этому рохле, кто сильнее, – подумал Никита. – Вон ведь на ногах еле стоит. И туда же – приперся отношения выяснять!» – Никочка не поверит тебе, Денис, – произнесла Ирина, не скрывая самодовольной улыбки. – Никочка? Замечательное имя для высоковозрастного балбеса, – хмыкнул Харитонов. – И с чего это ты, Ира, поменяла отношение к сыну? То продаешь его и пишешь отказную, то внезапно у тебя появляются материнские чувства к нежеланному ребенку? С чего такая перемена? Или дело в деньгах? Поэтому ты втянула Никиту в преступление? – Я всегда любила Ника, он мой единственный сын. Разве может быть иначе? – не отступала от своей линии мать-кукушка. – А отказную ты заставил меня написать, угрожал выбросить на мороз новорожденного сына. – Ну и фантазия у тебя, – усмехнулся Денис. – Это все ты виноват! – гневно твердила женщина. – Значит, ты не помнишь, как требовала от меня денег за сына, а позже получила немаленькую сумму баксов? – еще раз спросил старший Харитонов. – Ты заставил написать отказную на сына, а потом выкинул из особняка в том, в чем я была, – гневно прокричала Ирина. – Какие удивительные подробности, – мрачно проговорил Денис. – А я и не знал, что двадцать один год назад у меня был особняк. – Ну, ошиблась, и что с того, – отмахнулась от него женщина. – В любом случае я говорю правду. – Это не так. – А ты докажи, – насмешливо заявила Тимченко. – Докажу, – жестко сказал Харитонов. – Как знал, что доказательства мне пригодятся. С такой интриганкой, как ты, надо подстраховываться. – Не лги, Денис. Не у тебя никаких доказательств, – опять самодовольно улыбнулась Ирина. Денис молча поставил на стол планшет и включил на нем видео, снятое двадцать один год назад. На экране появилась молодая женщина с ярким макияжем, на ней было надето ярко-алое платье, которое плотно облегало ее выдающиеся формы. В этой отвязной красотке сложно было не узнать нынешнюю Ирину Тимченко, сидевшую с видом обиженной гордости. – Мне не нужно твое орущее отродье, забирай его, или отдам в детский дом, – пригрозила Ирина. – Надоел он мне, все орет и орет, горластая зараза. – Так давай я заберу ребенка, – спокойно ответил молодой Денис Харитонов. – Ну уж нет, мы договаривались о хорошей сумме баксов и квартире в Питере, – фыркнула красотка. – Я что, зря мучилась девять месяцев, носила в себе этого мелкого гада? А потом еще в муках рожала его, и все зря? Ну уж нет. Сначала деньги, потом получишь своего спиногрыза. – Это ты так о собственном сыне? – И что такого? Я вынашивала и рожала его только для того, чтобы продать тебе подороже, – с вызовом заявила красотка. – Иначе, думаешь, он мне нужен? Продай свою фирму, займи деньги у родителей или у дяди, продайте дачу и навороченный автомобиль твоего папаши. Мне наплевать, где ты возьмешь эту сумму. Мне нужны деньги. Денис положил на стол папку с документами, банковскую карту и связку ключей. – Хорошо, Ира. Вот карточка, деньги на ней, это документы на квартиру и ключи от нее. Но прежде чем ты все получишь, подпиши отказ от сына. Нотариус, который ждет в соседней комнате, все подпишет и завизирует. Я хочу, чтобы ты больше не имела к моему сыну никакого отношения, – категорично добавил он. Красотка, бросив брезгливый взгляд на младенца, лежащего в детской люльке, сказала: – Да не нужен мне твой мелкий засранец! Я все подпишу. Видео завершилось, Харитонов-старший выключил планшет и убрал его в черный кожаный портфель. – Думаю, всем все понятно. Доказательств хватает? – сухо спросил он. Ирина отвернулась и обиженно надула губы. Только ее вид оскорбленной невинности уже не трогал никого. Никита сидел бледный и продолжал смотреть на стол, где еще недавно стоял планшет. – Если можно, то я добавлю кое-что к видео, – неожиданно произнес следователь. – Отказ от сына Ирина Тимченко подписала, копия документа есть в деле. Также мне известно, как непросто получилось у Дениса Аркадьевича собрать нужную сумму для выкупа сына. Хорошо, что у господина Харитонова светлая голова, благодаря своей тогда еще небольшой, но перспективной фирме он смог раздать долги за пять лет. – Верно, – кивнул Денис. – Самым простым оказалось – переписать на Ирину квартиру в Питере, которая досталась мне от бабушки. Никита побледнел еще сильнее, прикрыл глаза и спустя пару минут резко открыл их и запрокинул голову вверх, чтобы скрыть выступившие слезы. Казалось, парень был раздавлен правдой. Все молчали, давая ему возможность осмыслить услышанное. Наконец парень заговорил хриплым от волнения голосом. – Зачем ты обманула меня? – спросил он у матери. – А что такого? Я твоя мать, и от того, что я написала какие-то бумаги, ничего не поменялось, – фыркнула Ирина, так и не глядя на своего еще недавно любимого сына. – Ты выносила меня только для того, чтобы продать отцу? – настаивал на ответе молодой человек. – Да. А что? Мне нужны были деньги. Я сделала себе пластику, после родов мне необходимо было привести себя в порядок. – Ты все перевернула с ног на голову, заставила меня пойти на убийство отца… – Тебя никто силой не тянул это делать, – оборвала она сына. – Ты ненавидел отца еще до нашей встречи. Постоянно твердил, что Денис тебя не любит, что тебе, бедному несчастному мальчику, не хватало его родительской заботы, – язвительно произнесла Ирина, скривив губы в усмешке. – Я и не думала, что Харитонов может вырастить такого меркантильного циника. Все тебе было мало… – Хватит, – теперь уже Никита прервал мать. – Я уже понял, что нет на свете большего идиота, чем я. Он еще немного помолчал, видимо, собирался с духом, чтобы извиниться перед тем, кто жизнь положил ради него. – Прости меня, отец, – наконец выдавил Никита из себя. – Простить? – горько поинтересовался Денис. – Считаешь, это возможно? Скажи, Ник, чего тебе не хватало? Да, я был занят работой, не так часто мог уделять тебе внимание. Но я старался: у нас с тобой были общие выходные, поездки в горы, каждый год ездили на море. Этого было мало? – Прости, я идиот. Я ревновал тебя к Ромке и считал его недостойным твоей родительской любви. Он же тебе никто, а ты его привечал наравне со мной. – Да, Рома был моим пасынком, приемным сыном. Лишь недавно я узнал, что Роман – мой родной сын, – не стал скрывать правду Харитонов. Никита поднял на отца взгляд, полный боли. – Сейчас он заменит тебе меня? – протянул он. – Опять ты за свой цинизм взялся. Ник, что ты несешь? Ты мой сын! Я менял тебе пеленки, мыл в детской ванночке, кормил из бутылочки. Кем бы ни был Ромыч, ты не перестанешь быть моим сыном, – в сердцах выпалил Денис. – И за это ты решил меня убить? – Пап, прости, – хрипло протянул парень, уже не скрывая слез. – Я не знал всего… Неправ был… – Ты жил в выдуманном мире, мнил себя выше других, унижал и третировал слабых, – чеканил слова старший Харитонов. – Ради мести ты планировал жениться на девушке, которая мне понравилась. Ты хотел стать у нее первым, а после выбросить из своей жизни, унизив и оскорбив невинную душу. Ладно, твоя выдуманная месть мне, но Марта-то тебе чем не угодила? В чем она провинилась? В том, что я полюбил ее? – Я виноват перед Мартой. Не думал, что моя месть зайдет так далеко. Хотел всего лишь поиграть с девчонкой, создать видимость того, что она мне нравится, – выпалил парень, тут же остановился и повторил. – Идиот я был. – У тебя теперь будет время все обдумать, переосмыслить. Возможно, когда-нибудь я и прощу тебе то, что ты натворил. Но не сейчас, – горько произнес Денис. – Адвокат у тебя хороший, я позаботился об этом. Но наказание ты получишь сполна. Все, что заслужил. – Пап, не бросай меня, – с мольбой в глазах произнес Никита. Харитонов мрачно посмотрел на своего избалованного сына и подумал: «Что бы ни было, Никита – мой сын. Я никогда не смогу отказаться от него». Мужчине было больно видеть сына в СИЗО и знать, что скоро он попадет в тюрьму. Больно и горько. Но и показывать свою слабость нельзя. – Я буду следить за тобой. Куда ты попадешь, в какую тюрьму отправят. Если что, помогу. Но ты не думай, что тебе сойдет с рук еще какая-нибудь глупая выходка. Игры кончились, Ник. Малейшее правонарушение – и я посодействую тому, что тебе увеличат срок, – жестко завершил Харитонов, еще раз пристально посмотрел на сына и вышел из допросной.