Глава 13

Светлана…

 

Две недели между судебными заседаниями превратились в испытание, которого я не ждала. Толик молчал — ни звонков, ни появлений у офиса, ни попыток связаться с Колей или Аллой. Его адвокат Жуков подал прошение о переносе заседания по состоянию здоровья подзащитного — «нервный срыв, депрессия, невозможность присутствовать в суде». Судья отказала. Заседание назначили на пятнадцатое марта — через три дня.

Я сидела на кухне с чашкой зеленого чая — Олег приучил меня пить его по вечерам вместо черного, чтобы «нервная система не шаталась» — и смотрела на капли дождя, стекающие по стеклу. Ранняя весна в этом году выдалась промозглой. Дожди, ветра, тучи, которые неделями не открывали солнце. Как будто природа замерла в ожидании чего-то важного.

— О чем задумалась? — Олег вошел на кухню, сел напротив, налил себе кофе.

— О предстоящем заседании, — призналась я. — О том, что судья все-таки может принять сторону Толика.

— Не примет, — уверенно сказал он. — У нас есть доказательства, свидетели, показания Полины, запись с камер в квартире Коли. Судья видит, кто есть кто.

— Судьи бывают разными, — я покачала головой. — Мой адвокат рассказывал, что одна судья в соседнем районе всегда принимает сторону мужчин, потому что сама разведена и ненавидит женщин.

— Наша — не такая, — Олег взял меня за руку. — Я ее знаю. Она справедливая.

— Сколько можно говорить «я знаю»? — я посмотрела на него с легким раздражением. — Ты не можешь знать всех.

— Могу, — он усмехнулся. — Я бизнесмен. Я должен знать, с кем имею дело.

— Ладно, спорить с тобой бесполезно, — я выдохнула. — Как там Даша? Давно ее не слышно.

— Уехала к подруге на выходные, — напомнил Олег. — Ты забыла? Она вчера говорила.

— Забыла, — я провела рукой по лбу. — Память стала дырявая. Все эти суды, нервы, твой бывший муж...

— Не мой, — перебил он. — Твой бывший. Скоро совсем — бывший.

— Ты ревнуешь? — удивилась я.

— К прошлому — нет, — он покачал головой. — К будущему — нет. Я просто хочу, чтобы ты была свободна.

— Я свободна, — я сжала его ладонь. — Давно.

— Бумажка — не главное, — согласился он. — Но она нужна, чтобы начать новую жизнь.

— Ты предлагаешь мне начать новую жизнь? — я прищурилась.

— Я предлагаю тебе быть со мной, — он посмотрел мне в глаза. — Не как временная гостья. Как женщина. Как любимая. Как... жена, в конце концов.

Я замерла.

Жена.

Он сказал это вслух.

— Ты делаешь мне предложение? — спросила я, чувствуя, как колотится сердце.

— Пока нет, — он улыбнулся краешком губ. — Я хочу, чтобы ты сначала закончила старую историю. А потом... потом мы поговорим.

— О чем?

— О нас, — он поцеловал мою руку. — О нашем будущем. О том, как мы хотим его видеть.

— А ты его видишь?

— Каждый день, — ответил он. — Как ты просыпаешься рядом, как пьешь кофе утром, как смеешься, когда Даша шутит. Как мы гуляем с Софой в парке, как стареем вместе.

— Ты слишком много планируешь, — я покачала головой. — Жизнь любит вносить коррективы.

— Пусть вносит, — он пожал плечами. — Главное, чтобы ты была рядом.

— Я буду, — пообещала я.

— Тогда о чем разговор?

Ни о чем.

Мы просто сидели, держась за руки, и слушали дождь.

На следующий день приехала Алла.

Одна, без Коли и Софы — дочь была в школе, муж на работе. Она выглядела уставшей, но спокойной. За те две недели, что прошли после нападения Толика, она словно повзрослела на несколько лет. Исчезла прежняя высокомерная невестка, которая смотрела на меня свысока. На ее месте была женщина, прошедшая через страх и нашедшая в себе силы не сломаться.

— Светлана Витальевна, — начала она, садясь на диван в гостиной, — я пришла поговорить.

— Слушаю, — я села напротив, Олег удалился на кухню, чтобы не мешать.

— Коля боится идти в суд, — сказала Алла. — Он говорит, что не сможет смотреть на отца, давать против него показания. Что это предательство.

— Он прав, — кивнула я. — Это предательство. Но иногда предать того, кто сам предал — это не грех, а справедливость.

— Я ему то же самое говорю, — Алла вздохнула. — Но он упрямый. Как бык.

— Он твой муж, — я пожала плечами. — Тебе виднее, как его убедить.

— Я не могу его убедить, — Алла покачала головой. — Я только могу быть рядом. Поддерживать. И молиться, чтобы он принял правильное решение.

— А какое — правильное? — спросила я.

— Правильное — это то, которое не даст ему мучиться потом, — Алла подняла на меня глаза. — Если он не даст показаний, Толика не посадят. Он будет продолжать угрожать, появляться у дома, может, опять поднимет руку. А если даст — посадит отца. И будет винить себя до конца жизни.

— Что же делать?

— Я не знаю, — она развела руками. — Поэтому и пришла к вам. Вы его мать. Вы знаете его лучше.

Я задумалась.

Коля всегда был мягче Юры. Более ранимый, более зависимый от чужого мнения. Он боялся осуждения — отца, жены, коллег. Боялся сделать шаг, который не вписывается в рамки «правильного сына».

— Я поговорю с ним, — сказала я наконец. — Сегодня же.

— Спасибо, — Алла выдохнула. — Я знала, что вы поможете.

— Не за что, — я встала, обняла ее. — Мы — семья. Семья должна держаться вместе.

— Даже такая странная? — усмехнулась она.

— Даже такая, — кивнула я.

Алла уехала, а я пошла на кухню, где Олег читал новости на планшете.

— Ты слышал? — спросила я.

— Да, — он отложил планшет. — Коля боится давать показания.

— Я должна с ним поговорить.

— Я отвезу тебя.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы собрались и поехали.

Коля был дома — бледный, взъерошенный, с красными глазами, будто не спал несколько ночей. Увидев меня, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Мам, зачем ты приехала? — спросил он, когда мы сели в гостиной — я, он и Олег, которого я попросила подождать в прихожей.

— Поговорить, — я взяла сына за руку. — Об отце. О суде. О том, что ты боишься.

— Я не боюсь, — он отвел взгляд.

— Врешь, — я покачала головой. — Я тебя знаю. Ты всегда боялся, когда нужно было выбирать между ним и мной.

— Потому что вы оба дороги, — сказал он тихо. — И каждый раз, когда я вынужден выбирать, я теряю.

— Ты ничего не теряешь, — я сжала его руку. — Ты приобретаешь. Себя. Свою самостоятельность. Умение принимать решения, не оглядываясь на отца.

— А если я ошибусь?

— Если ты ошибёшься, я буду рядом, — пообещала я. — Если отец осудит — я поддержу. Если мир отвернется — я останусь.

— Ты всегда так говоришь, — он всхлипнул. — А потом... потом уходишь.

— Я не ухожу, — я покачала головой. — Это ты меня выгоняешь.

— Я был дураком.

— Был, — согласилась я. — Но теперь ты умнее. И я верю, что ты примешь правильное решение.

— Какое — правильное?

— То, которое позволит тебе спать спокойно, — ответила я. — Не завтра, не через год — всю жизнь.

Он замолчал.

Я сидела рядом, держа его за руку, и ждала.

— Я дам показания, — сказал он наконец. — Не ради мести. Ради Софы. Чтобы она не боялась. Чтобы выросла в мире.

— Ты молодец, — я поцеловала его в лоб. — Я горжусь тобой.

— Нечем гордиться, — он покачал головой. — Я просто делаю то, что должен был сделать давно.

— Это и есть гордость, — я улыбнулась. — Когда понимаешь, что должен, и делаешь.

Мы обнялись.

Он плакал — уткнувшись в мое плечо, как в детстве, когда разбил коленку или потерял любимую игрушку.

— Всё пройдет, — шептала я. — Всё образуется. Ты только держись.

— Я держусь, — всхлипывал он. — С тобой легко держаться.

— Тогда держись за меня, — я гладила его по спине. — Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы вышли от Коли через час. Олег ждал в машине, листая новости.

— Ну как? — спросил он.

— Договорились, — я села рядом, откинулась на спинку. — Он даст показания.

— Молодец, — Олег сжал мою руку. — Ты смогла его убедить.

— Не я, — я покачала головой. — Он сам понял. Я только помогла.

— Ты — волшебница, — усмехнулся он. — Я давно это понял.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю, — он завел машину. — Едем домой?

— Домой, — кивнула я.

Дома нас ждал сюрприз.

Даша вернулась раньше и привела с собой Юру.

— Мам! — сын бросился ко мне, обнял, приподнял над полом. — Я слышал, что случилось! Ты как?

— Жива, цела, — я засмеялась, когда он поставил меня на пол. — А ты чего приехал?

— Как чего? — он нахмурился. — Мне Колька позвонил, сказал, что отец на тебя руку поднял. Я сразу на вокзал и к вам.

— Ты — мой герой, — я потрепала его по голове.

— Не герой, — он покраснел. — Просто сын.

— И Даша — герой, — добавила девушка. — Это я ей позвонила, когда вы уехали. Сказала, что бабу Свету ударили.

— Вы все — мои ангелы-хранители, — я обвела их взглядом. — Спасибо вам.

— Не за что, — хором сказали они.

Олег стоял в дверях, улыбаясь.

— Что ты там делаешь? — спросила я. — Иди к нам.

Он подошел, встал рядом, обнял меня за плечи.

— Вот так, — сказал он. — Вся семья в сборе.

— Какая семья? — удивился Юра.

— Та, которую мы создали, — ответил Олег. — Твоя мать, я, моя дочь. Вы. Все, кто дорог.

— Вы серьезно? — Юра переводил взгляд с меня на Олега.

— Серьезно, — кивнула я. — Олег — мой мужчина. И я хочу, чтобы ты это принял.

— Я принял, — Юра пожал плечами. — Он нормальный мужик. Лучше отца, во всяком случае.

— Юра! — я возмутилась.

— Что? — он невинно захлопал ресницами. — Я правду говорю.

Олег рассмеялся.

— Мне нравится твой сын, — сказал он.

— Мне тоже, — я вздохнула. — Хотя иногда он невыносим.

— Это я в мать, — парировал Юра.

— А я в отца, — добавила Даша.

— В какого? — удивился Юра.

— В лучшего, — она посмотрела на Олега. — В единственного.

Мы засмеялись.

Напряжение последних дней ушло.

Осталась только радость.

Вечером, когда Даша и Юра ушли в гостиную смотреть кино, мы остались на кухне вдвоем.

— Ты счастлива? — спросил Олег.

— Да, — ответила я. — Странно, но да.

— Почему странно?

— Потому что у меня куча проблем, — я развела руками. — Суд, бывший муж, который ненавидит меня, сын, который только начал меня понимать. А я — счастлива.

— Потому что ты дома, — сказал он. — У нас.

— У тебя, — поправила я.

— У нас, — повторил он твердо. — Слышишь? У нас.

Я посмотрела на него — на его сильные руки, обнимающие меня, на его глаза, в которых светилась любовь — и поняла: он прав.

У нас.

Не у него, не у меня.

У нас.

— Когда будет суд? — спросил Олег.

— Через два дня, — ответила я. — Адвокат сказал, что вынесут решение в тот же день.

— Дай бог, — он поцеловал меня в висок. — Я буду с тобой.

— Знаю, — я прижалась к нему. — Ты всегда со мной.

— Всегда, — пообещал он.

Мы сидели, обнявшись, и слушали, как за окном шумит ветер.

Весна никак не могла победить зиму.

Но сегодня я чувствовала — скоро.

День суда наступил быстрее, чем я ожидала.

Утром меня разбудил звонок — Лев Трофимович.

— Светлана Витальевна, — сказал он без предисловий, — ваш бывший муж написал явку с повинной.

— Что? — я села на кровати, не веря своим ушам.

— Явку с повинной, — повторил адвокат. — Он признал факт шантажа Полины, попытку подкупа свидетелей и нанесение вам побоев.

— Зачем? — я не понимала. — Зачем он это сделал?

— Хочет смягчить приговор, — объяснил Штерн. — Его адвокат посоветовал: если он признает вину до суда, ему дадут условный срок.

— А Коля?

— Коле не придется давать показания, — сказал адвокат. — Явка с повинной — это почти готовый обвинительный приговор. Ваш сын может не мучиться.

— Это хорошо, — выдохнула я. — Очень хорошо.

— Но бракоразводный процесс продолжится, — напомнил Штерн. — Имущество, внучка, алименты. Суд сегодня в десять.

— Я буду.

Я отключилась и посмотрела на Олега. Он уже не спал, лежал рядом, приподнявшись на локте.

— Он написал явку с повинной, — сказала я.

— Я знаю, — ответил Олег.

— Ты знал?

— Мне позвонил адвокат час назад. Я не стал тебя будить.

— Ты мне не сказал?

— Хотел, чтобы ты выспалась, — он коснулся моей щеки. — Не сердись.

— Я не сержусь, — я покачала головой. — Я... не знаю, что я чувствую.

— Облегчение, — подсказал он. — Он больше не сможет тебе угрожать.

— Надеюсь, — я вздохнула.

— Уверен, — Олег встал, потянул меня за руку. — Давай собираться. Нас ждет большой день.

— Большой день, — повторила я.

Мы оделись, вышли на кухню.

Даша и Юра уже сидели за столом — напряженные, бледные. Они знали.

— Баба Света, — Даша подошла, обняла меня, — всё будет хорошо.

— Я знаю, — я погладила ее по голове.

— Мам, — Юра сжал мою руку, — я с тобой.

— Не надо, — я покачала головой. — Идите в суд не нужно. Я справлюсь.

— Но мы хотим поддержать, — возразила Даша.

— Поддержите потом, — я улыбнулась. — Дома. С тортом.

— С каким? — спросил Юра.

— С любым, — я пожала плечами. — Ваше дело.

Мы позавтракали, собрались и поехали.

Олег, как всегда, был рядом.

Здание суда встретило нас серостью и казенным запахом. Те же коридоры, те же двери, тот же пристав, который проверял документы.

— Проходите, — сказал он. — Скоро начнут.

Толик сидел на скамейке в коридоре — один, без адвоката. Увидев меня, он поднялся, сделал шаг навстречу.

— Света, — сказал он тихо.

— Что? — я остановилась.

— Я... я хотел извиниться. Еще раз. За всё.

— Ты уже извинялся, — я смотрела на него без злости. — Достаточно.

— Я знаю, что ты меня не простишь...

— Простила, — перебила я. — Давно. Живи спокойно. Только без нас.

— Я попробую, — он опустил голову.

— Пробуй, — я прошла мимо.

Олег взял меня за руку, повел к залу.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я просто устала враждовать, — ответила я. — Хочу жить в мире.

— И будешь, — пообещал он. — Я рядом.

Заседание началось ровно в десять.

Судья — та же женщина, что и в прошлый раз — вошла, села, открыла дело.

— Слушается дело Серебрянской Светланы Витальевны и Серебрянского Анатолия Сергеевича о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, — объявила она. — Истец, вы подтверждаете свое заявление о разводе?

— Да, — Толик сидел с прямой спиной, глядя вперед. — Я подтверждаю.

— Ответчик, вы согласны на расторжение брака?

— Согласна, — сказала я.

— Брак расторгнуть, — судья стукнула молоточком. — Переходим к разделу имущества.

Дальше была рутина. Квартира — пополам, машина — Толику, дача — мне, сбережения — поровну. Адвокаты спорили, судья решала, я сидела и слушала.

— Что касается внучки, Софьи Николаевны Серебрянской, — судья посмотрела на меня, — суд постановляет: оставить место жительства ребенка с отцом, Серебрянским Николаем Анатольевичем, и его супругой. Бабушка, Светлана Витальевна Серебрянская, имеет право на общение с внучкой без ограничений, в любое удобное для сторон время.

Я выдохнула.

Софа остается с Колей.

Но я могу ее видеть.

— Что касается искового заявления о клевете и шантаже, — судья перелистнула страницу, — в связи с явкой с повинной истца дело прекращается. Анатолий Сергеевич, вы предупреждены об уголовной ответственности за ложные показания.

— Предупрежден, — кивнул Толик.

— Суд окончен, — судья стукнула молоточком. — Решение может быть обжаловано в течение десяти дней.

— Мы не будем обжаловать, — сказала я.

— И я не буду, — добавил Толик.

Мы вышли из зала.

На улице светило солнце — впервые за много дней.

— Света, — окликнул меня Толик.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За годы. За сыновей. За то, что не дала меня посадить.

— Живи, — ответила я. — И не делай больше глупостей.

— Постараюсь, — он сел в машину и уехал.

Я смотрела вслед, чувствуя, как Олег обнимает меня за плечи.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — я улыбнулась. — Наконец-то.

— Поехали домой, — он взял меня за руку.

— Поехали, — согласилась я.

Мы сели в машину и уехали — в новую жизнь.

Без Толика.

Без судов.

Без страха.

Только мы.

Только любовь.

***

Светлана…

 

Дома нас ждал сюрприз.

Даша испекла торт — кривой, с неровной глазурью, но очень вкусный. Юра накрыл стол, поставил цветы, зажег свечи. Алла приехала с Софой и Колей, который сжимал в руках бутылку шампанского.

— За что пьем? — спросил он, когда все расселись.

— За свободу, — сказала я.

— За любовь, — добавил Олег.

— За семью, — закончила Даша.

Мы подняли бокалы, выпили.

Софа сидела у меня на коленях, обнимала за шею, шептала на ухо: «Бабуля, я тебя люблю».

— И я тебя, Софушка, — я целовала ее в макушку. — Очень.

— Ты теперь будешь жить с дядей Олегом? — спросила внучка.

— Наверное, да, — я посмотрела на него.

— Наверное? — он поднял бровь.

— Точно, — поправилась я.

— Ура! — Софа захлопала в ладоши. — У меня будет два дедушки!

— Один из них плохой, — напомнила Алла.

— Но дядя Олег — хороший, — твердо сказала Софа. — Он добрый. Он бабулю любит.

— Это правда, — подтвердил Олег. — Я очень люблю твою бабушку.

— А жениться на ней будешь? — спросила Софа.

Я замерла.

Олег усмехнулся.

— Обязательно, — ответил он. — Как только она согласится.

— Бабуля, соглашайся! — потребовала внучка.

— Софа, — я покраснела, — не сейчас.

— А когда?

— Скоро, — пообещала я.

— Я проконтролирую, — важно сказала девочка.

Все засмеялись.

Вечер прошел в тепле и смехе.

Мы ели торт, пили чай, болтали о пустяках.

И это было счастье.

Не громкое, не показное — тихое, домашнее, настоящее.

Поздно ночью, когда все разошлись, мы остались вдвоем.

— Сегодня был хороший день, — сказала я, глядя на огонь в камине.

— Лучший, — согласился Олег.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что был рядом, — я повернулась к нему. — За то, что не бросил. За то, что поверил.

— Я в тебя верю с первой встречи, — он взял меня за руки. — И буду верить всегда.

— Я люблю тебя, Олег.

— Я люблю тебя, Света.

Он поцеловал меня — нежно, долго, как в первый раз.

А потом подхватил на руки и понес в спальню.

— Что ты делаешь? — засмеялась я.

— Несу тебя в нашу постель, — ответил он. — Как в первую ночь.

— Но тогда ты нес меня, потому что я спала.

— А теперь я несу, потому что хочу быть с тобой, — он улыбнулся. — Разница есть?

— Есть, — я обвила руками его шею. — Я не сплю.

— Это даже лучше, — он закрыл за нами дверь.

Ночь обещала быть долгой.

И прекрасной.