Глава 31

Глава 31 Минуты медленно и мучительно перетекали в часы, превращались в вечность. Ожидание становилось невыносимым, настоящей пыткой. Клубок из жгучих эмоций, состоящих из страха, паники и неприятия действительности сменился звенящей пустотой. Казалось, чувства больше никогда не будут тревожить измученную душу Яны. Она сидела на скамейке перед треклятой дверью реанимации и сверлила ее немигающим взглядом. Сергей хотел ее как-то отвлечь, коснулся ладонью ее плеча, но супруга нервно скинула его руку резким движением. – Не трогай, – выдохнула девушка, продолжая созерцать выход из отделения. Муж не настаивал. Он беспомощно опустил руки на колени и тоже ждал. Наконец, к ним вышел Слава. Мужчина снял медицинскую маску и устало улыбнулся. – Операция закончилась, – сообщил он. Ермаковы не сговариваясь, рванули к нему. – Как Илюша? – боясь узнать ответ, спросила Яна. – Стабилен, но все еще очень тяжелый. Кровоизлияние мы купировали. Опухоль не трогали. Там не все так просто. Здесь просто нет нужного оборудования. – А врач из Москвы? – робко спросила Яна. Вячеслав кивнул. – Он уже здесь. Операцию мы закончили без него, но он сейчас все проверит, даст свои рекомендации. Не волнуйся! – А как теперь быть с завтрашним вылетом в Москву? – понимая, что об этом уже не может быть и речи, спросила несчастная мать. – Сейчас это просто невозможно, – покачал головой доктор, – транспортировать его сейчас нельзя ни в коем случае! Этого Яна боялась больше всего. Надежды на спасение мальчика таяли с каждой секундой. Слезы горохом покатились по ее щекам. Слава поспешил утешить ее. – Нам нужно немного подождать, вывести его из комы, потом уже будем назначать операцию. Не отчаивайтесь! Мы сделаем все возможное. Потянулись напряженные дни ожидания. Илюша пришел в себя после операции. Опасность не миновала, лишь на время отступила, продолжая висеть над головой смертельным орудием. Яну и Сергея пускали в реанимацию к сыну один раз в сутки на короткое время. Позволяли побыть вместе, пообщаться, поддержать друг друга. В первый раз Сергей опустился на стул рядом с кроватью ребенка и не смог сдержать, рвущиеся наружу рыдания. Мужчины не плачут? Нет! Это заблуждение. На самом деле они могут плакать, только не умеют этого делать. Часто сдерживают свою боль, загоняя ее как можно глубже, но в душе они испытывают муки и плачут сердцем, но если слезы все же вышли наружу, то измерить глубину этой боли очень сложно. – Прости меня, сынок, – шептал Ермаков, целуя пальчики рук сына, – прости! Я потерял так много времени, не был рядом с вами. Я готов умереть за вас! Только бы с тобой все было хорошо! Это меня так бог наказывает. Это моя вина… Яне слушала мужа, и ее сердце так же кровоточило от боли, как и его. Их сын мог покинуть родителей в любую минуту, каждая секунда могла стать последней для него. Для них всех! Илюша не отвечал отцу, он не мог говорить. Целая система трубок и проводов обвивали тельце мальчика. На лице была кислородная маска. Подвижными оставались лишь глаза. Он смотрел на родителей ангельскими голубыми глазами и будто просил у них прощения за то, что они сейчас плачут. К сожалению, быстро восстановиться после этой операции не получилось. Ко всему прочему добавилась пневмония. Так бывает довольно часто, когда пациент не может двигаться. Поэтому операция по удалению самой опухоли опять откладывалась. Яна почти не спала, почти не ела и не покидала больницу. Маришку забрала к себе мать Яны. Сергей был вынужден уезжать на работу, но каждый день приезжал в больницу, чтобы увидеть сына. Привозил Яне все необходимое, даже пытался накормить ее, но супруга не могла себя заставить что-то съесть. – Ты совсем ничего не ешь! – сказал как-то Ермаков, приехав в очередной раз, – От тебя остались уже одни глаза. – А ты разве не этого хотел? – безразлично спросила девушка. Мужчина скрипнул зубами. – Может, хватит уже? Я был идиотом! Я уже говорил это. Ты мне будешь это всю жизнь вспоминать? – Мой шрам на животе мне будет об этом напоминать до самой смерти, – произнесла она. – Поешь, я прошу тебя! – сменил он тему. – Я не голодна, – качнула головой Яна, – а тебе на работу пора. – Я оставлю тебе в сестринской сумку с едой, – вздохнул муж, – все равно, поешь хоть немного! Ты хочешь в обморок упасть? Так ты сыну не поможешь! Время покатилось дальше, превращаясь в однообразную череду почти одинаковых дней, каждое мгновение которые были сотканы из надежды, отчаяния, страха и ожидания чуда. Каждый день родители Илюши ждали ответ из Москвы, когда их смогут там принять. В столичную клинику отправляли анализы мальчика, снимки и результаты МРТ. Опухоль прогрессировала… отнимая у Яны с каждым новым мгновением крупицу надежды. Справиться с пневмонией все же получилось достаточно быстро. Илюша стал чувствовать себя намного лучше. Уже мог сидеть в кровати. С него сняли кислородную маску, однако в реанимации продержали еще несколько дней. Ответ из Москвы пришел внезапно. Его так долго ждали, так хотели его получить, что когда это все же произошло, было волнительно и страшно его читать. Им отказывали в проведении операции. Яна несколько раз перечитывала ответ и никак не могла поверить в отказ. Почему? Они же были согласны! Консультировали, смотрели анализы, говорили, что шанс есть. Что изменилось сейчас? Яна позвонила туда, решила поговорить с врачами, узнать, почему они передумали. – Нет смысла мучить ребенка, – услышала она самые страшные слова в своей жизни. Но это же какая-то ошибка! Из ослабевших пальцев выпал телефон, с силой ударился о холодный кафель пола и разбился. Экран, покрытый паутиной трещин, моргнул в последний раз и погас. Яна стояла в коридоре и смотрела в одну точку широко раскрытыми глазами. У нее уже даже слез не осталось. В место сердца в груди каменел кусочек льда, больше не стучал, не двигался. Все закончилось? Ее сын умрет? Сын, который только оправился от комы, перенес воспаление легких и начал вставать с кровати, его перевели в палату интенсивной терапии, который прямо сейчас ждет ее там, чтобы она почитала ему сказку… И, как она сможет смотреть ему в глаза, зная, что ничего уже не сможет для него сделать? Медленно побрела по коридору в сторону выхода из отделения. Каждое движение было на автомате, без отчета своим действиям. Она просто шла вперед. Белая дверь с надписью «Травматология» возникла перед девушкой, будто сама по себе из ниоткуда. В ординаторской было двое. Вячеслав и пожилой доктор, тот самый, который когда-то, в другой жизни отправил Яну погулять и купить себе новое платье. – Здравствуйте, – прошелестела Ермакова, закрывая за собой дверь и прислоняясь е ней спиной. Мужчины посмотрели на свою гостью. В последнее время они со Славой довольно часто общались. Он стал тем самым мостиком, который не позволил ей провалиться в бездну отчаяния, когда Илюша впал в кому. Мужчина поддерживал Яну, приводил убедительные аргументы, почему все будет хорошо, не позволяя ей утратить веру. И вот теперь, когда «веры» больше не осталось, она пришла к нему. – Яна, ты совсем белая! – встревоженно проговорил Уваров, – Что стряслось? Что-то с сыном? Она кивнула, потом покачала головой. – Илюша чувствует себя неплохо, – пояснила девушка свои противоречивые жесты, – пришел ответ из Москвы. – Так. – Слава выжидающе уставился на Ермакову. – И что они ответили? Яна закрыла глаза, борясь с дурнотой, накатившей лишь от одной мысли, что ей придется сказать это вслух. Ей это так и не удалось, да не было уже такой необходимости. Друг понял все сам. Тихо выругался сквозь зубы, тоже позвонил в клинику, чтобы еще раз услышать их аргументы по поводу того, что мальчика уже не спасти. После разговора со злостью бросил трубку на стол, выругался еще раз, постучал пальцами по столешнице, снова взял телефон в руки, набрал номер и заговорил по-немецки. Говорил он довольно долго, в процессе разговора заглянул в компьютер. Яна видела мельком, что он открыл данные Илюши, потом он их отправил кому-то по почте, попрощался и отключился. Яна все это время наблюдала за мужчиной, едва дыша. Она видела, что он нервничает, что очень злится, однако старается виду не подавать. – Пойдем, попьем кофе? – внезапно предложил он. Ермакова ошарашенно кивнула. Они сидели в кафетерии и пили кофе. Ну как пили. Чашки стояли перед ними на столе, Яна боролась с апатией, разглядывала посетителей, а Вячеслав временами отвечал на звонки или звонил кому-то сам. Разговоры велись на немецком, который девушка не понимала. Но она ловила каждое слово, каждый жест, словно под гипнозом. В паузе между звонками Слава положил телефон на стол, посмотрел на Яну, протянул руку и погладил ее тонкие пальчики. – Все будет хорошо, верь мне! – сказал мужчина. И она поверила! Даже не поверила, обрела уверенность, что все так и будет. Его телефон снова ожил. Уваров ответил, выслушал собеседника, поблагодарил уже по-русски. Отключился, снова положил телефон на стол и совершенно неожиданно улыбнулся. – Самая лучшая клиника Германии готова принять Илюшу на операцию!