Глава 30

Глава 30 В полумраке кабинета невыносимо ярким пятном горел прямоугольник монитора, на котором росчерком страшной болезни темнело пятно на снимке, сулившее смерть сыну Яны. Девушка страстно желала проснуться. Щипала себя, кусала губы, рыдала и никак не могла заставить себя отвести взгляд от снимка Илюши. Этого просто не может быть правдой! Только не это! Господи, пусть это будет ошибкой! Пусть болезнь перейдет к ней, а сыночка оставит навсегда! Очередная волна истерики приближалась с неумолимой быстротой. Яна не могла ее остановить, да и не хотела этого делать. После страшного известия и ее обморока, кто-то из персонала отвел мальчика в отдельную палату. Там он снова задремал. Яну привели в чувство, сделали успокаивающий укол, позволившей ей слегка прийти в себя и снова воспринимать действительность. И пусть, эта действительность была ужасна, до тошноты отвратительна, но другой не было, но нужно как-то выходить из этого, в первую очередь необходимо всеми силами помочь сыну, спасти его. Девушка закрыла лицо ладонями. Пора уже как-то брать себя в руки. Нельзя допустить, чтобы Илья видел ее в таком состоянии. Он не должен нервничать! Только как это возможно? Весь мир рухнул в одно мгновение. Все эти проблемы с мужем и Леночкой, квартира, машина, развод все стало такой мелочью в сравнении с угрозой потерять ребенка. – Господи! Пусть Сергей заберет себе машину, квартиру, пусть будет счастлив со своей Леночкой, только бы Илюша выздоровел! Она повторяла эти слова, как мантру, как молитву. Сколько времени она просидела в этом кабинете уже сама не понимала, но никак не могла найти в себе силы встать и уйти. Как только она покинет этот кабинет, ее жизнь и жизнь сына никогда не будет прежней. – Яна, – тихо вошла Ольга Андреевна, – ну все, девочка, – она погладила Ермакову по голове, – успокойся! Илюше нужна адекватная мать. Вот сейчас поплакала, выпустила свою боль, больше, чтобы я не видела, как ты плачешь! Поняла? У тебя связь с сыном. Он тебя чувствует! Только твоя материнская сила и любовь способны удержать его на этой земле. Ты его сюда привела, ты его здесь и удержишь. Пусть говорят, что это все суеверия! Но я много лет работаю в этой клинике, всякого повидала. Одно могу сказать точно – дети, все чувствуют. Нет ничего сильнее молитвы матери! А теперь вытри слезы и пойдем. Я звонила в Москву, они готовы принять вас и провести операцию. У меня там старый приятель в онкологии работает. Я отправляла ему снимки. Он сказал, что опухоль операбельная. Илью можно спасти! Ты слышишь меня? Можно спасти! Но времени у нас мало. Нужны анализы. Думаю, завтра-послезавтра мы все необходимое соберем, вы уедете в столицу. Конечно, никто не говорит, что будет легко! Но бороться стоит. Яна с благодарностью смотрела на женщину. В груди начал распускаться робкий цветок надежды. – Это правда? – всхлипнула несчастная мать. – Мне нет смысла тебя обманывать, – кивнула Ольга Андреевна, – если шанса не было бы, я бы тебе так и сказала. Но если есть хоть крошечная вероятность вылечить твоего сына, мы ее не упустим! Не сдерживая порыва, Яна обняла заведующую неврологии и снова дала волю слезам. Не сказать, что она испытывала облегчение, но уже показался тоненький лучик света в беспроглядной тьме отчаяния. – Все, иди, умывайся! – мягко произнесла женщина, – тебя сын ждет. Яна встала, как во сне. Преодолевая дурноту, двинулась в коридор. Там на нее обрушился шум и суета будней детской поликлиники. Кто-то из детей плакал, кто-то весело общался со сверстниками, кто-то шалил. Дети… чужие дети, которым не грозит смертельная опасность. Почему Илюша? – Яна! – мужской голос внезапно привел девушку в себя, – Почему вы не на своем рабочем месте? Вы ведь знаете, что рабочий день в самом разгаре? Ермакова остановилась. Она на самом деле совершенно забыла, что ее ждут на работе. Она вообще обо всем забыла! Недовольный ее отсутствием доктор, с кем должна была сегодня работать, приблизился. Яна обернулась и беспомощно посмотрела на мужчину. Нина была права, это был Вячеслав. – Яна! – воскликнул он, увидев ее лицо, – Что случилось? Произносить это вслух было выше ее сил. Тугой, удушающий комок сдавил горло, блокируя поступление воздуха в легкие. – Простите, – прошептала девушка, – сегодня я не смогу выйти на работу. – Я это уже понял, – нахмурился доктор, – что у вас произошло? Он увлек свою медсестру в сторону, завел ее в кабинет для персонала, усадил на стул и налил воды из кулера. Рыдая, Яна рассказала Славе о болезни сына, выплеснула весь свой ужас на почти незнакомого человека. Мужчина внимательно слушал ее, не перебивал, хмурился и вглядывался в лицо своей собеседницы, будто боялся, что она вот-вот потеряет сознание. Выговорившись, девушка обмякла. Будто проговорив проблему вслух, полностью осознала ее и приняла, как данность. Решимость и здоровая злость теперь стали овладевать ею. Злость на собственное бессилие, но именно это чувство не позволяло опустить руки. Она будет бороться и обязательно победит! В палату к сыну Яна вошла уже поборов собственные слезы. Ей даже удалось выдавить улыбку. – Привет, – как можно жизнерадостней произнесла она, – как ты? – Нормально, – ответил мальчик. Личико его было бледным. Из вены в руке торчал катетер, к которому была подключена капельница. – Нам нужно побыть с тобой в больнице, – сказала мать. – Я уже это понял, – кивнул ребенок, – у меня что-то нашли? Почему поставили капельницу? Как ему можно сказать такое? – Сынок, у тебя есть заболевание, – с трудом призналась Яна, – но мы тебя обязательно вылечим! Мы поедем с тобой к хорошему доктору, который специализируется на таких болезнях. Скоро ты будешь здоров! Она старалась не оставлять его ни на секунду. Впитывала в себя каждое мгновение, проведенное с сыном. Держала его за теплую ладошку в руках, гладила светлые волосы, целовала в мягкую щечку и никак не могла надышаться им. У Илюши брали анализы, ставили капельницы и пристально следили за состоянием здоровья. К вечеру Яну обрадовали – завтра они могут вылетать в Москву. Там их уже ждут. Девушка опомнилась только тогда, когда нужно было идти домой. Коллега из педиатрии спросила ее, будет ли она забирать Маришку. В череде переживаний Ермакова совсем забыла, что нужно сказать маме о случившемся, свекрам, Сергею, в конце концов, нужно договориться с кем-то, кто сможет посидеть с дочкой, пока она будет с Илюшей в Москве. Как же все это тяжело! Мальчик задремал. Яна достала телефон, решила все же позвонить матери и все рассказать, но в этот момент экран телефона засветился. «Сергей» – прочитала она. Ну что же, придется сначала поговорить с мужем. Чтобы не мешать сыну, Ермакова тихонько встала и вышла в коридор. – Алло, – прикрывая за собой дверь, ответила Яна. – Где тебя носит? – не тратя время на приветствие, прошипел муж в трубку. – Я еще на работе, Сергей, – начала девушка, собираясь с силами сообщить супругу страшную новость. – Что ты врешь? Ты время видела? Какая работа? Ты снова шляешься с кем-то? А дети с кем? Отвечай! Последнее слово он выкрикнул в телефон. – Прекрати! – потребовала Яна, – Послушай меня! – С кем ты? Снова с этим предателем Денисом? – Сергей, я в больнице! – перебила его девушка. За ее спиной скрипнула дверь. – Мамочка, ты где? – на пороге возник сонный Илюша. Яна обернулась. Сергей еще что-то кричал в трубку, но девушка его уже не слушала. Словно в замедленной съемке мальчик качнулся, широко распахнул глаза, чтобы тут же их закрыть, а в следующую секунду Илья начал оседать на пол. Телефон выпал из ослабевших пальцев перепуганной Яны. – Илюша! – она бросилась к сыну, упала рядом с ним на колени, – Илья! Что с тобой? Помогите! Сынок! Она что-то еще кричала, надеялась, что сын ее услышит, откроет глаза, улыбнется. Но этого не происходило. – Помогите!!! – в крике было столько отчаяния, что в нем можно было захлебнуться. С трудом нащупала пульс у ребенка. Его сердце билось. Билось! Слабо, очень медленно, но билось! К ним тут же подбежали ее коллеги. – Кома, – услышала она страшное слово, – быстро в реанимацию! – Илюша! – в отчаянии кричала Яна. Ее оттеснили в сторону, Илюшу переложили на каталку и увезли. Яна последовала за ним, но в отделение реанимации ее не пустили. – Ты там ему ничем не сможешь помочь! – решительно произнес доктор, руководивший процессом, – Будь здесь! Только как это возможно? Как можно просто сидеть в коридоре и ждать, когда твой ребенок, возможно, прямо сейчас умирает за этой дверью? – Яна! – к ней подошел Вячеслав, – Я узнал, что произошло. Как ты? – Плохо! – глотая слезы, призналась девушка. – Я понимаю, – кивнул врач, – если я могу чем-то помочь, я все сделаю, ты только скажи! Яна заглянула ему в глаза и совершенно серьезно спросила: – Ты можешь спасти моего сына? Он не отвел взгляда, не смутился. – Я приложу для этого все свои силы! – решительно ответил Слава. – Где моя жена? – откуда-то издалека донесся голос Сергея. Вскоре появился и сам Ермаков. Небритый, взъерошенный, глаза какие-то безумные. Он приблизился к жене, посмотрел в ее заплаканное личико и порывисто обнял ее. – Что произошло? – спросил он ей в макушку. Слава посторонился, пропуская Ермакова, кивнул ему и ушел, оставив родителей смертельно больного мальчика наедине. Рыдая, Яна все рассказала мужу. Они сидели на скамейке в коридоре перед дверью в реанимацию. С каждым словом, лицо Сергея становилось все бледнее. Под конец майор наклонился, обхватил голову руками и застонал. По его щекам катились слезы. – Мой сын… мой сын… – только и повторял он. К ним вышел доктор из реанимации. Яна тут же подскочила к нему. – Кровоизлияние в мозг, – коротко произнес врач, – нужна срочная операция! Из столицы вылетел детский онколог. Он проведет операцию. На счету каждая минута. Его слова долетали до разума Яны словно из другой реальности. Все тело одеревенело, отказывало слушаться. – Он успеет прилететь? – спросила девушка. – Очень на это надеюсь. – Сдержанно ответил доктор, – Мы будем контролировать состояние ребенка, если возникнет такая необходимость, мы начнем операцию сами. Вам остается только молиться. И они молились! Молились отчаянно и самозабвенно, вкладывая в слова всю свою веру в создателя, в чудо и в исцеление их общего сына. Теперь они были не мужчина и женщина, воюющие между собой за право быть лидером в семье, за квартиру, за машину, любовь и свободу. Теперь они были отцом и матерью умирающего ребенка. Каждый из них готов был тысячу раз отдать собственную жизнь в обмен за жизнь сына. Возле реанимации началась какая-то суматоха. – Что происходит? – Яна остановила девушку, выходившую в тот момент из реанимации. – Начинают операцию, – ответила та. – Приехал онколог? – Нет еще, – покачала головой девушка, – но медлить больше нельзя. Воспользовавшись ступором Яны, она поспешила удалиться, но тут к супругам Ермаковым подошел Вячеслав. – Я буду присутствовать на операции, – сказал мужчина, – к сожалению, это не мой профиль. Оперировать будет онколог, но не московский, он еще не прилетел, а из клиники для взрослых. Мы сделаем все, чтобы Илюша справился!