Глава 11

Когда Влад выходит из номера, я еще какое-то время не решаюсь пройти в ванную. Сижу на диване в прострации и думаю, думаю, думаю…

Ну взбрыкнула я копытом, пощекотала нервишки мужу и свекрови, а что дальше? Будущее скрыто плотной пеленой тумана. В голове целый рой мыслей, которые кричат наперебой и сводят с ума.

«Возвращайся домой! – требует одна. – Показала характер, и хватит!»

«Ни фига! – возмущается другая. – Пусть Глеб и его мамаша понервничают».

«А как же Лялька?» – стонет третья. – «Она же не виновата».

Последняя мысль гвоздём сидит в голове. Дочь действительно не виновата, что у неё такие плохие родители.

– Бросить Ляльку я не могу, это даже не обсуждается, – бурчу под нос, стоя под струями прохладной воды.

Несколько секунд с сомнением смотрю на расправленную кровать. Ложиться или нет? Где Влад, когда он придёт? А если это такая мужская хитрость: успокоить женщину расслабить, а потом воспользоваться ею?

Сразу отбрасываю эту идею. Первое впечатление о Владе оказалось обманчивом, теперь я вижу, что это совершенно другой человек.

Я ложусь и не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просто кладу голову на подушку и уплываю куда-то в черноту. Просыпаюсь быстро и сразу вспоминаю весь вчерашний день. Новые эмоции охватывают жаром тело и душу.

Поворачиваюсь и вижу Влада. Он спит, подложив под щеку ладонь, как мальчишка. Его лицо, такое беззащитное и милое во сне, вызывает невольную улыбку. Хороший парень. И стоит ли ему портить жизнь?

На этот вопрос у меня нет ответа. Я быстро собираюсь и на цыпочках иду к двери.

Спасибо Владу за приют, за гостеприимство, за предложение о работе. Я обязательно им воспользуюсь, но сейчас мне нужно вернуться домой.

В такси включаю наконец-то телефон. Журнал вызовов пестрит пропущенными звонками. Разговаривать ни с кем не хочется, но мобильник словно назло тут же вибрирует в руке.

Симка…

Я смотрю на экран и не знаю, отвечать или нет. Я так и не рассказала подруге о вчерашнем открытии. Она, наверное, сходит с ума, не понимая, куда я пропала.

Все же нажимаю кнопку вызова.

– Динь-Динь, ты спятила? – вопит в трубку Серафима. – Что случилось? Я чуть кукушкой не поехала.

– Случилось, – вяло отвечаю ей. – Я застала Глеба с любовницей.

– Твою ж мать! – слышу в трубку, как подруга сплевывает. – Есть люди, как люди, а есть – что зря! Как ты?

– Хреново, – я вдруг всхлипываю.

– Эй, Динка, погоди, не реви! Давай встретимся в кафешке, все расскажешь.

– У тебя же прием.

– Мои беременяшки подождут полчаса, ты сейчас важнее. Подъезжай к клинике. Жду.

Симка встречает меня на крылечке кафе. На ней розовый медицинский костюм, пальто расстегнуто, на непокрытой голове качается под ветром туда-сюда шар волос. Тоненькая, высокая, как соломинка, Симка будто охвачена сиянием.

Я понимаю, что так падает свет, но ощущение, что вижу Ангела, окруженного божественным нимбом, очень сильно.

Невольно улыбаюсь и бросаюсь к подруге в объятия.

– Симка…

– Ну, тихо, тихо, – она гладит меня по голове, как маленькую девочку. – Рассказывай, что этот козел сделал?

Я вываливаю на Симку все, что накопилось за сутки в душе. Просто выплескиваю ведрами боль, обиду, ярость и ненависть. Даже не знала, что так много дерьма накопилось внутри.

– И что делать будешь?

– Я сказала, что подам на развод.

– А документы с собой есть?

– Доку… что?

Я растерянно смотрю на подругу. Вчера утром я выскочила из дома как ошпаренная, схватив только сумочку. А в ней…

Я открываю ее и быстро перебираю содержимое. Телефон, карты, салфетки, блеск для губ… Все. Паспорт остался дома. Поднимаю глаза на Симу.

– Так я и знала? Вереснева, и почему ты такая… недальновидная?

– А как я могла догадаться о таком? Даже в голову не приходило. Восемнадцать лет идеального брака.

Я вздрагиваю от рыданий, рвущихся из груди.

– Не реви! – приказывает Серафима. – Дай подумать!

Она прихлебывает кофе, трёт пальцами виски, прикусывает губы. Наконец бросает на меня быстрый взгляд.

– Придется тебе ехать домой.

– Без тебя догадываюсь, – огрызаюсь я.

– Готова встретиться с Глебом?

– Нет. Но разве это меняет дело?

– В принципе нет. А с работой ты придумала хорошо. Влад не испугался проблем, настоящий мужик! Может тебе стоит ближе с ним познакомиться?

– Ага. Я уже и так предложила ему на мне жениться, – улыбаюсь сквозь слёзы.

– Да ты у меня гарная дивчина! – смеётся и Серафима.

После разговора с подругой становится немного легче. Теперь я готова встретиться с Глебом и поговорить. Конечно, он ни за что не даст мне развод, да и я уже сомневаюсь, хватит ли у меня сил, противостоять такому сильному человеку, как Глеб. Ну дорогу осилит идущий. Вот я и пойду потихоньку по ней.

И все равно, чем ближе я подъезжаю к коттеджному посёлку, тем больше в груди растёт комок страха. Внутренне сжимаюсь, готовлюсь принять атаку Глеба и свекрови и очень надеюсь, что Лялька уже успела уехать в школу.

Любимый дом встречают тишиной и тиканьем ходиков на стене. Такие родные звуки, что сердце щемит. Я тихо радуюсь, что никого нет, даже дышать становится легче.

В раковине лежит немытая посуда, на столе – крошки, в мусорном ведре – остатки вчерашнего ужина. Глеб не слишком заморачивался уборкой.

«Еще бы!» – усмехаюсь я, надеваю фартук и привожу кухню в порядок.

Затем складываю разбросанные вещи в прихожей, навожу порядок у Ляльки на столе и иду в нашу спальню. Перед входом стою, собираюсь с духом, а потом резко распахиваю дверь и замираю.

«А почему я должна куда-то бежать? – вспыхивает мысль. – Это мой дом. Если кому-то не нравится, пусть сваливает сам!»

И я активно берусь за дело. Бегу к работникам, делающим ремонт в мастерской, доплачиваю им за услуги. За час они выносят все вещи Глеба из спальни в коридор. Я удовлетворенно сажусь на кровать, даже подпрыгиваю, а потом прошу мастера врезать в дверь замок.

Все, я выхожу на тропу войны!

Через полчаса я уже полностью осваиваюсь в новом для себя пространстве. Непривычно видеть шкаф, наполовину пустой, неуютно оттого, что на кровати теперь одна подушка, но я счастлива.

«Так, сначала обед, а потом поеду в офис к Владиславу» решаю я и набираю его номер.

– Он отвечает сразу, будто весь день ждал моего звонка.

– Конечно, приезжайте! – отвечает бодрым голосом.

Мне это и надо. Чуть не вприпрыжку бегу в кухню.

– Алиса, – кричу аудиоботу. – Поставь мне марш «Триумф победителей!»

– Я вас поняла. Ставлю марш! – отвечает мне Алиса, и тут же громкая, ритмичная музыка разрывает тишину дома.

Напевая, готовлю себе легкий суп с фрикадельками и салат из кукурузы, сыра и помидор. Настроение отличное, хочется танцевать, петь и кружиться.

Щелчок входного замка даже не слышу.

– Что здесь происходит? – раздается за спиной голос свекрови.

– А вы не видите? – оборачиваюсь, улыбаясь.

– Как ты посмела заявиться в этот дом? – взвизгивает Алла Борисовна.

– Это мой дом, – мило отвечаю ей. – Или вы забыли?

– Что?

Свекровь бросает сумочку на стол, я смахиваю ее на пол. Она смотрит шальным взглядом, никогда я не вела себя по-хулигански, но я отвечаю ей с ухмылкой.

– Что слышали. В этот дом вложена моя трехкомнатная квартира, оставшаяся от родителей, мой труд и мои идеи. А что принесли с собой вы, Алла Борисовна?

– Да ты нахалка! Как смеешь?

– Смею, да еще как!

Свекровь поднимает сумочку и несется в зал. А у меня в сердце екает, все же не совсем привычно спорить с Аллой Борисовной. С трудом подавляю желание посмотреть, куда она пойдет. Но она на полпути возвращается.

– Дина, что происходит? – меняет тактику свекровь. – Я ничего не понимаю.

– Вот именно! – я про себя торжествую. – Не понимаете, а сразу поставили мне на лоб клеймо проститутки.

– Но… я своими глазами…

– Что вы видели? Что?

Я бросаю полотенце и иду на нее. И свекровь отступает. На ее высокомерном лице появляется испуганное выражение.

– Ты и Влад…

– И что? Он позвонил, предложил встретиться и обсудить продажу моей картины. Все. А тут вы заявились.

– Он мне тоже позвонил.

– Вот видите! Мы не собирались общаться наедине. Влад хотел вопрос с картиной решить между нами двумя. Но вы все испортили.

– Так ты… мне назло?

– Что?

– Ну, пошла в ним в номер?

– Вы уверены, что в номер?

– А куда еще?

Свекровь совсем теряется. На ее лице одна эмоция сменяет другую. Но и я помогать не собираюсь. Столько лет терпела от нее оскорбления, что сейчас просто закусила удила.

– Думайте, как хотите!

Я хватаюсь за ручки кастрюли и вскрикиваю. Швыряю ее на подставку и бросаюсь к раковине. Холодная вода немного снимает физическую боль, а боль душевная возвращается с новой силой.

– Хорошо, прости, – Алла Борисовна садится к столу. – Но Глеб не виноват. С ним зачем так поступаешь?

– Не виноват? Вы так полагаете? – я оборачиваю обожженные пальцы полотенцем и поворачиваюсь к ней. – А давно вы были в своей городской квартире?

И тут я вижу, как у свекрови бегает взгляд: с потолка на стену, со стены на холодильник. Она смотрит куда угодно, но не на меня. И я опять ужасаюсь сделанному открытию: она знала, все знала! Мамаша и ее сыночек – оба обманывали меня.

– В квартире все нормально, – наконец выдавливает из себя слова Алла Борисовна. – У меня что-то разболелась голова. Я пойду к себе. Позовешь, когда накроешь на стол.

И она, высоко задрав подбородок, шагает к лестнице. Не женщина в возрасте, а королева, только что отдавшая приказ подданным.

– Алла Борисовна, – она оглядывается. – Приготовьте себе обед сами.

– Кто? Я?

– Да, вы. Пора бы и вам внести свой вклад в устройство этого дома.

Я смотрю на ошарашенную свекровь и ничего, кроме злорадства, не чувствую. Она, не отвечая, поднимается по ступеням, и вдруг пронзительный вопль разносится по всему дому:

– Ди-на, как это понимать?

Я выскакиваю из кухни. Кажется, нормально пообедать мне не дадут. Свекровь стоит у перил второго этажа и рассматривает груду вещей Глеба.

– Если вы о вещах сына, то с этого дня он будет спать в другой комнате.

– Я немедленно ему позвоню! – она вытаскивает мобильник, тычет пальцем в экран и притопывает в ожидании ответа.

– Думаете, он ответит? – усмехаюсь я. – В последнее время Глеб занят великими делами. Он не может ни в больницу жену отвезти, ни из больницы забрать. Зато слушать анекдоты любовницы – самое важное занятие.

– Грубиянка! – взвизгивает Алла Борисовна и хватается за сердце.

Я тут же дергаюсь к ней. Одно дело выплеснуть в лицо обиду и совсем другое довести человека до приступа. Это я не планировала. Но свекровь, заметив, что я поднимаюсь по лестнице, тут же ныряет в свою комнату и захлопывает дверь.

– Я хотела вам помочь, – чувствую, как в голосе появляются нотки раскаяния, и злюсь на себя.

– Обойдусь! Ты своими руками разрушаешь брак.

– Нет, не я. Это ваш драгоценный Глебушка засунул свой огурец в чужую дырку. А я женщина брезгливая.

Я спокойно спускаюсь по лестнице. Какой смысл спорить со свекровью? Я ей высказала все, что хотела. Главный виновник – Глеб. Вот с ним пусть мать и выясняет отношения.

– О чем ты говоришь?

Я вздрагиваю от окрика и оборачиваюсь.

Алла Борисовна спускается по лестнице так быстро, что я боюсь, что она упадет, и бросаюсь навстречу.

– О том, что вы подумали.

– Глебушка не такой, он не мог. Я предупреждала его. Предупреждала!

Лицо пожилой женщины вдруг сморщивается, и на нем сразу становятся видны все морщины и возраст. Мне становится ее жалко, а еще очень настораживают слова.

– О чем предупреждали?

Она вскидывает голову, испуганно шарахается в сторону, словно сболтнула лишнего. Но я отступать тоже не собираюсь. Я выведу эту нечистоплотную семейку на чистую воду, обязательно выясню все их грязные тайны!

– Ну…

Дверь открывается и в прихожую входит Глеб.