Глава 10

Я не столько смотрю на Дину, сколько любуюсь точёными чертами лица этой милой женщины. Большие карие глаза, опушенные густыми ресницами, длинные, ниже лопаток, волосы с лёгкой рыжиной, тонкая талия и стройные ноги – настоящая красавица. Вот только в семье почему-то её считают прислугой, а не матерью, женой хозяйкой дома.

А сегодня выяснилось ещё одна неприглядная деталь жизни этого семейства: измена холеного мужа. Я слушал рассказ Дины и думал о том, что, если бы рядом со мной была такая потрясающая женщина, я бы ни на одну светскую штучку больше не взглянул.

Полумрак номера завораживает, создает таинственную атмосферу.

Я вижу, как мерцают глаза Дины, как разливается нежный румянец на щеках, как блестят слёзы на ресницах. С трудом сдерживаю себя, чтобы не прижать её к груди. Даже пальцы сжимаю в кулаки, чтобы не поддаться порыву.

Я предлагаю ей остаться на ночь в этом номере. Я искренне хочу помочь, без задних мыслей, но Дина понимает все по-своему.

– Нет, что вы! – вскрикивает она и встаёт с дивана.

Встаёт и чуть не падает: хрупкая фигурка вдруг дергается вбок, я едва успеваю ее подхватить.

– Не капризничайте! Вы устали, перенервничали. Отдохните в этом номере, я вас не потревожу, – как можно спокойнее убеждаю я Дину.

– Не могу! Что подумают люди?

– Например, какие? – смеюсь я. – Ваши родственники уже в курсе, а остальных, поверьте, мы с вами не интересуем.

И Дина нехотя, но на соглашается. Чтобы не мешать ей, я выхожу из номера, спускаюсь в холл отеля, сажусь на диван. Телефон в кармане вибрирует без остановки. Я смотрю на экран: несколько пропущенных вызовов. Звонила мама, бабушка, брат и, конечно, Алла Борисовна.

Усмехаюсь. Наверняка эта дама подняла на ноги всю семью. Иначе как объяснить такое пристальное внимание к моей персоне именно в этот вечер?

Вздыхаю, набираю номер мамы как самый безобидный из всех звонивших.

– Владик, что происходит? – тут же набрасывается с вопросом она.

– Алла Борисовна звонила?

– Как ты угадал?

Мама искренне и наивно удивляется моей прозорливости.

– И что она тебе сказала?

– Сказала, что ты сейчас в своем номере находишься вместе с её невесткой. Это правда?

– Да.

– Ты хочешь ославить нашу семью на весь белый свет? Знаешь же, какая Алла Борисовна сплетница!

– Не знаю, ты мне её представила как интеллигентную даму, которая нуждается в советах по инвестированию.

На другом конце наступает тишина, мама явно в замешательстве, обдумывает мои слова.

– Я не ожидала…

– Мама, ты себя сейчас слышишь? Зачем мне нужна замужняя женщина?

– Но… сынок…

– У Дианы проблемы, я всего лишь ей помогаю, как до этого помогал Алле Борисовне. Успокой, пожалуйста, бабушку. Она та ещё фантазерка.

– Ты когда приедешь домой? – меняет тему мама.

– Пока занят.

Встречаться с братом нет никакого желания, он у меня и без личных встреч достаточно крови пьет.

Я отключаюсь, но телефон звонит снова. На этот раз разобраться со мной хочет свекровь Дины.

Что ж, надо расставить точки над «и».

– Слушаю вас, Алла Борисовна, – стараюсь говорить вежливо, но сухо, без ехидства в голосе.

Хотя в душе бушует ураган, готов послать подальше эту шуструю старушку. Останавливают только ее знакомство с мамой и последствия моей вынужденной грубости.

– Владислав, как я должна это понимать?

– Что «это»? Поясните.

– Ты и Дина. Ваша встреча, совместный уход, – её голос вибрирует от напряжения. – Твоя рука на талии моей невестки.

– Ну, вы уже сделали выводы. Разве вам нужны мои пояснения?

– О чем ты говоришь?

Алла Борисовна всхлипывает, но теперь я не верю ее расстройству. Оно кажется лживым, не больше, чем игра хорошей актрисы.

– Я говорю о том, что вы уже успели позвонить своему сыну, даже не получив разъяснения от невестки и меня.

– У меня есть глаза.

– А что вы видели? – меня уже раздражает это бессмысленная беседа.

– Вы разговаривали в ресторане отеля.

– Это запрещено?

– Нет, но, – теперь Алла Борисовна теряется. – Вы и Дина…

– Я пригласил вашу невестку, потому что хочу купить её картину напрямую без посредников. Вот и всё.

– Мы же с вами договорились.

– А я понял, что художница картину не продавала.

– Я выступала от её лица.

– Когда я привёз Дину из больницы, мне так не показалось. Ваша невестка была шокирована, узнав, что вы продали любимую картину без ее ведома.

– Я хотела сделать ей подарок. И вообще, к чему сейчас эти упреки? Немедленно позови Дину!

– Извините, она устала, отдыхает.

Я отключаюсь. Этот разговор выжал меня все силы. Лёгкая музыка лобби-бара привлекает внимание. Я иду к стойке, но сегодняшний длинный день не хочет заканчиваться. На экране мобильника высвечивается ник брата. Разговаривать с ним мне совершенно не хочется, но и оставить без внимания звонок я не могу.

– Чего тебе?

– Комиссия забраковала проект интерьера твоей команды, – говорит Олег, и в его голосе я слышу смешок.

– Ты спятил? – вскрикиваю я в трубку и оглядываюсь: ко мне поворачивается несколько посетителей бара. – Месяц работы коту под хвост!

– Славик, – брат намеренно назвал меня детским прозвищем, – Пора тебе вырасти из детских штанишек и понять, что мир взрослых людей сложный и непредсказуемый. Старайся лучше.

«Твою ж мать!» – ругаюсь про себя, едва сдерживая раздражение.

– Да пошел ты!

Я с силой бросаю телефон на стол и откидываюсь на спинку кресла. У нас с Олегом вечная война. Он с детства ревновал, думая, что любовь родителей и бабушки достается только мне. А когда стал управляющим директором холдинга, и вовсе слетел с катушек. Наверняка это он забраковал проект, комиссия его даже не видела.

Но в одном он прав: мне пора вырасти из детских штанишек и наконец показать зубы.

Я возвращаюсь в номер. Дина спит на кровати, не раздеваясь. И во сне ее лицо кажется по-детски беззащитным и милым. Я осторожно укрываю ее краем одеяла.

Сам ложусь на диван, но сон не идет, голова полна мыслей и воспоминаний.

Дина поворачивается на другой бок, лицом ко мне. Я кладу руку под щеку и смотрю на ее лицо.

Когда же впервые я встретил эту женщину?

Дину я увидел впервые именно в бизнес-центре. Случился даже небольшой конфуз. Я заметил, как она входит в лифт, пробежал через терминал, и крикнул:

– Подождите!

Мне показалось, что она услышала, во всяком случае заметил поднятую руку, тянувшуюся к пульту управления. Я рванул изо всех сил, но перед носом двери закрылись. Я чуть не врезался в них, едва успел отскочить.

«Стерва!» – была первая мысль.

С таким намеренным игнором я встретился впервые. Обычно женщины реагируют на меня иначе. В свой офис я поднялся раздраженный и злой, устроил взбучку сотрудникам, поругался с братом.

А потом заметил ее снова. Она выскочила из того же лифта растрепанная и злая. На впалых щеках играл лихорадочный румянец, из глаз, казалось, сыпались искры. Развязавшийся бант от блузки развивался у нее за спиной, путаясь в распущенных волосах. Несмотря на холодную погоду, она не застегнула куртку и помчалась вперед так, будто за ней гнались волки.

Я выбежал следом за ней. Не знаю, зачем это сделал, но уж очень любопытная была особа. И тут она вскрикнула, согнулась и чуть не упала. Ей явно нужна была помощь. Я бросился к ней, но получил грубый отворот-поворот.

Что ж, никогда не набивался в товарищи насильно. И уже садясь в машину, увидел, как она перебежала дорогу по пешеходному переходу, потом остановилась и, как только загорелся светофор, понеслась обратно к бизнес-центру.

Но я проехал мимо, лишь равнодушно кивнув в окно.

Эта встреча все равно оставила отпечаток в памяти. Каждый раз, входя в здание бизнес-центра, я оглядывался в надежде встретить ту незнакомку. И увидел её снова в совершенно неожиданном месте. Подруга матери Алла Борисовна брала у меня консультации по инвестированию. Она узнала о том, что я интересуюсь живописью, и пригласила меня в свой дом на прием.

– У меня есть парочка очень интересных картин, – уговаривала она, когда я хотел отказаться от визита. – Возможно, именно то, что вам понравится.

Вот так я попал на прием к Дине и её мужу. Весь вечер смотрел только на неё. Она оказалась очень милой в домашнем костюме с распущенными волосами. Минимум косметики на лице только подчёркивал природную красоту. Да она ей и не нужна была. Нежный румянец окрашивал щеки, блеск глаз, казалось, проникал до глубин моего сердца.

Я видел реакцию Дины на себя, и она мне не понравилась. Во взгляде красавицы сквозило презрение, и я постарался разрушить это первое впечатление. Но хозяйка дома была непреступной снежной королевой в отношении меня, зато живо реагировала на заигрывание мужа с Маргаритой.

Дину задевало и унижало внимание Глеба к сотруднице, которая к тому же пришла с кавалером. А Гвоздев попытался ухаживать за Диной. Так и образовался четырёхугольник взаимной неприязни и симпатии.

Лишь Алла Борисовна ничего не замечала. Она ворковала с Игорем Гвоздевым, строила глазки мне и вообще вела себя так, будто это она виновница торжества, а Дина у неё на посылках.

Эти воспоминания крутятся в голове, как крылья мельницы. Раз за разом всплывают одни и те же картинки, пока полностью не погружаюсь в сон. Просыпаюсь от щелчка. Сначала даже понять не могу, что случилось. С трудом открываю глаза: кровать заправлена, Дины в номере нет.

Разочарование волной поднимается в груди. Я бросаюсь к двери, и опять вижу ее спину.

– Дина, подождите!

Я несусь к лифту, но она отрицательно качает головой и нажимает на кнопку. Двери кабины съезжаются.

Плетусь обратно. Не знаю, что чувствую. Разочарование меняется на презрительное равнодушие. Наверняка Дина испугалась своей смелости и решила вернуться домой. Естественно, женщины обычно так и поступают. В моменты стресса принимают неверные решения, а все обдумав, возвращаются к прежней жизни.

Что ж, с трусихами мне не по пути.

Я встряхиваюсь, принимаю душ, проверяю присланные секретарем документы, подписываю их электронной подписью.

Впереди длинный день. После завтрака еду не в офис, а в компанию бабули. Пришло время разобраться с братом. Телефонный звонок застает меня уже в пути.

– Да, слушаю.

– Владислав, – голос Дины вибрирует и дрожит, а мое сердце заходится бешеным стуком. – Вы не забыли о своем обещании?

– О каком? – осторожно спрашиваю ее.

Вчера мы говорили о многих вещах помимо работы.

– Вы назначили мне сегодня встречу в офисе. Я приеду?

Я резко поворачиваю руль. В другой момент отложил бы все дела, кроме разговора с Олегом. Но не сейчас.

В здание бизнес-центра буквально врываюсь и сразу бегу к лифту.

– Владислав, можно вас на минуточку?

Я оборачиваюсь: ко мне широко шагает муж Дианы. На его каменном лице ни один мускул не шевелится, невозможно понять, с какой целью он остановил меня.

Но жду, прикидываю в уме, что отвечу ему на упреки. Глеб подходит и, не говоря ни слова, выбрасывает кулак. Я не успеваю увернуться. Удар приходится в переносицу, только слышу треск, и сразу острая боль простреливает голову.

– Что вы делаете?

– Охрана!

– Остановите драку!

Со всех сторон несутся крики, но драки нет. Есть боль, кровь, злость, и бешеный бык, в которого сейчас превратился Глеб.

– Еще раз увижу тебя со своей женой, – шипит он прямо в ухо. – Убью!

Он отталкивает меня и идет через холл. Уверенный в своей правоте, жестокий и высокомерный хозяин жизни.

Я выпрямляюсь. Девушки с ресепшен, подбежавшие ко мне, с причитаниями подают салфетки. А я закрываю отекший нос, смотрю в спину Вернснева, и ярость закипает в груди.

Что ж: мы еще посмотрим, кто кого. Я не привык сдаваться.