Глава 29

Тишина наступает такая, что звенит в ушах. Первой приходит в себя свекровь. Она неловко поворачивается, задевает ложечку, и та со звоном падает на пол.

Я холодею: сумела разглядеть слово «договор» на листе. Влад дергается вперед, но Олег успевает спрятать файл за спину. И сразу зашумели хозяева дома, будто получили незримый сигнал.

– Что это? – вскрикивает Ирина Сергеевна.

– Как это понимать? – басит отец Влада, который до этого момента предпочитал отмалчиваться и не вмешиваться в дела семьи.

– Дай сюда!

Бабуля выхватывает файл и вытаскивает лист бумаги. Она внимательно читает заголовок, пробегает глазами текст, смотрит подписи, при этом никого не подпуская к себе. Наконец окидывает всех насмешливым взглядом и хмыкает.

– Мама, что там? – бросается к ней Ирина Сергеевна.

– Интересная записочка, – улыбается Мария Денисовна и смотрит прямо на меня. – Милочка, вы нас всех дурачите?

– Ба, это все ерунда! – срывается Влад. – Я действительно люблю Дину, – он поворачивается к брату и хватает того за грудки: – Признавайся, сволочь, ты рылся в моих бумагах?

– И рыться не надо было. Контракт лежал у тебя на столе.

– Да ты мерзавец! – обычно умеющий держать себя в руках Влад чуть не срывает голос от крика. – Как попал в номер?

– Много ума не надо.

Олег откровенно веселится, Влад сходит с ума, а я будто потеряла опору. Пытаюсь встать, но падаю кресло, так как колени подгибаются, а ноги становятся такими ватными, что не чувствую их под собой.

– Влад, Олег, прекратите! – стучит тростью бабушка. – Иначе этой палкой…

Она замахивается, но Ирина Сергеевна закрывает сыновей собой.

– Так, мне надоел этот базар, – ничуть не повышая голоса, говорит отец Влада. Вообще он производит впечатление человека уравновешенного и спокойного, и Влад на него очень похож характером. – Мама, сядь!

Он вырывает трость из рук бабушки, помогает ей опуститься в кресло. Взмахом приказывает всем садиться. И родные повинуются. А я даже не вставала, настолько меня прибила к месту эта новость.

– У вас фиктивные отношения? – качает беспрестанно головой мать Влада, она явно в шоке. – Фиктивные! О боже! Сын, как ты до этого докатился? Я же тебя с такими девушками знакомила. С такими…

Она вдруг всхлипывает и прикладывает платочек к глазам. Зато моя свекровь будто оживает. Она вскакивает, бросается ко мне и заявляет:

– Дина, мы уходим! – потом поворачивается к Ирине Сергеевне и, гордо задрав подбородок, выкрикивает: – Да все ваши красотки в подметки не годятся нашей Дине. Не ожидала я такого оскорбления от почтенного семейства.

Она хватает меня за руку и тянет вон из гостиной. И я подчиняюсь. Не потому, что польщена защитой Аллы Борисовны, и не потому, что хочу в очередной раз сбежать. Я просто еще не могу прийти в себя от нового предательства и ловушки.

Я делаю несколько шагов за свекровью.

– Дина, нет! – раздается сзади крик Влада.

– Хватит ломать комедию! – приказывает бабуля. – Сколько ненужной мелодрамы! Прости, Дина, мы с тобой поговорим чуть позже, а сейчас мне надо навести порядок в своей семье.

Горничные провожают нас со свекровью к выходу, где уже ждет ее машина. Но сесть я не успеваю: Влад догоняет меня.

– Нельзя так уходить. Давай, поговорим.

Он отводит меня в сторону, свекровь бросается наперерез, но Влад останавливает ее. Я смотрю на мажора. Он не виноват, что так получилось, он искренне хотел мне помочь: вот только эта помощь обернулась еще большими проблемами.

– Алла Борисовна, я сейчас. Подождите меня в машине.

– Дина, то, что Олег вытащил договор, ни о чем не говорит, – торопится Влад. – Мои чувства к тебе остаются неизменны.

– Я знаю, – говорю, а сама чувствую такое равнодушие, такой холод в душе, что невольно вздрагиваю.

– Ты замерзла, – Влад берет меня за плечи, хочет притянуть к себе, но я высвобождаюсь.

– Нет, все нормально. Потом поговорим.

– Когда, потом?

– Завтра.

– Ты точно придешь на работу?

– Д-да, – говорю с запинкой, ни в чем не уверена. – Но сейчас я хочу побыть одна.

– Дина…

– Влад, давай сделаем перерыв. Я не могу больше жить в этом безумии. Я сейчас как моя картина «Замерзшая весна»: вроде бы вот-вот тепло наступит, а на ветках сосульки висят.

Я улыбаюсь, хочу превратить все в шутку, но получается криво и неуместно.

– Дина, дорогая, я тебя провожу.

– Не надо, я уеду с Аллой Борисовной.

– Ты точно завтра придешь на работу?

– Обязательно.

Влад помогает мне сесть в машину, расстроенно машет вслед. Он чувствовал, что ужин – это ловушка, и я предполагала это тоже, но никто из нас даже не догадывался, каким подлым может быть Олег.

– Чего он от тебя хотел? – спрашивает свекровь и смотрит на меня в зеркало.

Я намеренно сажусь сзади, не хочу разговаривать с ней. А она будто чувствует надежду, горит от возбуждения. Наверняка уже позвонила Глебу, рассказала обо всем. Я видела, когда подходила к машине, как она прятала телефон.

– Алла Борисовна, я устала.

Я закрываю глаза, мне надо хорошенько обдумать, что делать дальше. В одном уверена на сто процентов: никаких фиктивных отношений, никакого договорного брака не будет. Телефон вибрирует в сумочке – Симка. Она как всегда чувствует, когда мне плохо, но и с ней не хочу делиться новостями и эмоциями. Внутри будто закоченело все. Но все же отвечаю на звонок.

– Да, слушаю?

– Дин, у меня потрясная новость! Просто сногсшибательная! – орет в трубке подруга. – Ты сидишь?

– Сижу, – внутренне собираюсь, в последнее время нет хороших новостей.

– Твою картину «Замерзшая весна» хочет купить известная французская галерея.

– Что? – я теряюсь, сгибаюсь пополам, будто получаю удар в солнечное сплетение. – Что?

– Динка, перестань «чтокать», слушай. У меня есть клиентка из богатеньких, она увидела фото твоей картины у меня на заставке планшета, заинтересовалась, ну я и рассказала о тебе. Показала еще венецианские этюды и «Одинокую сосну»…

– Она уже продана.

Видимо, у меня такой потерянный голос, что свекровь приподнимается в кресле и оглядывается.

– Что случилось?

– Все нормально.

– Ты с кем там? – слышит наш диалог Симка.

– С Аллой Борисовной.

– Динка, ты спятила? Опять в то же болото лезешь? Да перед тобой весь мир сейчас откроется. Слышишь?

– Слышу.

– Короче, я дала ей твой номер. Она позвонит.

Но даже эта замечательная новость не перекрывает то глубокое разочарование в людях, которое с некоторых пор поселилось в душе.

– Дина, кто звонил?

– Сима.

– Опять эта твоя… деревенщина?

– Она не деревенщина.

– Ой, вечно ты за нее!

Я по привычке защищаю подружку и вдруг застываю: что делаю? Зачем? Перед кем оправдываюсь? Выглядываю в окно, а там знакомая дорога к дому.

– Куда вы меня везете?

– Домой. Я думала…

– Зато я не думала. Или выпустите меня из машины, или разворачивайтесь и поезжайте на Садовую. Мой дом теперь там.

Свекровь недовольно хмурится, но сворачивает с МКАДа. Через полчаса тормозит у своего старого дома, хочет выйти, но я не позволяю ей это сделать.

– Дина, даже чаем не угостишь?

– Нет, я устала.

– С каких пор от безделья устают?

Я скриплю зубами от злости, равнодушие сменяется яростью, и в этот момент понимаю: никогда эта женщина не изменится. Я вернусь домой, и все будет по-прежнему. Ей слишком нравится образ жизни барыни при покорной невестке.

Слишком нравится.

– Я устала от вас! От людей в целом, – цежу сквозь зубы я. – Понятно?

– Грубиянка.

– Вот и славно! До свидания!

Я выскакиваю из машины и сразу несусь к подъезду, надеясь, что свекровь не потащится за мной. Открываю дверь, захлопываю ее за собой и бегу к лестнице.

– За вами будто черти гонятся, – прижимается к стене старичок сосед, которого я чуть не сбила с ног.

– Черти и есть.

– Небось Алла Борисовна.

– Ага, – я смеюсь, наступает разрядка.

– У-у-у, деточка, держись от этой кровопийцы подальше, все соки высосет.

– Обязательно.

Телефон звонит, когда я открываю ключами квартиру. Незнакомый номер, я не беру трубку, раздеваюсь и сразу несусь в душ. Хочется смыть с себя неприятности сегодняшнего дня. Когда выхожу из ванной, смотрю на экран, а там пять пропущенных звонков все с того же номера. И когда рингтон заходится снова, я отвечаю.

– Добрый вечер, – говорит женский голос с легким акцентом. – Это Диана Алексеевна Вереснева?

– Да, – в груди все замирает.

Неужели то, что сказала мне Симка, правда? Неужели моя живопись кому-то нужна, кроме жадной до легких денег Аллы Борисовны?

– Я Елена Аллен. А вы Дина Вереснева, так?

– Д-да.

– Мне ваш номер дала наша общая знакомая Серафима Гром. Дина, у меня к вам есть деловое предложение.

Я слушаю Елену, а в голове крутится только одна мысль: «Вот оно, спасение от всех проблем».

И тут же появляется другая: «А не очередной ли это побег?»

Да, побег, но он не связан с мужчинами и их ожиданиями. Это только мой путь.

– Да, – отвечаю Елене.

На другом конце наступает тишина. Наконец собеседница мягко спрашивает:

– Ваше «да» означает согласие, так?

– Да, – теперь уже твердо заявляю я.

– Но согласие с чем?

– Со всем, что вы предложили.

– А вы слышали мое предложение?

И тут я зависаю: в голове тукает только: «Бу-бу-бу да бу-бу-бу».

– Примерно. Но это не важно. Мне все нравится.

– Но вам придется уехать из страны на полгода, а может, и больше. Выставка планируется передвижная, придется поработать упорно.

У меня перехватывает дыхание от слов Елены, но я мужественно перевариваю их и отвечаю:

– Х-хорошо.

– Тогда нам нужно встретиться, чтобы подписать контракт. Я пришлю вам адрес российского офиса.

– Х-хорошо.

Я заикаюсь, и ничего с собой не могу поделать. Эта весна сведет меня с ума. Сначала операция, потом измена мужа, знакомство с Владом, договор с ним, разбирательства и скандалы. Не успела выдохнуть, а тут новое наваливается.

– И, Дина, у вас есть еще картины? Можете прислать мне фото или привезти оригиналы?

– Х-хорошо.

Закончив разговор, я падаю на стул без сил. Что делаю? Куда меня несет жизнь? В какую пропасть лечу? Разговариваю по телефону с незнакомым человеком, соглашаюсь на все его условия, а вдруг это мошенник?

И потом, как же Лялька?

Я встряхиваюсь и набираю номер Елены.

– Что-то хотите уточнить, Дина.

– Я не могу, простите. У меня дочь – выпускница. Не могу сейчас уехать из дома и ее бросить.

– Да, я слышала от Симы, что она у вас хочет поступать и академию живописи, даже видела ее конкурсную работу. Дина, и это не проблема. Берите дочь с собой. Впереди лето, девочка освоится и определится. А академии живописи есть и в Европе. Я даже знакома с ректором одной из них.

Только кладу трубку, звонит по видеосвязи Симка. Она сидит в кабинете, крутит на пальце кудрявый локон и счастливо улыбается.

– Ну, как? Офигенно же! Ты согласилась?

– Сим, я не знаю, как к этому относиться.

– А что такое? За клиентку ручаюсь, знаю состояние ее здоровья, ну и состояние мужа за компанию, – Симка смеется. – Мани мани есть в кармане. Не обманет.

– Сим, это подарок судьбы за мои страдания или очередная западня?

– Вот дуреха! – Симка сердито хлопает по столу. – Короче, завтра собираемся и едем в офис Елены вместе.

– У меня работа.

– Возьми день отгула и никому не говори о предложении. Слышишь? Ни-ко-му! Иначе сглазишь.