Глава 11

НАДЯ – Огонёк, объясни мне, зачем ты встраиваешь в нормальную человеческую речь всякие «интегральный характер технологий подразумевает не только предметно-ориентированную, но и личностно-развивающую направленность»? – рычит на меня Неро, когда я битый час пытаюсь втолковать в его голову элементарные базовые знания четвёртого курса. Он вскидывает руки к потолку и трясёт ими, словно пытается там получить ответы. Потом смотрит на меня с примесью негодования и недовольным, даже обвиняющим тоном заявляет: – Мне потребовалось почти минута, чтобы осознать, что именно ты говоришь! Почему нельзя сказать человеческим языком, что современные технологии развивают личность? Всё просто, Надя! Умоляю, не извращайся над своим родным языком и над моими мозгами, иначе я захочу мести. Я краснею. Меня тоже охватывает негодование, потому что я наоборот максимально упростила определения и пытаюсь донести до Майкла самыми доступными и простыми словами. Но ему нужно ещё проще. С другой стороны меня охватывает стыд. Я считаю, что объясняю просто и естественно, даже эффектно, но теперь после слов Неро я задумываюсь, а не прав ли он. Парень следит за моим выражением лица, потом издаёт тяжёлый вздох и подпирает подбородок кулаком и говорит: – Огонёк, ты реально вундеркинд и ботан. Но умников, тем более умников-выскочек никто не любит, а ты слишком сильно стараешься выделиться этим своим умничеством. – Я не умничаю, – произношу с обидой в голосе. – Что плохого в том, что я просто образованная? У меня высокий IQ и за это нужно меня ненавидеть? Майкл качает головой. – Нет, просто иногда вспоминай, что ты человек, а не ходячая энциклопедия. Говори с людьми словами не длиннее пяти букв и тогда тебя не станут считать чудоковатой ботаничкой. Я фыркаю и складываю руки на груди. – Майкл, мне неприятно слышать подобные обзывательства в стенах универа, а теперь я их слышу в стенах собственной квартиры. Он поднимает руки в пораженческом жесте и заверяет меня: – Прости. Больше не назову тебя ботаничкой, заучкой, фриком или чудачкой. Договорились? И говорит он таким тоном, будто рассказывает мне страшно жуткий секрет, как минимум, будто убил убийцу и закопал его труп под рябиной у моего дома. Закатываю глаза и смеюсь. – Договорились, – киваю в ответ. – Ну? – вздыхает он, вытягивает руки и щёлкает пальцами. – Продолжим наш урок? Что там дальше? – А дальше слушай… – замолкаю на секунду и подбираю более простые термины для объяснения темы. * * *– Ты живёшь с парнем?! – в третий раз спрашивает Ира, моя подруга, что живёт и учится в Китае. – Я не ослышалась?! – Не ори, пожалуйста, – шикаю на неё. – Он за стенкой вообще-то. – Очуме-е-эть! – выдаёт подружка и ерошит свои кучерявые волосы длиной до плеч оттенка взбесившейся свиньи. Если быть точнее, ярко розового оттенка. – У тебя уже был с ним секс? Ну-ка колись! – Ир-р-ра-а-а! – рычу на подругу и делаю звук максимально тихим. – Не было у нас ничего. Мы не пара, ясно? Он просто живёт у меня, как… сосед. Мы помогаем друг другу. Всё. Я рассказала подруге всё с самого начала и объяснила, что Майкл Неро помогает мне завоевать Алекса Горячева, а я его путёвка на пятый курс. Но моя подружка любит фантазировать там, где это вовсе не уместно. – То есть, в твоей квартире поселился окуенный парень, жгучий итальянец, спасший тебя от универских стерв, потом от этой банды насильников… Так, ещё ты сказала он с отменным вкусом стиля, умеет готовить ризотто и ты хочешь мне сказать, что не собираешься трахнуть его? Ты, мать, чокнутая?! Я делаю круглые глаза и машу на неё, чтобы закрыла свой грязный рот. – Хватит, Ира! Повторяю, мы просто соседи. Ну-у-у… ещё почти друзья. Наверное. А с друзьями не тр… кхм, не спят. Подруга запрокидывает голову и начинает хохотать как ненормальная. Её кудряшки трясутся в такт её смеху. Она даже сползает с кресла, на котором сидит. Я теперь вижу, только спинку кресла и ярко розовую голову подруги. Ну и смех её слышу. Вздыхаю длинно и раздражённо. Призвать подругу к порядку практически нереально. Роняю лицо в ладони и думаю, что зря с ней поделилась. Она ведь теперь будет ежедневно мне парить мозг на тему, как важен секс для молодой и современной женщины. И желательно им заниматься ежедневно два раза в день. Ирка давно меня пилит за мою девственность, мол, мало того что несовременно, так ещё и пагубно для здоровья. Ох! Сколько я от неё лекций наслушалась. Вроде успокоилась, а теперь сто процентов снова начнёт. Она возвращается в кресло, раскрасневшаяся, вроде успокоившаяся, но иногда похихикивает. Увидев моё суровое выражение лица, говорит с задорной улыбкой: – Надя, детка! Тебе двадцать один год! Вспомни, что Пушкин в своей «Метели» писал: «Марья Гавриловна была уже немолода: ей шёл двадцатый год». – В те времена срок самой жизни был очень коротким, – парирую я. – Так что не сравнивай. – Фак, Надя, ты иногда такая зануда, – фыркает она. – Ладно, не злись. Просто жить с классным парнем под одной крышей и не заниматься с ним сексом – это неправильно. А как же тренировка? Вот затащит Горячев тебя в свою постель, а ты что? – А что я? – А ты там ни черта не смыслишь! Вроде умная, а по факту наивняк! Член увидишь и в обморок свалишься. А так хоть будешь знать, как мужчина анатомически устроен и что с ним делать. Попрактикуешься. Я густо краснею и мотаю головой. – Ира! Боже… Я тебе всё рассказала не для того, чтобы слушать лекции на тему секса! – Кхм… Замечательная тема, между прочим, – говорит она и сверкает на меня своей идеальной улыбкой. – Думаю, этот твой мачо сам предложит уроки соблазнения. Уверена, он не такой душный как ты. – Я не душнила, – вздыхаю устало. – Ты – великая мечтательница. Ты, чокнутая – в самом хорошем смысле слова. Ты можешь и, наверное, сделаешь такие вещи, на какие у многих не хватит ни ума, ни дерзости, ни фантазии. Мне иногда кажется, что ты выведешь какую-нибудь формулу, которая спасёт весь мир и сделает всех людей богатыми и счастливыми. От слов подруги у меня замирает на мгновение сердце. Не знала и не думала, что она считает меня настолько гениальной. – Ты слишком высокого обо мне мнения, – говорю озадачено. – Я не такая уж и умная. – Поживём-увидим, – говорит она. И снова заводит ту же пластинку: – Так что, отдашь свою невинность крутому итальянскому парню? Я издаю раздражённоё шипение и говорю: – Не-е-ет, никогда в жизни. Моим первым парнем, надеюсь, единственным и на всю жизнь станет Алекс… – Фу-у-у… – кривится она. – Как уныло. Никакой интриги, никакой страсти. – Секс слишком сильно разрекламирован. Настоящая близость – она глубже. Это взгляд, слова, прикосновения… – говорю я, но тут же умолкаю. Подруга издаёт храп, всем своим видом показывает, какая я скучная. – Если ты заявишь эту хрень своему Алексу, то он бросит тебя сразу после первого траха. Ой, прости. После того, как лишит тебя девственности. И не криви свою хорошенькую моську, я тебе правду глаголю. Кто ещё скажет истину лучшей подруге? Внимай словам моим, глупая овца моя… – Я тебя придушу, – обещаю ей. – Ты просто ещё не пробовала член и не испытывала оргазм. Вот когда перейдёшь на новый уровень, тогда и поговорим, – произносит она с видом знатока. Потом подмигивает мне, улыбается до самых ушей и шёпотом добавляет: – Ко мне как раз скоро придёт обалденный чувак, с которым собираюсь предаться плотским утехам. Так что до завтра! Зарываюсь лицом в подушку и стону в голос. Ирка только сомнений в душу внесла! * * *Остальные дни до вечеринки проходят, как ни странно абсолютно ровно и спокойно. Романовская куда-то резко пропала и никто из её окружения не знает, куда, почему, и что у неё случилось. Меня вообще не волнует её судьба, но уши я заткнуть не могу и потому невольно слышу слухи и сплетни. Один раз спрашиваю у Майкла, имеет ли он какое-то отношение к исчезновению Анжелики, на что он просто пожимает плечами и ничего не отвечает. Мне бы задуматься, но потом решаю, что даже если и имеет, то лучше мне этого не знать. Наверное, это подло, трусливо и некрасиво желать кому-то зла, но когда я возвращаюсь мыслями в тот день, в аудиторию, где трое мужиков по её просьбе хотели сделать со мной отвратительные вещи, то тут же в сердцах желаю этой дряни всех адских мук, да побольше. Но всё же стараюсь не вспоминать о том дне. С Алексом Горячевым я ещё два раза сталкиваюсь в универе во время перемен, и все эти два раза он подходит ко мне, улыбается и напоминает о своей вечеринке. А у меня в этот момент сердце трепещет как пойманная в сети пташка. И в ответ я лишь киваю, потому как связно ответить просто не в силах. И вот наступает день «Х». Раннее утро. До звонка будильника, наверное, ещё целых полчаса. – Огонёк. Ощущаю мягкие пальцы в своих волосах, кто-то убирает их с моего лица. Потом, гладит линию моего подбородка, спускается кончиками пальцев по шее, дальше на плечо… По коже бегут мурашки. Затем приятное поглаживание вниз по руке и мягко сжимает мою ладонь. – Огонёк… Надя, время просыпаться. Сегодня ты предстанешь перед идио… перед Горячевым во всей красе, – таинственный мужской голос врывается в мой приятный сон. Это очень приятный голос – бархатный, сладкий, ласкающий слух. Он заставляет волоски на моей коже встать дыбом. Издаю протяжный вздох и слышу странный стон. А может мне просто кажется. А вот что не кажется, так это тормошение за моё плечо и более настойчивая просьба проснуться. – Надя-а-а, просыпайся. Нам скоро нужно ехать. Снова вздыхаю и с усилием разлепляю глаза, вижу перед собой бессовестно бодрое, умытое и выбритое лицо Майкла. Хмурю брови, глядя на часы, потом смотрю на парня и хриплым со сна голосом спрашиваю: – Куда едем? Ты время видел? – В универ точно не едем, – смеётся он. – Нас ждут в другом особом месте. Прости вчера вечером не успел тебе сказать, так как договорился уже поздно, а когда хотел предупредить, ты уже сладко спала. И кстати очень мило храпела. Слова Неро звучат будто издалека, мой сонный мозг умоляет, требует их игнорировать. Велит мне закрывать глазки и продолжать спать. – Я не храплю… – произношу вяло, поворачиваюсь на другой бок и зарываюсь носом в подушку. Так сладко и хорошо в постельке. Так спать хочется. К чёрту слова Майкла, смысл которых до меня так и не дошёл. – Огонёк, ты очень милая, даже сладкая, когда не желаешь просыпаться. А сонная ты вообще огонь, – слышу его приглушённый голос. Я давно призналась себе, что мне нравится голос Майкла. А ещё приятно слышать, что я милая и сладкая. – Давай спать… – прошу его очень тихо. – Ещё так рано, Майкл… И снова длинный вздох. А после моя кровать прогибается под тяжестью его тела. Парень бесцеремонно укладывается рядом, трогает меня за плечо и шепчет на ухо, отчего у меня по телу проносится разряд в двести двадцать. – Малышка, просыпайся… Иначе наикрутейший закрытый спа-салон останется без внимания твоей персоны. Тебе бы там сделали массаж, процедуры всякие девчачьи. Весь день ты была бы там как королева. Обед кстати включён в услугу. Потом маникюр, причёска, макияж. Наряд для вечера я привезу… Я распахиваю один глаз. О чём он говорит? У него бред? Пока я медленно соображаю, рука Майкла оказывается на моём лице, он мягко треплет меня по щеке, а после вдруг проводит кончиками по моим губам, посылая мелкую дрожь по позвоночнику. Я резко поворачиваюсь и оказываюсь к Неро лицом к лицу. Даже касаюсь носом его подбородка. Отодвигаюсь от него и смотрю на парня в полном недоумении. – Что происходит? – спрашиваю сонно, тру глаза, всё ещё блуждая где-то между сном и реальностью. Спать охота просто жуть. Может, я сплю? – Знаю, что тебе очень хочется спать, но нам правда, нужно ехать. Завтрак, кстати, уже готов. Поспишь потом в СПА. И да, универ ты сегодня прогуливаешь, – заявляет мне Майкл, заставляя ещё сильнее сомневаться в реальности происходящего. Я реально сплю. Я смотрю на него внимательно и думаю, раз это сон, то почему бы не поцеловать его губы? Кладу руки ему на плечи, тяну к себе и просто беру и касаюсь своими губами его губ. Они на удивление горячие, мягкие и гладкие, что просто вау. Майкл, вдруг дёргается, как от удара и едва не сваливается с моей кровати, зато я осознаю, что это не сон. Теперь точно и окончательно просыпаюсь. – Вот… чёрт… – выдыхаю с сожалением. Открываю снова рот, чтобы извиниться и сказать какую-нибудь глупость, но не успеваю. Майкл берёт и в один миг укладывает меня на лопатки, а сам, нависая сверху, целует меня. Страстно, настойчиво, своим чувственным языком проникает в мой рот. Жадно пьёт моё дыхание, вбирает его в себя. А его твёрдое тело приятной тяжестью ласкает моё. Отчётливо ощущаю, как его член упирается мне в живот. Язык Неро горячий и влажный творит нечто нереальное с моими губами. Тело у него просто охренительное. Мой мозг в отключке. Расплывается кашицей, и ничего больше нет у меня в голове, ни одной адекватной мысли. Лишь инстинкты правят балом. Мои руки стискивают его могучие плечи. Трогаю его руки, затылок, зарываюсь пальцами в густые волосы парня. Дышу ему в рот часто, со всхлипами, а он сминает мои губы, как будто они важный источник жизни. Горячие ладони забираются мне под пижаму и оказываются на груди. Сжимает, но нежно. Выгибаюсь под ним, будто через меня пропустили высоковольтный разряд тока. На затылке покалывает от приятных, просто чумовых ощущений. Он отрывается от моих губ и вдруг его порочный, горячий рот целует мою грудь. Это… нереально… остро и сладко. – О-о-ох… – стону я. Между нами искрит так, что может стать очень жарко, очень опасно. – Надя… Огонёк… – дышит он прерывисто и его рот от груди возвращается к моим губам, а пальцы продолжают ласкать, гладить грудь, доводить до чего-то умопомрачительного. – Сладкая девочка… – произносит он как-то отчаянно и вдруг, отрывается от меня. Буквально скатывается с меня и с кровати. Садится на пол, прислоняется к кровати и издаёт низкий звук разочарования, после чего говорит: – Прости… Я… Idiota. Одёргиваю на себе пижамную рубашку и чувствую, как от стыда горит всё лицо, а губы не просто горят, будь у них глаза, они бы разрыдались, потому что хочется ещё… Боже… Я тоже идиотка. Что я творю? Что натворила? Что мы едва не натворили?! – И ты… прости… – выдавливаю из себя едва слышно. Потом закрываю глаза и с силой свожу ноги. Внизу так сильно пульсирует и горит, что больно. Майкл снова оказывается надо мной. Открываю глаза и вижу его взгляд, одновременно нежный и опасный, направленный на мои губы. Мне в голову закрадывается ужаснейшая мысль. – А я ведь не чистила зубы… – говорю голосом, похожим на писк. И желаю рассыпаться на атомы, стать невидимой, просто исчезнуть, чтобы оказаться дальше от своего позора. – Мне стыдно… Я… думала, что сплю… Он облизывает губы и натянуто улыбается мне, говорит: – Зря волнуешься, огонёк, ты очень вкусная. Потом его взгляд опускается ниже и оказывается точно над тем самым местом, что требует продолжения. – Я завёл тебя… – произносит он тяжёлым, чуть вибрирующим голосом. – Позволь мне… Я помогу тебе. – О чём ты? – не понимаю Неро. Но мне не нравится его лицо, как у хищника. Не нравится та атмосфера, что окутывает нас – плотная, терпкая, опасная, как паутина паука. – Тебе нужно кончить.