Глава 17

МАЙКЛ Вот же нажил себе настоящую головную боль. Чтобы не натворить глупостей решаю проветрить голову. Если не уйду – мы оба наломаем дров. Я наговорю ей всякого дерьма, она не станет молчать, и как итог мы будем жалеть о сказанном. Черт, а ведь она мелкая совсем, я старше её, видел изнанку жизни, видел кровь, прожжённый насквозь, а у меня голову сносит от её голоса, запаха, улыбки… А её кожа? Волосы? Просто касаться её кожи, перебирать её волосы – и я словно в рай попадаю. У меня появился собственный фетиш? Из ванной доносится шум воды. Одеваюсь и мысленно матерюсь. Да, я fottuto idiota. Не использовал защиту, хотя презервативы у меня всегда есть. Почему-то с ней не захотел с «резинкой». Хотелось по-настоящему. Чтобы мной пахла, чтобы всегда так… Diavolo! Обуваюсь, хватаю куртку, ключи от тачки и квартиры, телефон. Выхожу из квартиры очень тихо. Быстро спускаюсь по лестнице и буквально вываливаюсь из подъезда, тут же вдыхаю влажный ночной воздух и направляюсь к машине. Пока джип греется, звонит вдруг телефон. Сначала решаю, что это Надя, но на экране отразился другой номер. У меня по спине пробегает неприятный холодок. Нажимаю принять и ледяным тоном произношу: – Говори, Дио. – Как я понимаю, отцом ты меня никогда не назовёшь, – смеётся отчим. – Ты мне не отец, – говорю совершенно спокойным и ничего не значащим тоном. – Для чего звонишь? – Сразу к делу? – усмехается ублюдок. – Как скажешь. Хотя я был бы рад поговорить с тобой как с сыном. Но дело есть дело. Я слышал, что ты взялся за ум, сынок и… – Не называй меня сыном, Дио, – рычу, перебивая говнюка. – Говори, зачем звонишь. Я боюсь, что он скажет что-то о Мике. Боюсь, что он ей что-то сделал, навредил. «Сестрёнка моя родная, держись. Только держись. Ты ведь Неро. В нас течёт сильная кровь». – Всё ещё ершишься, щенок, – зло говорит отчим. – Но что сказала бы твоя мать, увидев тебя таким, как сейчас? Бросил семью, сестру и сбежал, поджав хвост. Сбежал, оставив семейное дело. До хруста сжимаю телефон, закрываю глаза и невольно вспоминаю тот день… В день похорон моей матери небо было стального цвета. Шёл дождь – колючий и холодный. Не все явились на похороны. Но даже те, кто пришёл, имел свою эгоистичную цель: они либо испытывали страх; либо работали на нас. Не было, и нет у нас искренних друзей, либо родных, на которых можно опереться. Я словно наяву слышу шум того дождя… Мы с сестрой тогда взяли влажную тяжелую землю в руки и бросили в яму, в которой оказалась наша любимая, прекрасная, но сломленная мать. Дио Сарто утверждал, что она умерла не по его вине. Но я знаю правду. И он знает, что я это знаю. Только он повинен в её смерти. Открываю глаза и вижу, что снаружи льёт дождь. Стучит по стеклу, крыше авто. Холодный и колючий дождь… – Моя мать совершила лишь одну ошибку в своей жизни – вышла за тебя, Дио, – произношу звенящим от гнева голосом. – А теперь оставим лирику, говори, зачем звонишь. – Что ж, хорошо. Я узнал у твоего проректора, что ты вполне можешь четвёртый и пятый курс окончить одним курсом. Если напряжёшься, Майкл, то сделаешь это. Постарайся для семьи. Нам нужно, чтобы ты вступил в наследство как можно скорее. Я знаю, что ты не разочаруешь меня… Потому что тогда Мика будет плакать… Понимаешь меня, малыш? Если можно было бы убивать силой мысли, то Дио Сарто был бы уже расчленён. Я вырвал бы ему сердце и печень, разорвал бы его тело на куски. Тварь! По условиям завещания я получаю наследство, когда окончу университет. Любой универ. Если я не выполню данное условие, то наследницей становится моя младшая сестра Микаэла Неро, но лишь тогда, когда ей исполнится двадцать три года. Ей сейчас восемнадцать. Отчим женился на нашей прекрасной маме, когда я был ещё сопливым пацаном, он пробрался в нашу семью, как змей – истинное зло, всегда мечтал заполучить наше семейное дело, активы, деньги. Из-за отчима умерла наша прекрасная и любимая мама. Он наивно полагал, что она полностью под его влиянием и включила его в завещание, точнее, сделала его единственным наследником, но он не знал, что наша мать никогда бы не предала своих детей. Когда стало слишком поздно и от проклятого урода ей было не избавиться, она нашла единственный способ защитить нас и наше наследие от него – условия завещания. Она знала, что я смогу сделать так, чтобы он ничего не получил. Лишь Мика могла стать оружием в его руках. Ради неё я откажусь от чего угодно. И мудак об этом прекрасно знает. Сначала я спрятал сестрёнку в Ирландии. Искренне думал, что нашёл для неё надёжное место. Но Дио Сарто нашёл её. Я бы давно вступил в наследство, давно бы окончил любой универ и со своими огромными ресурсами растоптал бы эту тварь, но есть грёбаное «НО». Я сын своего отца. Если я вернусь в Италию, получу наследство, то обязан буду принять и всё наследие своего отца, включая не только легальный бизнес, но и всю ту тьму, из которой я сбежал. Мне придётся впустить в свою жизнь криминал. Потому что мафия своих детей не отпускает. Но если вступит в наследство Мика, она избежит этой участи, она просто будет владелицей честного и чистого бизнеса, всей недвижимости, всех счетов… Мы с ней так и решили, и уже никто бы до нас не дотянулся, нужно просто дождаться, когда ей стукнет двадцать три. Отчим – верный пёс молодого мафиозного клана, которым и нужны наши деньги. Грузоперевозки по воде и воздуху – старинное и «чистое» дело семьи по линии мамы сейчас находятся под управлением доверенных лиц. Перевозка для мафии – золотое дно. Ни мафия, ни отчим пока не могут запустить туда свои загребущие руки. Но смогут всё подмять, когда я вступлю в права, а после откажусь от наследства в пользу отчима. Вот его план, а Микаэла – инструмент. Но я знаю, что в таком случае, нас просто убьют свои же из клана моего отца. Потому что мы – Неро и мы не смеем предавать своих, а отдать в руки другого клана мощный бизнес – предательство. Не желаю становиться наследником. Мне не нужно всё то дерьмо, которое я наблюдал в детстве. Мике тоже хочется спокойной жизни. Я сделал вид, что принял условия отчима. Хотел выиграть время, но всё опять летит к чертям! Не прошло даже месяца, а этот ублюдок ставит мне условия! А проректор? Вот же гнида! Предатель! Я делаю глубокий вдох и выдох. Так, главное не подать виду, что я взбешён. Давлю на корню свою гордыню, не позволяю отчаянию завладеть моим сердцем и умом. Резко, но абсолютно спокойно говорю: – Я не могу обещать, что смогу, но постараюсь. Только знай, Сарто, тронешь Мику – я тебя уничтожу. И поверь, тогда ты молить станешь о смерти. Мразь смеётся и говорит: – Ты один, Майкл. А один в поле не воин, а путник. Клан твоего отца уже не тот, мальчик. Всё меняется. И потому не делай глупостей, а делай, как я тебе говорю. И тогда хорошо всё будет. Обещаю. «Пошёл на хер!» – кричу мысленно. Игнорируя слова отчима, говорю: – Хочу слышать сестру. – Услышишь. Завтра. В это же время позвоню. И отключается. Я так зол, что готов убивать. * * *НАДЯ – Почему ты ушёл? – мой голос дрожит. Заламываю руки, так как не знаю, куда их деть. Я всю ночь не спала, ждала его. Звонила, смс ему писала, а Майкл был недоступен. Я уже всякое думать начала: что его нашёл Горячев с друзьями и они сделали с ним нечто страшное; Или что его схватила полиция и сделали страшное; А ещё думала, что Майкл насовсем решил уйти, потому что я реально дура. Да, я была права, когда говорила об ответственности, но это с одной стороны права, а с другой – нужно ведь уметь разговаривать, а не нападать и обвинять. – Потому что так нужно было, – говорит он очень тихо. И такой у него усталый голос, что мне вдруг заплакать хочется. – Если не желаешь меня видеть, то могу снова уйти. Насовсем. Только скажи, огонёк. Этого я и боюсь. Пытаюсь поймать его взгляд, хочу увидеть его лицо, но оно спрятано в тени капюшона чёрного худи. – Нет, не уходи! – почти молю и вцепляюсь в его холодную руку. – Ты прости меня, что начала нападать на тебя. Я ведь… – Не надо, огонёк. Я понимаю тебя. Ты всё верно мне сказала, – вздыхает Неро и наконец, сбрасывает капюшон. Я давлюсь собственным криком и лишь шёпотом спрашиваю: – Боже… Майкл… Что… Что произошло? Его правая бровь рассечена и сильно опухла. На переносице тоже кровь. Скула содрана и уже начала наливаться синяком. – Ничего особенного. Поучаствовал в одном бое. Всё легально, если что, – говорит он таким обыденным тоном, будто рассказывает о походе за пиццей. – Мне нужно было пар сбросить. А сейчас мне нужно в душ. Я перегораживаю ему дорогу. Понимаю, что он устал и выглядит так, будто на его плечах оказался целый мир. Смотрю на него широко распахнутыми глазами и спрашиваю очень мягким и нежным голосом: – Майкл, это из-за меня, да? Ты так сильно расстроился из-за моих слов, что… Он вдруг притягивает меня к себе, обнимает крепко, зарывается лицом в мои волосы и с шумом вдыхает мой запах. А я цепляюсь за него, будто он спасение моё – единственный и неповторимый мужчина, который мне самим Богом дан. От него пахнет холодом, металлом и кровью. – Нет, огонёк, ты – чудо. А на чудо невозможно злиться. А я был зол, очень-очень сильно. И не ты тому причина. Есть некоторые люди, которым необходимо жизнь укоротить. – Что? О чём ты? – напрягаюсь я, снова заглядываю в его хмурое, ожесточённое лицо и вижу в его глазах ярость. А ещё боль. Беру в ладони его лицо и спрашиваю: – Майкл, молю тебя, расскажи, что произошло? Может я помочь смогу? Он горько улыбается, берёт мои ладони в свои и целует мои пальцы, вздыхает и говорит: – Нет, огонёк, не поможешь. Бывают ситуации и люди, от которых лучше держаться как можно дальше. И лучше тебе ничего об этом не знать. Просто поверь мне, я знаю, о чём говорю. Не спрашивай меня. Пожалуйста. Отпускает мои руки и обходит меня, чтобы пойти наконец в ванную и смыть с себя усталость, кровь и горечь. Я обнимаю себя за плечи и хмурюсь. Теряюсь в догадках, что же случилось у него? Кто его так сильно расстроил? Может, дело в его семье? Встряхиваю головой и решаю заняться делом. Иду на кухню и готовлю нехитрый, но вкусный завтрак. И жду, когда Майкл выйдет. Я обработаю его раны, накормлю его и уложу отдыхать. А после… После постараюсь сделать так, чтобы он открылся мне, рассказал о своей беде. Когда он выходит из ванной с одним полотенцем на бёдрах, я застываю каменным изваянием и едва не пускаю слюни, рассматривая полуобнажённого Неро. Память тут же напоминает о сладкой близости с ним. Внизу живота становится томко. Сглатываю вязкую слюну и с усилием беру себя в руки. Майкл подходит ко мне. Я оставляю в покое кухонное полотенце и просто беру и бросаюсь ему на грудь. Не задумываясь, он обнимает меня и крепко прижимает к себе. Закрываю глаза, просто чувствуя как идеальны наши объятия. И когда отстраняюсь, понимаю, что уже по нему скучаю. Мы были созданы друг для друга. Мне так кажется. Мне так хочется думать и верить в это. – Давай, я обработаю твои раны? – говорю мягко и усаживаю Майкла на стул. Беру ватный диск и смачиваю его перекисью. – Будет немного щипать, но ты ведь уже взрослый, не станешь брыкаться, царапаться и кусаться, верно? Он улыбается, хотя глаза всё ещё полны грусти и застарелой боли. – Почему я должен брыкаться, царапаться и кусаться? Я тихо смеюсь и рассказываю. – Однажды в детстве я подобрала бездомного кота. Притащила его домой. Он побывал в недружелюбной компании бродячих псов и чудом остался жив. Я сама обработала его раны, зашила порванное ухо. Отмыла и выходила. Родители не очень одобряли мой поступок, но мама позволила оставить кота, хотя отец жутко злился. Но я не об этом. Когда я обрабатывала его раны, зашивала его ухо, он отвратительно вёл себя – расцарапал меня, кусался, шипел. В общем, проявил характер. – Да, сравнение подходящее. Я, как и твой бродячий кот, без жертв никак не могу вырваться из хватки псов… – мрачно произносит Неро. – Расскажешь? – спрашиваю осторожно и беру пластыри, заклеиваю рассечение на брови. Он вздыхает и не отвечает. И я решаю пока его не трогать. Ставлю перед ним тарелку с вкуснейшим пышным омлетом с очищенными от кожуры помидорами, сыром и беконом. Ставлю рядом тарелку с хрустящим тостом и маслом. – Приготовила омлет по маминому рецепту. Это вкусно, Майкл. Не стесняйся, ешь. Он нехотя берёт вилку, а я пока разливаю по чашкам кофе. У самой нет аппетита. Я так за него переживала, что у меня теперь долго внутри холод стоять будет. Вот только кофе выпью. Майкл сначала ковыряется в тарелке, но когда первый кусочек проглатывает, удивлённо смотрит на меня и уже со здоровым мужским аппетитом налегает на омлет и тосты. – Очень вкусно, огонёк. Вкуснее омлета ещё не ел. Сажусь напротив и грею руки о горячую чашку с кофе и понимаю, что кажется, влюбилась. Такие дела.