Глава 19

НАДЯ – Ты улыбаешься, – произношу шёпотом, чтобы не спугнуть момент. Провожу ладошкой по плечу Майкла и вижу, как дрогнули его ресницы. Он открывает глаза и смотрит на меня с таким обожанием, что у меня внутри всё замирает. Неро обнимает меня крепче и говорит: – Как же не улыбаться, когда одна чудесная девушка сделала меня счастливым? Утыкаюсь ему в подмышку, краснею и фыркаю: – Пф! Мужчины такие дикари. – Не дикари, огонёк, – произносит он с улыбкой в голосе. – Просто мужчины думают членом. Наш основной мозг находится не в голове, а головке. Всё, моё лицо пылает. Как-то пока не могу свободно говорить на столь интимные темы. Поднимаю на него смущённый взгляд и раскрасневшееся лицо и говорю: – Значит, мир принадлежит не мужчинам. Мир принадлежит вашим… членам. Майкл удивлённо моргает, а потом он взрывается хохотом. Отсмеявшись, весело произносит: – Ох, Надя, это же надо такое сказать… – Ну а что? Разве я не права? Ты сам сказал, что вы думаете тем самым местом. Он целует меня в висок и говорит мягко: – Как же мне с тобой хорошо. Не представляешь, как я рад, что нашёл тебя. Нежусь в его объятиях и шепчу: – Ты меня не просто нашёл. Ты меня спас. Некоторое время мы просто лежим и молчим. И молчание наше не тягостное. Оно уютное, мягкое. Мне хочется, чтобы время замерло, и этот момент продлился, как можно дольше. Мы просто два человека, которые нашли друг друга посреди тьмы, паутины лжи и бесконечного одиночества. Вроде так просто. И вместе с тем так сложно. Но разве всё самое важное и ценное даётся легко и просто? – Расскажи мне, Майкл, – прошу его ласково. – Расскажи, что так сильно тяготит тебя. Чувствую, как его тело напрягается. Сразу меняется градус между нами – словно стена вырастает и отрезает его от меня. Парень разрывает наши объятия и поднимается с кровати. Я сразу же ощущаю холод и пустоту. Он хмурится. С мрачным, даже ожесточённым выражением лица одевается. Обнимаю себя плечи и произношу: – Пожалуйста, не закрывайся от меня. – Надя… Не проси… – вздыхает он и смотрит в потолок, словно пытается найти там ответы. – Ты не представляешь, о чём просишь. – Я хочу понимать и знать, – настаиваю я. Поднимаюсь следом, подхожу к Майклу и крепко-крепко обнимаю его со спины. Прижимаюсь к нему всем телом, чтобы ощутил моё тепло, мою мягкость и нужду в нём. – Даже если у тебя самые жуткие скелеты в шкафу – я хочу о них знать. Поверь, по себе сужу, когда с кем-то делишься и говоришь о своей беде, легче становится. Да и… а вдруг я смогу помочь? Он длинно вздыхает, потом поворачивается ко мне, за подбородок поднимает моё лицо к себе и, всматриваясь в мои глаза, говорит: – Это тяжёлая ноша, огонёк. Я не хочу забивать твою голову своими проблемами. Они не рядовые. Они серьёзные. Да и втягивать тебя в то дерьмо, в каком варюсь с рождения, я не хочу. Моя жизнь лишена покоя. И если я тебе расскажу, ты тоже его лишишься. Целует кончик моего носа и собирается уходить, но я ловлю его за руку и настойчиво, но при этом мягко произношу: – Майкл, ношу, поделённую на двоих, нести в два раза легче. На двоих – ты только поверь – всё проще будет. И это повысит шансы на победу. Блин, в одиночку сражаться против всего мира – это мрак… Путь в никуда… Я вижу в его глазах упрямство, и он уже готов снова отказать мне, я закрываю ему рот ладонью и продолжаю: – Я вижу, чувствую, тебя что-то терзает. У тебя душа болит, Майкл. Оторви от себя эту тайну и расскажи мне. Всё как есть. Пожалуйста. И не думай, что я слабая. Я сильная и чтобы там у тебя ни случилось – я пойму. Повторяю, если есть чем – помогу обязательно. Да и ко всему – это вопрос доверия. Я тебе доверилась. А ты мне? Убираю с его губ ладонь и отпускаю его руку. Теперь он должен решить – доверяет ли он мне или нет. Он прикрывает глаза, делает глубокий вдох, затем выдох и произносит: – Какая же ты упрямая, огонёк. Я улыбаюсь и развожу руками, мол, какая есть, вся твоя. – Хорошо, – соглашается Майкл. И это решение даётся ему тяжело. – Только прошу тебя, всё, о чём я сейчас расскажу, ты должна сохранить втайне. Договорились? – Я не болтлива, Майкл. И не собираюсь никому рассказывать о нас, о тебе. Можешь во мне не сомневаться, – обещаю ему. Он садиться на кровать и указывает на место рядом. – Это будет долгий рассказ. * * *Я знала, что Майкл Неро непростой парень. Ходили слухи, что вся его семья связана с мафией в Италии. Но я никак не могла предположить, что всё это чистой воды правда. В общем, всё очень сложно. Майкл Неро, как и я потерял маму. Но у него осталась частичка его души – младшая сестра Мика, которую, как он думал, надёжно скрыл от отчима Дио Сарто – страшного человека. Руки его отчима по локоть в крови. Ему неизвестны такие понятия, как честь, мораль, принципы, ответственность и любовь. По словам Майкла, Дио Сарто – страшный человек, вся его жизнь вращается вокруг шантажа, крови, убийств и больших денег. – Огонёк, я как никто другой хорошо знаю, кто такие люди мафии, – рассказывает мне Майкл. – Я вырос в такой семье. Они всегда кружат вокруг сильного, как падаль в ожидании кровавой бойни. В основном, у большинства из них наполеоновские комплексы. Внешне они некрасивы, хотя их описывают в книжных романах и показывают в фильмах брутальными подтянутыми мачо. Нет, они – опухшие, тяжеловесные и вялые от чрезмерных излишеств и пороков людишки. Мафию зря романтизируют. Она уродлива, огонёк. И люди мафии всегда уродливы – душой и телом. – Но ты ведь не такой… – говорю печальным голосом. Неро вскидывает на меня жёсткий, даже полный ярости взгляд и резко произносит: – Никогда не сравнивай меня с ними! Я не мафиози, Надя. Никогда им не был и никогда не буду. Я всем своим существом презираю криминальный мир. Он запускает пальцы в волосы и тяжело вздыхает: – Я просто хочу спасти сестру. И не хочу, чтобы мамин бизнес – настоящий и честный попал в грязные руки мафии. Но Дио загнал меня в ловушку. Я некоторое время думаю, потом встаю, беру со стола блокнот, ручку, пару маркеров. Возвращаюсь к парню на кровать и принимаюсь писать и чертить схему, закусив нижнюю губу. – Что ты делаешь? – спрашивает он удивлённо, глядя на мои художества. Сдвигаю брови и задумчиво отвечаю: – Когда мне нужно детально понять ситуацию, разобраться в ней, найти выход, мне очень хорошо помогают схемы. Так… Напомни мне, пожалуйста, чтобы ты получил наследство, ты должен окончить любой ВУЗ? – Sì. – Ага… Так, ясно… – рисую стрелку к прямоугольнику, в котором пишу: – Но если ты станешь наследником, то обязан будешь взять на себя бразды правления мафии? Так? – Да, огонёк… Но… – он задумчиво трёт подбородок и говорит: – На самом деле у отца был человек, его правая рука, который сейчас руководит мафией и ждёт меня… Ждёт, что я вернусь… Он вздыхает и продолжает: – Я могу отказаться от части наследства. Оставить бизнес отца, передать его этому человеку и всё… Смотрю на него выжидательно и говорю: – Когда ты рассказывал свою историю, то ты упомянул такую вещь, что мафия своих детей не отпускает. Он кивает, горько усмехается и произносит: – Ты внимательно меня слушала. Молодец, огонёк. Закидывает руки за голову и устраивается на подушке, потом говорит: – Если я откажусь от всего бизнеса отца, оставлю только дело матери и дам слово, что не вернусь в тот город, то… – Тебя отпустят? – Надеюсь, то так, – говорит он хмуро. – Тебя убьют? – спрашиваю шёпотом. – Майкл… Мы живём в современном цивилизованном мире! Они не могут с тобой так… Он смотрит на меня странным взглядом и грустным голосом напоминает: – Современный цивилизованный мир? Тот самый мир, в котором тебя чуть не избили девки с универа, не изнасиловали те козлы, а потом и сам Горячев? Ты про этот мир говоришь, огонёк? Я хмурюсь и возвращаюсь к рисованию схемы. – Деньги решают всё, – говорит он после нескольких минут молчания. – И есть у меня одна задумка, как всё разрулить… – И как же? Он улыбается мне очень хитро и произносит: – Пока не скажу, огонёк. И не спрашивай меня. Сначала я должен обдумать все детали, учесть каждую мелочь… Потом обязательно расскажу. – Ладно, – соглашаюсь я. Смотрю на свою схему. Закусываю кончик ручки и думаю. Как же вытащить его сестру? А потом у меня в голове зреет гениальный план. Я готова закричать «Эврика!» – Майкл, я знаю, как спасти твою Мику! Он удивлён, но спокойно говорит: – Я слушаю. Делаю вдох, потом выдох и предлагаю вот что: – Ты должен организовать встречу с отчимом. Скажешь, что согласен на всё, что устал от всего и зальёшь ему в уши другую прочую фигню, которую он так жаждет слышать. Сам понимаешь, его эго возликует, когда ты будешь говорить с ним как побитый пёс… – Стрёмное сравнение. Мне уже не нравится… – ворчит Майкл. Бью его по руке и говорю: – Ты дослушай сначала. Он кивает. – Настаивай на личной встрече. И обязательно проси, чтобы он привёл Микаэлу. Постарайся убедить его, что желаешь увидеть сестру лично, в реале и никак больше. Неро мрачнеет лицом. – И что потом? Увижу я её, думаешь, ублюдок Дио позволит мне её увести с собой? Не будь наивной, огонёк. Это мразь! И его окружение такое же! – Мы сделаем подмену, – заявляю я. – И украдём твою сестру. Или без подмены… Но украдём. Когда они её хватятся, будет уже поздно. Спрячем её на даче подруги моей мамы. Вот уж там точно её никто не найдёт. Наши дачи – это не Европа, Майкл. В наших дачах сам чёрт не разберётся, а твоему отчиму и подавно не добраться до неё. Сначала Майкл снисходительно ухмыляется, но потом, когда мысль проникает в его мозг глубже, он становится серьёзным и задумчивым. – Ты сможешь досрочно закончить универ. Мы тебя так подтянем, что ты сдашь все экзамены, зачёты, контрольные и диплом одним махом. Правда, тебе и мне придётся сильно постараться, но мы справимся. Ты получишь своё наследство, Майкл. Твой отчим и его дон останутся ни с чем. Ты победишь. Он поднимается с кровати, ходит по комнате, как зверь в клетке, ерошит волосы, потом застывает напротив меня и говорит: – Мне нужно кое-куда съездить. Ненадолго. Только я должен один поехать. Сначала открываю рот, чтобы возмутиться и попроситься с ним, но говорю другое: – Конечно. А я буду тебя ждать.