Глава 12

Марьяна замерла в коридоре перед женским туалетом, как мышь перед котом.

Почему? Сработала её чуйка, что спасала её когда-то ещё в детском доме.

Да, заходить внутрь она не стала, но заглянуть Марьяна всё-таки заглянула. Одним глазком.

Дверь в комнату перед женским туалетом была приоткрыта. А там, у роскошных зеркал в золоченых рамах, стояли две девушки.

Одна была той самой девочкой-ромашкой, что пришла сегодня с Фроловым, а вот вторая Марьяне была незнакома. Но по описанию очень походила на ту самую Мерлин, о которой ей рассказывала её маникюрша.

Мерлин стояла подбоченившись и буравила взглядом девушку, которая, кажется, вообще не понимала, что происходит, и старательно делала вид, будто не замечала, что на неё так пристально смотрят.

Девушка поправляла у зеркала выбившийся из косы локон и на тощую девицу, сверлящую её взглядом, не обращала внимания.

Тощая вешалка не выдержала первой.

– Слышь, ты, деревня! – голос этой, прости господи, Мерлин звучал визгливо. – Как там тебя?

Девушка с косой вздрогнула и обернулась на ту, что стояла с ней рядом. В её глазах мелькнуло недоумение.

– Вы мне? – спросила она удивленно.

– А кому ещё? Тут кроме нас с тобой никого больше нет! – хмыкнула тощая вешалка, делая ещё шаг в сторону девушки. Каблуки её туфель на слишком высокой платформе цокнули по мраморной плитке, как подковы у лошади. – Так это ты, что ли, новая соска Бычары?

– Кого? – девочка-ромашка растерялась и моргнула пару раз.

Тощая неискренне рассмеялась.

– Спишь – и не знаешь с кем? – она окинула девушку с головы до ног сканирующим взглядом. – Миша Фролов. Бычара. Тот, с кем ты сегодня сюда пришла.

– Ну допустим, – тихо ответила девочка-ромашка, выпрямила спину и вздернула подбородок.

Видно было, что ей неприятен и этот разговор, и собеседница, но она отвечала, пытаясь быть вежливой. Впрочем, в её голосе явственно зазвучала сталь.

“Молодец, девчонка!” – невольно восхитилась Марьяна.

– Так как звать-то тебя? Давай! Не тушуйся! – Мерлин скрестила руки на тощей груди.

– Наталья.

– На-а-та-а-алья, – передразнила её Мерлин, намеренно растягивая гласные в имени девушки. – Ну что, Наталья, объясни мне, как ты, вся такая правильная до икоты и забитая, надеешься удержать человека, который привык к другому уровню?

– Это к твоему, что ли? – прозвучало насмешливое в ответ.

Марьяна резко выдохнула. Она знала, что сейчас тут развернется настоящая травля. Эта Мерлин не просто обиделась, что Михаил её бросил. Она была растоптана и унижена. Собственная гордость не позволяла этой вешалке смириться с тем, что её место заняла какая-то Наталья.

– Значит, так, слушай сюда, деревня. Ты хоть понимаешь, на чью территорию залезла? Ты вообще в курсе, кто я такая?

Наталья молчала и слушала, сжав губы в тонкую линию.

Мерлин, приняв молчание девушки за слабость, вдохновилась.

– Я с Мишей была полгода, – продолжила она, понизив голос до шипения. – Полгода! Я его дрессировала и приручала, пока такие, как ты, в своих колхозах коров доили. А теперь что? Ты пришла, раздвинула ноги – и всё, да? Думаешь, он теперь с тобой будет?

Наталья упрямо молчала. Лишь её грудь под строгим платьем высоко поднималась, выдавая то, что она пытается держать себя в руках.

Девочка-ромашка, сама того не подозревая, набирала призовые очки в глазах Марьяны.

– Да ты посмотри на себя! – тощая ткнула пальцем в сторону Натальиного отражения в зеркале.

– Да ты же на чучело похожа и в этом колхозном платье, и с этой дурацкой косой. Ты бы ещё африканские косички себе заплела, деревня! – вешалка рассмеялась с издевкой. – Ты хоть знаешь, что он в постели любит? Как он это любит? Где он это любит? Ты ничего о нем не знаешь! Миша – человек со вкусом. Он быстро перебирает варианты. А знаешь почему?

– И почему же?

– Да потому что ему быстро всё приедается! Чем ты его сможешь удивить? Ничем! А я могу! Ты – всего лишь его очередная, одноразовая. Дешевая и временная. Ты для него – перекус, поняла?

– Послушайте, не знаю вашего имени… – начала говорить Наталья, но была грубо перебита:

– Нет, это ты меня послушай! – Мерлин подошла почти вплотную к девушке. – Если ты, колхоз, думаешь, что я вот так просто всё брошу и уйду в тень, то ты глубоко ошибаешься. Я таких, как ты, одной левой делаю. Сегодня ты, так уж и быть, отсюда уедешь, отпускаю! Но имей в виду, чтобы я тебя больше рядом с Мишей не видела. А то…

Она многозначительно замолчала, давая Наталье додумать дальше самой.

– А то что? – тихо, но твёрдо спросила девушка, глядя с вызовом в глаза тощей самоуверенной нахалке.

– А то пожалеешь, – выплюнула та. – У меня связи, поняла? Я тебя так перепашу, что ты своих не узнаешь. Ну или скажу Мише, что ты за деньги с кем попало спишь, и он тебя сам вышвырнет! Пинком под твой жирный зад. Так что собирай манатки и вали из города сама, пока я добрая.

Наталья смотрела на свою собеседницу несколько секунд.

Спокойно. Внимательно. Так, как смотрит хирург на пациента перед операцией.

Мерлин открыла рот, чтобы продолжить, но не успела.

Движение руки Натальи было коротким, выверенным, почти ленивым. Ладонь сложилась лодочкой и без замаха, чисто на рефлексах, впечаталась точно в солнечное сплетение тощей девицы.

Мерлин всхлипнула. Не закричала – именно всхлипнула. Воздух вышел из неё со свистом, глаза округлились, и она начала медленно оседать, хватая ртом пустоту.

Наталья шагнула вперёд, подхватила падающее тело под мышки, придержала, не давая грохнуться на пол. Другой рукой аккуратно, почти нежно, похлопала по щеке.

– Тихо-тихо, – голос "ромашки" звучал мягко и успокаивающе. – Дыши. Медленно. Сейчас отпустит.

Марьяна невольно зажала собственный рот рукой. Она знала этот удар в солнечное сплетение. Научили когда-то ещё в детском доме.

Тощая вешалка же явно прочувствовала его в первый раз. Она смотрела на милую девушку с красивой косичкой безумными глазами, пыталась вдохнуть и была не в силах этого сделать. Наталья же придерживала её, приговаривая ласково, как будто говорила с ребенком:

– Носом вдох, ртом выдох. Давай, давай! Слушай меня и делай, как я говорю. Носом вдох, ртом выдох.

Прошло несколько секунд. Мерлин наконец задышала судорожно, всхлипывая и цепляясь за Наталью как за спасательный круг.

– Вот и умница, – девочка-ромашка очень аккуратно, двумя пальчиками, поправила съехавшую бретельку на платье соперницы и заглянула той в глаза: – А теперь слушай сюда, Мерлин. Я сейчас уйду. Сама. Потому что мне здесь правда делать нечего. А ты… Ты подумай вот о чём. Если бы я хотела тебя сделать – я бы тебя сделала. И ни Миша, ни его связи, и ни твои угрозы и тощие ляжки меня бы не остановили. Я тебя сделала. Уже. Одной левой.

Она произнесла это ласково, почти с улыбкой.

Тощая сглотнула, не в силах произнести ни слова.

Наталья отпустила её, бросила взгляд в зеркало, поправила свою “колхозную” косу и добавила, вновь повернувшись к Мерлин лицом, отчего та испуганно шарахнулась в сторону:

– И запомни: когда девочка-ромашка молчит, это не значит, что у неё нет зубов. Это значит, что она выбирает, в какое место укусить.

Наталья улыбнулась сопернице искренне и открыто. Только вот почему-то улыбка эта больше была похожа на оскал разъяренной тигрицы.

– А! И вот ещё что! Насчёт моего платья и прически, – девушка поправила волосы и улыбнулась уже шире и увереннее, – это платье Миша выбрал для меня сам. Собственноручно. И, кажется, ему очень понравилось, как оно на мне сидит. Так что это ты иди-ка отсюда… Куда подальше. Направление знаешь, или пальцем показать?

Марьяна, тихо ступая, развернулась и отошла от двери в туалет.

“Вот тебе и деревня! – усмехнулась невесело. – Такая “деревня” любой город сожжёт и пепел по ветру развеет”.

Но зато ей всё стало понятно… Да, такая девочка-ромашка точно сможет удержать Бычару…

Вдруг Марьяну замутило и резко захотелось на свежий воздух.

“Тоже, что ли, вирус подхватила?” – подумала, выскакивая на улицу и с жадностью вдыхая вечернюю прохладу.

– Да иди ты, Фролов, куда подальше! – проговорила зло, глядя в ночное небо и медленно дыша. Тошнота накатывала волнами. – Как бы мне до дома-то теперь доехать…