Глава 13

Фролов стоял в компании тех самых бизнесменов, с которыми только что разговаривала Зайка, и делал вид, что слушает их болтовню.

Сам же смотрел вслед удаляющейся в сторону дамской комнаты Марьяне и понимал – сбежала от него тигрица. Видела же, что он подошел. Не захотела разговаривать. Даже поздороваться не захотела! Сто пудов, злится на него.

Ничего, он загладит, зацелует, залюбит, вымолит у неё прощение. Он это умеет, а главное, ему самому важно, чтобы эта конкретная зайка из класса тигриц его обратно приняла и простила.

Михаил втянул носом воздух – красавица ушла, а шлейф её духов остался. Внутри всё отозвалось на этот манящий запах.

Черт! Как же он по ней соскучился! Фуршет ещё этот, черт его дери! Как же не вовремя!

– Михал Иваныч, что за тёлочка? Где откопал сокровище? Что-то я её раньше не видел, – вывел Фролова из задумчивости вопрос Щербакова.

– Да, Миш, колись, где такие чистые девочки водятся! – подключился и Быков.

– Рты закрыли на девочку! – рявкнул на любителей леваков чуть агрессивнее, чем хотелось бы. – Наталья дочь моего боевого товарища. Девочка действительно чистая. Приехала поступать в университет. Со мной она здесь лишь потому, что обещал её матери позаботиться. И пока вы тут себе не нафантазировали всякого дерьма, предупреждаю – она не моя любовница и никогда ею не станет. Ребенок она ещё. Уяснили? Увижу рядом с ней, сам, лично, ноги повыдергиваю. Не все молодые да красивые хотят свои золотые писечки кобелям вроде нас с вами продать подороже. И не все хотят дурами по жизни сидеть. Кто-то, как вот Наталья, действительно хочет учиться.

– Ну ладно, ладно! Чего завелся-то? – Быков поднял ладони вверх.

– Миш, всё! Услышали! Выдыхай! – поддакнул и Щербаков.

И ровно в этот момент Михаил увидел, как Марьяна быстрым шагом вышла из коридорчика, ведущего к дамской комнате, и, не заходя в зал, вылетела на улицу.

Спустя минуту в зал вошла Наталья, огляделась, нашла взглядом его и пошла в его сторону. На щеках девушки играл румянец, а взгляд был подозрительно виноватым. Что за нахрен??

Не успел Михаил додумать эту мысль, как следом за Натальей вошла Мерлин. Вот она совсем уж странно себя вела – кинула злой взгляд в спину Наталье и шарахнулась в противоположную от девушки сторону.

“Нет, там определенно какой-то пиздец случился,” – пронеслась мысль в голове Фролова.

Он, не прощаясь и не глядя в сторону своих собеседников, двинулся навстречу Наталье, ухватил её за локоть и, наклонившись к самому уху девушки, спросил:

– Что такого случилось в дамской комнате?

– Ничего не случилось, дядь Миш.

– Наташ, вот только врать мне не надо, – процедил угрожающе.

– Да правда! Всё хорошо, – стояла на своём упрямица и резко сменила тему: – А можно, мы уже домой поедем, а? У меня экзамен через несколько дней, мне готовиться надо. Не моё это вот всё. Не зашли мне эти ваши междусобойчики. Ну правда, дядь Миш! Маме скажем, что мне всё понравилось, а то она там и так вся на нервах.

– Ладно, поехали, – согласился охотно мужчина и, не выпуская локтя девушки, двинул на выход.

Вышли на улицу спокойным шагом и уже там бегом рванули к машине – за то время, что они были внутри, погода изменилась, начал накрапывать дождь, грозя перейти в ливень.

Михаил помог забраться на сиденье своего джипа девушке, быстрым шагом обошел авто, и сам сел за руль. Сегодня он отпустил Цербера – у верного охранника именно сегодня вечером случились какие-то срочные дела.

В салоне автомобиля было сухо, тепло, а главное, спокойно.

Мягкий шум урчащего двигателя, ритмичное шуршание “дворников”, размазывающих по стеклу мелкий дождь, да радио, что-то там чирикающее на минимальном звуке для фона. Всё располагало к беседе по душам.

Михаил покосился на Наталью. Она сидела, отвернувшись к боковому окну, теребила в пальцах ремешок своей сумочки и упрямо молчала.

Напряжение шло от неё волнами. Фролов своим звериным чутьем, которое его выручало не один раз, чувствовал это.

– Наташ, – начал он осторожно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и мягко. – Я, конечно, понимаю, что женская логика – штука тёмная, но давай договоримся, что мне ты не врешь. Я не твоя мама, не надо бояться меня расстроить.

Наталья вздрогнула, будто её выдернули из глубокого забытья. Она медленно повернула голову, и в свете встречной машины он увидел упрямо поджатые губы. Прежде чем девушка начала говорить, понял – не скажет ничего.

– Я же сказала – всё в порядке, – однако её голос дрогнул на последнем слове, выдав упрямицу с головой.

– Хорошо. Понял. В порядке, значит, в порядке, – усмехнулся. – Ладно, проехали. А почему тогда Марьяна вылетела из дамской комнаты словно ужаленная?

Наталья сначала резко дернула плечом, а потом спросила:

– Марьяна? А кто это? – В её голосе прорезалась звонкая, почти истеричная нотка. – Я её вообще не видела там! Честное слово! Мы с ней не сталкивались.

И она снова уставилась в окно. Девушка явно что-то скрывала. Понимать бы ещё что…

Михаил плавно затормозил на красный сигнал светофора.

– Наташ, спрашиваю в последний раз! Что случилось в туалете? Тебя обидели? Я должен понимать кто! Я всё равно узнаю, но давай не будем идти длинным путем. Рассказывай!

Наталья закусила губу, но продолжала упрямо молчать. Михаил уже решил, что она так и не расскажет, но, когда загорелся зелёный и они тронулись, он услышал её прерывистый вздох.

– С Мерлин, – выдохнула она. Голос её сел, стал хриплым и чужим. – Она… Она же твоя, простите, ваша бывшая, я так поняла, да?

– С ке-е-ем? – Михаил не смог сдержать удивления. – С Мерлин? А из-за чего?

Наталья поморщилась, будто от зубной боли, но начала говорить:

– Она несла какую-то пургу о вас и о ваших предпочтениях… ну вы понимаете… – Наталья покраснела и опустила взгляд на свои пальцы, которые безостановочно теребили ремешок сумочки, – в сексе.

Того, как сжались челюсти Михаила и как заходили волнами желваки на его скулах, девушка не видела.

– Она сказала, что я влезла не на свою территорию. Что она вас дрессировала и приручала, а тут я… Мол, я с тобой… с вами не справлюсь, потому что тебе… вам нужно много и разнообразно… Я даже опешила сначала, думала, что она не в себе или пьяная.

Михаил сжал руль крепче, кожаная обшивка руля опасно заскрипела. Картинка начинала складываться. Мерлин, значит… Ну мелкая гадина! Дрессировала, значит, она его. Приручала… Ладно…

– И что ты на это сделала? – спросил спокойно, держась из последних сил.

– Я? – Наталья выдохнула резко, как перед прыжком в воду, и вдруг выдала: – Ударила, как учил отец. В солнечное сплетение.

Очень вовремя они, однако, встали на очередном светофоре!

Михаил, думая, что ослышался или не так понял, повернулся к девочке-ромашке, которая сидела на соседнем сиденье и всё также теребила ремешок, боясь поднять на него глаза, и вдруг расхохотался.

– Жестко, но справедливо.

Наталья расслабилась, поняв, что ругать её не будут.

– Я просто разозлилась. Достала она! Несла всякую чушь про вас. Мне-то какое дело, как там у вас было! Да и вообще, всё, что происходит в спальне между двумя – там и остается. И никого это не касается.

Фролов удивленно присвистнул:

– Это откуда ж такие глубокие познания семейной психологии?

– Дядь Миш, я ж на психологию приехала поступать, так что готовлюсь, – напомнила. – А Марьяны там не было! Клянусь! Я вообще не знаю, кто она.

– Ладно, ладно. Верю.

– Она ваша девушка, да? – поняв, что старый друг их семьи не сердится на неё, Наталья тут же пошла в наступление.

Фролов удивленно поднял брови, но от дороги не отвлекся.

– С чего ты это взяла?

– Ну вы сразу о ней спросили. Почему убежала, и вообще… Михаил хотел возразить, но слова застряли в горле. Эта юная девочка почувствовала всё верно.

– Вы с ней совсем недавно, да? – забросила она ему новый вопрос.

Фролов тем временем въехал в родной двор, припарковался и даже заглушил мотор. Потом только собрался с духом, чтобы ответить.

– Наташ… – начал он, а потом оборвал сам себя и неожиданно признался: – Да. Сорвался рано утром и не сказал ей ничего. А потом уж закрутился.

– Ой-ёй! Это плохо! С нами, девочками, так нельзя! – вдруг выдало это будущее светило психологии и замолчало.

Фролов тоже молчал. Машина припаркована, но выходить они оба не спешили.

– А знаете, что нужно сделать? – вдруг спросила Наталья, и в её голосе прорезались командирские нотки, которые, видимо, передались ей от отца, под командованием которого Фролов когда-то служил.

– Что? – спросил заинтересованно

– Прямо сейчас поехать к ней. К Марьяне! Не ждать утра, не звонить, не писать глупых эсэмэсок. Взять и поехать. И всё рассказать! Про нас, про мамин звонок, про мамину истерику. Я, если надо, потом всё подтвержу.

– Наташ, ночь уже, – попытался возразить он, хотя сердце уже согласно забилось быстрее, – ну куда я поеду?

– И что? Да она же наверняка, увидев меня рядом с вами, тоже, как и эта дура Мерлин, решила, что я ваша девушка! Так что сейчас самое время! – отрезала она.

Михаил смотрел на девушку с удивлением и понимал: а ведь в её словах есть логика.

– Но сначала, – Наталья подняла палец, придав лицу самое серьёзное выражение, какое только могла, – надо купить цветы. Много!

– Много я уже дарил. Весь её офис завалил всеми подряд, – усмехнулся, – не сработало.

– А не надо всеми подряд! Надо только её любимые!

– Думаешь?

– Уверена! Какие цветы она любит?

– Тюльпаны.

– Ну вот! Купите ей целую охапку тюльпанов. Самых красивых. Ярких! Вот прям много! – девушка выставила вперед свои руки, показывая охапку. – За такое количество любимых цветов любая девушка согласится выслушать. Гарантирую!

Наталья открыла дверцу машины, вылезла и, прежде чем закрыть её, обернулась:

– Я сама в квартиру войду. Меня же уже знают ваши охранники. А вы поезжайте к Марьяне. И не бойтесь выглядеть глупо. Женщины любят, когда ради них мужчины делают глупости.

Она хлопнула дверцей и быстрым шагом направилась к подъезду, пряча лицо от дождя. Михаил ещё с минуту сидел неподвижно, обдумывая всё, что ему сказала эта девочка-ромашка.

– Где я возьму столько тюльпанов? Да ещё чтоб ярких? А яркие – это какие?

Завел мотор, резко вывернул руль и выехал со двора. Сначала тюльпаны…

– Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.