Глава 14

Михаил.

Цветочный нашелся по дороге к дому Марьяны.

Надо же, круглосуточно работают! Я думал, сейчас все исключительно доставкой пользуются…

– Девушка-красавица, мне нужны тюльпаны! И чем больше, тем лучше!

Продавец от того, как я ворвался в павильон, чуть не уронила огромную вазу, и как раз с тюльпанами. Яркими! То, что будущий психолог прописал.

– Беру! Все! – ткнул пальцем в желтую клумбу в вазе.

Как раз почти охапка и получилась. Отлично!

– Жёлтые? – почему-то удивилась продавец. – Уверены?

– Да! – рявкаю нетерпеливо.

Сам вижу, что желтые, не дальтоник. Красиво, солнечно же! И чего она так странно на меня смотрела??

Еду, моя тигрица! Еду. Любить буду тебя жарко, всю ночь, чтоб вину свою загладить.

Неделю её не видел. Неделю, Карл! Думал, с ума сойду.

Но, услышав просьбу от вдовы одного армейского друга о помощи семье другого, да ещё и подкрепленную кодовым словом, я не мог не поехать.

Кто ж знал, что у них там, в их городе, так жёстко связь глушат. Как в прошлый век попал. Расчет только за нал, звонки строго по часам, когда интернет есть. Но ничего, живут люди, подстроились. Это нам, приезжим, сложно влиться…

Признаться, я думал, что разрулю там всё за пару дней и вернусь. Был уверен, моя тигрица и не успеет соскучиться.

Но вот застрял. На целую, мать её, неделю! Утром приехали, а вечером этот фуршет долбаный. Спасибо Виталине – напомнила, что надо мне там мордой лица светануть. Вот заодно и Наташку обществу показать. Тем более что она за эти два года, что я не был у них, выросла в настоящую красавицу.

Правильно Светлана за дочь переживала, нельзя такую красавицу одну в городе оставлять. Спасибо, опять же, Надежде, смоталась с нами до магазина, помогла девчонке платье правильное выбрать, потом уж и с волосами её они там колдовали. Наколдовали, еттитвою за ногу! Видел я, как эти акулы зубами на молодую кровь клацали.

Нет, и Мерлин же ещё влезла. Этой-то вот как ещё надо в пустую черепушку вколачивать, что всё, разбежались мы. Дрессировала и приручала она меня, значит, ну-ну… Не хочет, значит, по-хорошему… Не понимает… Ла-а-адно-о-о…

Ну Наталья, конечно, удивила… Надо же, удар она фирменный батин знает… Ну дает, девка!! Огонь!

Правильно! Тут по-другому не выжить.

Так, телефон в кармане, цветы в охапку, пошел.

– Вы к кому? – услышал сразу на входе.

Орлы из охраны встали в позу. Это они, конечно, зря-а-а… Не в том я сейчас настроении. Спасибо Мерлин, что б её!!

Вычленил старшего и обратился к нему:

– Костя, кажется?

Парень коротко, по-военному, кивнул.

– Мне к Марьяне Кирилловне.

– Вас ждут?

Ну что сказать, парни, видит Бог, я по-хорошему хотел…

Цветочки положил там у них на столик, и пришлось объяснять по-быстрому, и что к Марьяне я, и что ждет она меня, и вообще – не мешайте людям личную жизнь налаживать.

Не со зла, просто руки чесались, да и нервишки у меня после недельного воздержания и выебона Мерлин сдали. Ну вот такой я внезапный, когда злой. Не каменный ни хрена.

Отмудохал двоих, пока Костик зайке моей звонил. Ничего, бойцам полезно, пусть форму держат, раз уж в охране стоят. Зато и у меня настроение поднялось.

И главное, что меня пропустили. С уважением даже. Лифт сами для меня вызвали. Орлы!

Цветочки сграбастал, галстук поправил и шагнул в кабину.

Лифт. Пентхаус. Её этаж. Сердце колотится, как у комсомольца перед первой близостью. Еду, улыбаюсь уже во все тридцать два, представляю, как она сейчас дверь откроет…

На площадку её этажа выходил, как на эшафот. Дожил под сраку лет и не знаю, как женщина моя сейчас себя поведет!

Зайка моя стоит, встречает меня на пороге квартиры.

Красивая, зараза, до умопомрачения. Глаза горят, руки под грудью сложила, а там, я тебе доложу, есть под чем складывать. В этом своём домашнем платье, в вырезе которого вообще всё, что надо, так и лезет наружу. Хороша, чертовка. Дар речи потерял на секунду от такой красоты.

А она мне с порога:

– Изменил, Сибиряк? Признавайся!

Чего-о-о?

Я аж споткнулся. Тюльпаны чуть не выронил. Ох, что за женщина! Вроде и улыбается, а вроде и кипятком тебя ошпарила.

– Кто… изменил? – переспросил, как дурак. – Я? Тебе?

И тут мозг включился. Да нет, не включился – заклинило. Потому что слово "Сибиряк" ударило в ухо, а в голове уже картинка: она с кем-то, пока меня нет. Она же называет меня по-всякому, но "Сибиряком" – никогда.

– То есть, пока меня не было, – говорю, а голос у самого уже садится, рыком прорывается, – ты тут с каким-то сибиряком мне рога наставляла?! Перепутала?

И вдруг, как разряд молнии в мой воспаленный мозг : “ СИБИРЯК! Она меня Сибиряком назвала.

А я ей не говорил, что меня так в молодости, в той, моей прошлой жизни, звали. Да и никому я в этой своей реальности не говорил. Только пацаны наши знают да пара человек по очень серьезным делам.

Но они бы никогда этого не рассказали! Если только в коматозе, ну или в бреду, слили бы мой позывной.

Она сказала "Сибиряк".

Откуда она знает? Вариантов у меня нет. Я ей не говорил. Тогда кто? С какой целью?

– А откуда ты… – начал, и сам себя оборвал. Язык прикусил, чуть кровь не пошла.

Мысли в голове заскакали, как блохи на тощей собаке.

"Етить твою мать! Она-то откуда узнала? Как? Не могла! Неоткуда! Совпадение? Не верю я в такие совпадения. Это только наш позывной, как код, как пароль о том, что общий сбор, что кому-то из наших нужна помощь. А если не знает, а просто слово ввернула, а я сейчас себя выдам?"

Стою как истукан с этими дурацкими тюльпанами. Только что ревновал, готов был землю рыть, а теперь сам под прицелом. Она меня расколола, даже не приступая. Одним словом.

Марьяна уперла руки в боки, и я прямо вижу, как она сейчас меня на куски рвать будет. В прямом смысле. И ведь порвет, зараза такая.

И тут меня новая догадка осеняет – она так на моё недельное отсутствие среагировала, потому что…

Потому что… любит?

– Узнала что? – цедит сквозь зубы. – Что ты мне изменил?

И смотрит. Ждет.

И тут сама собой всплывает, откуда я её помню, сам не знаю, песня про жёлтые тюльпаны – вестники разлуки.

Желтые, мать их!! А я, как последний идиот, приволок ей целую охапку. Не розовых, там были в соседнем ведре, не белых, ЖЕЛТЫХ!!

У меня в башке конкретная каша: Сибиряк, измена, жёлтые тюльпаны, неделя без неё, Наташка со мной на фуршете.

Но самое главное – как она, черт возьми, узнала про Сибиряка?

И самое страшное, что я не знаю, на какой из этих вопросов отвечать первым. И главное – как, мать его, из всего этого живым выйти?

– Тигрица моя, ты всё не так поняла. Наталья – это совсем не та, на кого ты подумала, – несу полную пургу я, и сам же понимаю, как это всё выглядит.

Наступаю на неё буром с этими, мать их, цветами наперевес, сожрать её готов прям тут, но зачем нам лишние свидетели? Вон тут камера на лестничной площадке красным глазом моргает, стопудово там Костик со своими орлами смотрят сейчас на нас.

Вот свечку мне ещё не держали, ага!

– Зайка моя, давай в квартиру зайдем, и я всё тебе расскажу! Вот чем хочешь поклянусь, что всё, о чем спросишь, то и расскажу. Ничего не утаю от тебя!

Уперся в неё, а она стоит на пороге, грудью своей бомбезной к моим граблям прижимается, а я, как пацан, понимаю, кровь сейчас вся в пах лавиной, девятым валом прилила. Цветы эти подлючие готов выкинуть, лишь бы уже тигрицу свою обнять.

– Нечего тебе в моей квартире делать! Всё, что надо, я уже и увидела, и, поверь, даже услышала! К ромашке своей катись! И тюльпанчики свои забери!

И ровно в этот момент у Марьяны в глубине квартиры зазвонил телефон. Она странно дернулась, оглянулась на звук и вновь на меня смотрит, но явно хочет туда, к телефону, рвануть.

А вот это уже интересно… Это кто это моей зайке так поздно по вечерам звонит, а?

– Подержи-ка цветочки… – всучил ей охапку в руки, она от неожиданности подхватила их, а я, пользуясь тем, что она растеряна, легонько отодвинул её в сторонку и рванул в её квартиру на звук. – Это кто ж там у нас такой бессмертный?