Эпилог 2

В кармане Фролова завибрировал телефон. Сообщение от Цербера: “Я внизу”.

Он глянул на часы. Марьяна спит, парни тоже. Есть время. Отбил ему сообщение: “Иду” и поднял свой зад из кресла.

Решил:

– Посижу с другом, может, хоть чуть отпустит меня.

Двинул по лестнице вниз, быстро сбежал по ступенькам и вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха полной грудью и замер. В голове у него билась только одна мысль: “У меня сыновья! Наследники!”. Губы сами расползлись в улыбке.

И тут он поймал через лобовуху тяжелый взгляд Цербера.

“Ну что опять за пиздец-то у нас случился?” – подумал и двинул к машине, открыл дверцу, залез внутрь.

– Рассказывай! – скомандовал.

В машине пахло кофе и какой-то цитрусовой вонючкой.

Цербер сидел за рулём, уложив свои огромные руки на руль, сидел напряженный как струна и молчал. Михаил выдохнул и повторил уже спокойнее:

– Коль, рассказывай, что у нас стряслось?

– Как они? – ушел от прямого ответа друг, спросив вместо этого о семье Фролова.

Вывод у Михаила напрашивался сам собой, значит, это не из-за работы его друг такой весь резкий.

“Ладно. Значит, пойдем другой дорогой. Что ж, Коля не человек, что ли?” – хмыкнул мысленно.

– Хорошо. Марьяна спит. Пацаны – молодцы. Врачи говорят, через неделю домой, – отчитался коротко.

– Поздравляю, – голос у Николая был ровный, но Фролов знал его как облупленного, чувствовал – тот о своём думает. – Сам как?

– Живой, как видишь, – Михаил повернулся к нему. – Коль, что случилось? Могу чем-то помочь?

Цербер помолчал. Потом вдруг вывалил:

– Алина родила. Ты знаешь?

– Знаю. Марьяна сказала. Девочка.

– Девочка, – он сжал руль так сильно, что побелели костяшки. – Весит три двести, рост пятьдесят один сантиметр. Здоровая. Красивая. На Алину похожа. Кажется…

– А ты чего? – Фролов смотрел на друга в упор. – Съездил? Поздравил? Когда мириться собрался?

Николай молчал.

– Цербер, – Бычара начал злиться. – Ты чего творишь? Она твоя женщина! И дочь твоя. А ты тут сидишь, как падла последняя, и целку из себя строишь.

– Она не хочет меня видеть, – произнес глухо в ответ. – Говорит, что я её предал. С твоей, между прочим, подачи, Миша! – процедил сквозь зубы, чуть не раскрошив их.

– Да откуда я знал! – взревел Фролов, психанув. – От тебя же хрен чего добьешься! Я же откуда знал-то?? Да если бы знал, да хоть даже подозревал, да разве бы я ляпнул такое, да ещё на камеру?!

Он видел, что Цербер держится из последних сил, чтобы не снести челюсть своему другу и начальнику – то есть – ему, и сдерживало Николая только то, что это действительно было глупое, нелепое стечение обстоятельств.

Михаил ведь, действительно, хотел как лучше. Прикрывал и его, Цербера, и себя, и всю ту империю, которую они с потом и кровью выстраивали многие годы сообща, и не всегда в белых перчатках. Нельзя было так рисковать, вот он и…

Николай выдохнул, проморгался и покачал головой:

– Не знаю, Миш, я нихрена не знаю.

– Дурак, – хмыкнул беззлобно друг. – Ты такой же дурак, как я когда-то был. Нет, Коль. Важнее – вот этого, – он кивнул в сторону роддома, – нет ничего. И вот, когда ты держишь своего ребёнка на руках, ты понимаешь, что всё остальное – пыль. И деньги, и задания, и даже я, твой начальник, – пыль. Понял?

Он молчал, но Фролов видел, как дергается желвак на скуле друга.

– Она тебя любит и ждет, – сказал уже мягче. – Я видел, как она смотрит на вашу дочь, которая, между прочим, на тебя похожа.

– Кто бы мне раньше сказал, что Бычара вдруг станет романтиком, я бы умер от смеха! – ввинтил язвительно в ответ.

Но Фролов проигнорировал выпад друга, стараясь донести до этого упрямого осла свою мысль:

– Коль, эти женщины… они почему-то выбрали нас. Да! Вот таких мудаков. Может, это наше с тобой прощение? Не думал об этом?

– Думал, – признался нехотя.

– Ну раз думал, значит, ползи на брюхе к своей женщине.

– А если не простит?

– А ты сделай так, чтоб простила. Мужик ты или пиздабол?

Цербер хмыкнул, но промолчал.

– Простит. Если ты сейчас свинтишь отсюда и поедешь к ней с цветами и кольцом. Надеюсь, что ума тебе хватило его купить.

– Кольцо есть. Ещё до родов купил. Всё ждал момент…

– Момент, – Бычара фыркнул. – Коль, момент давно настал. Так что хорош тянуть кота за яйца. Прямо сейчас вот и поезжай. И перевози их к себе. Сегодня же.

Цербер перевел на друга недоверчивый взгляд.

– Сам знаю, что выгляжу как маньяк сдвинутый, – усмехнулся тот, поймав взгляд друга, – но что есть, то есть. Да, я сдвинулся на своей женщине. И ты, друг мой, похоже, тоже. На своей, само собой.

– Сегодня? – переспросил недоверчиво.

– Сегодня, – заверил Фролов твёрдо. – С меня вон пример бери!

И Цербер вдруг усмехнулся – первый раз за последние дни:

– Ты, конечно, у нас тот ещё пример. Врачей вон до инфаркта чуть не довёл.

– Ты мне тут стрелки-то не переводи! Сколько ещё тянуть будешь? Сам знаешь, если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она замуж выходит. Хочешь это увидеть?

Цербер сжал огромные кулаки, Фролов знал, что по больному месту бритвой прошелся, но знал он и то, что тут или так, или никак.

– Поезжай уже, Коль. И запомни: случайных встреч не бывает. Ты её нашёл – вот и не теряй больше.

Не дожидаясь ответа верного друга, Михаил вылез из его машины, и Цербер тут же рванул с парковки.

Фролов посмотрел ему вслед и усмехнулся:

– Вот так, Коля. Всё у тебя будет хорошо. А если нет – я помогу. Потому что своих не бросаем. Ни в работе, ни в жизни.

Сам же пошёл обратно в палату. К Марьяне. К Сашке и Ваньке. Потому что сегодня был самый счастливый день в жизни его семьи.

И он не намерен был пропустить из этой жизни ни секунды.

ИСТОРИЯ АЛИНЫ И ЦЕРБЕРА ЖИВЕТ В КНИГЕ "СЛУЧАЙНЫЕ. Я ТЕБЯ НАЙДУ, ГЛУПАЯ"