POV Михаил

POV Михаил

Лепестки не насторожили. Я так и думал, что она не примет цветы. Я слишком хорошо помню, как бегал за ней в юности. Вряд ли она сейчас сдастся так легко.

А вот приоткрытая дверь насторожила и очень.

Ленка даже на курортах приставляла к двери стул, а потом и вовсе купила какой-то хитрый замок, хотя я уверял, что беру только самые лучшие отели, где отребье не водится.

Тревожно застучало сердце в груди. Молотом о грудную клетку. Взвыло, когда я услышал невнятный писк и рвануло вскачь, заливая кровью голову, роняя пелену перед глазами.

Если этого малахольного директора я просто хотел уничтожить, то когда увидел, что грязные конечности наглорожего ублюдка касаются моей жены…

В голове взорвалась атомная бомба и с этого момента единственное, что я хотел — разорвать его на мелкие клочки. Распылить на атомы! Раздавить каждую кость в его теле в пыль!

А то, чем он планировал насильничать Лену — заставить его сожрать!

Он отлетел в сторону от нее и ударился от противоположную стену. Кажется, что-то хрустнуло. Стена или его башка — мне уже было неважно. Я подошел к нему, разминая кулаки. Дешевле было бы вбить его ногами в пол, но мне этого было мало. Хотелось рвать его плоть зубами, хотелось почувствовать, как пальцы вонзаются в тело.

— Миша, нет!

Разумеется, что она еще могла сказать? Все бабы одинаковые. Никогда не ценят, когда самец их защищает. Но я не слушал. Я поднял ублюдка, вздернул его повыше и начал просто методично, удар за ударом обрабатывать его мерзкую рожу, превращая ее в котлетный фарш.

Спохватился. Самое главное же забыл!

Уронил обратно и вбил носок ботинка в пах. И еще раз — ломая пальцы, которыми он попытался заслониться.

Тот попытался что-то крикнуть, но я ребром ладони перебил его горло и он только захрипел.

— Миша! — Лена повисла на моей руке. — Дурак! Алиска тут!

Это на секунду меня остановило.

— Где? — Прохрипел я.

— На кухне.

— Черт…

Я оглянулся и осмотрел Лену. Она была такая маленькая, испуганная, красивая в своем узком черном платье и черных чулках. Встопорщенная, с умоляющими глазами, в которых стояли слезы… Черт, я ее захотел.

Вот как ее отдавать кому-то? Как ее оставить такую? Беззащитную. Мою.

Каждый урод в этом мире ее обидит, если я не защищу. И мою дочь тоже.

Я подхватил урода за шкирман и поволок к выходу из квартиры. Уже закрывая дверь, услышал голосок Алисы. Вышла все-таки. А я даже увидеть ее не успел…

Что-то горькое сжалось в душе. И злость на Ленку, что она подвергла опасности дочь, и ярость, что ее саму кто-то чуть не обидел. И где-то глубоко внутри — ядовитым озером разливалось понимание, что это я виноват. Если бы не я — с ними бы такого не случилось. Именно я взял на себя ответственность за эту женщину и своих детей, а потом продолбал ее из-за каких-то…

Тварь на полу зашевелилась, и я вернулся к делу.

Теперь можно спокойно обработать его так, чтобы выжить выжил, но потом всю жизнь ссался под себя и доползал только до раковины водички попить.

Закончив дело, я столкнул его с площадке ниже по лестнице и позвонил своим ребятам, чтобы забрали и засунули в какой-нибудь притон, пока не оклемается. И заодно объяснили, о чем стоит болтать, о чем нет. Впрочем, болтать ему теперь нечем.

Вернувшись к двери, я подергал ее — закрыта. Позвонил в звонок.

Тишина.

Гаркнул:

— Лен! Впусти руки помыть!

— Убирайся! — Раздалось неожиданно близко. У глазка стояла, небось. Караулила.

— Не уберусь. Я пришел к своей жене и сделал то, что надо.

— Убирайся, Миша! Без тебя справлюсь!

— Видел я, как ты справляешься.

— Все! Разговор окончен.

И сколько я ни звонил, ни стучал — она больше не отзывалась и к телефону тоже не подходила. Подумал и вызвал ей платную скорую. Пусть вколят что-нибудь успокоительное. А сам свалил с виду, ушел в машину, в которой всю ночь сидел под окнами, чтобы встретить ее с утра. Вытер пальцы влажными салфетками и задумался.

А потом завел машину и поехал к Наташе, в квартиру, которую держал для нее.

В дверях меня встретила вся расфуфыренная соска. Передничек на голое тело, жопой вертит, по квартире разносятся запахи еды.

— Милый… — говорит. — Я так скучала! Приготовила все, что ты любишь! Я так рада, что мы теперь будем жить вместе.

— Не будем, — говорю. — Полчаса на сборы и вали.