Опасности

Я боялась выйти из квартиры. У меня дрожали руки каждый раз, как я подходила к двери. Я выключила все телефоны и не решалась даже заказать доставку еды.

В ванной я долго терла кожу, почти до красноты, чтобы смыть с себя касания отвратительных рук, но ощущение грязи не проходило. Вот когда я пожалела, что у меня больше нет вина.

Но когда Алиска начала канючить, что не хочет кашу, а хочет нормальной еды и фантазировать, как здорово она бы сейчас «шпионила» в новой школе, мне пришлось все-таки включить телефон.

Первым дозвонился Дима.

— Что случилось? — Встревоженно спросил он. — Лен, у нас сегодня была назначена встреча. Я знал тебя как ответственного человека. Либо случилось что-то невообразимое, либо ты очень сильно изменилась.

— Я не изменилась, Дим… — проговорила я в трубку, едва удерживаясь от слез. — Я не изменилась.

— С Алисой все в порядке? — Встревоженно спросил он, и за это получил в моих глазах сразу миллион очков. Больше всего я подсознательно боялась, когда думала о том, что придется заводить нового мужчину — это того, что он не будет любить моих детей.

— Алиса в порядке, — облегченно выдохнула я. — Дим… Это я не в порядке.

— Сейчас приеду! — Заявил он.

Я даже трубку не успела положить.

Все-таки остались в нашем мире еще серьезные мужчины и настоящие рыцари.

И пусть он не посмел вступать в драку с Мишей, зато он приехал через полчаса, сразу выдал Алиске ворох разноцветных тетрадок, которым она очень обрадовалась, выставил на стол дымящиеся блюда из соседней чайхоны и протянул мне… мороженое.

Я, только что боявшаяся открывать ему дверь, сразу растаяла как это мороженое.

— Дим… ну я же не ребенок… — сказала, а сама распаковала яркую обертку со скоростью света.

— У тебя стресс. Его надо снимать сладким, — сказал он. — Пойдем, расскажешь мне все.

Он приобнял меня за плечи и не покушаясь на большее, отвел в комнату и усадил на диван.

Сначала мне было стыдно рассказывать, особенно почему-то про Мишу с его пьяными выходками, но постепенно я разговорилась. Наверное, дело было в том, что Дима ни в чем меня не упрекал, а только сжимал мои плечи сильнее, подбадривая.

Даже самый страшный момент ему рассказала.

Он почти перестал дышать, когда я говорила о том, как мне было страшно, когда этот черный человек шарил под моим платьем.

А потом Дима достал платок из кармана своего костюма и стер мои слезы, а заодно следы от мороженого с моего лица. Я сама не заметила, как начала плакать.

Он осторожно приподнял двумя пальцами мой подбородок, глядя мне прямо в глаза. Мне стало жарко и как-то неуютно.

А потом дотронулся губами до моих губ. Совсем легко.

Я больше пятнадцати лет не целовалась ни с кем, кроме Миши.

Это было такое необычное и непривычное ощущение, что я снова замерла и застыла, сравнивая ощущения. И даже потрогала свои губы пальцами.

— Дим… — сказала я тихо.

— Мы никуда не торопимся, — сказал он сразу и даже отодвинулся. — Леночка, я, конечно, никуда не буду тебя тащить. Тебе надо после такого события прийти в себя. Так что отогревайся, спокойно приходи в себя. А Алису я сам могу по утрам отвозить в школу.

— Нет! — Вскрикнула я, представив, что останусь одна в квартире без звонкого голоска дочери, и мне стало еще страшнее. — Мы завтра придем! Честно!

— Я все равно заеду за вами, — сказал Дима, вновь обнимая меня за плечи. — Мне так будет спокойнее. Ты не та женщина, которую можно оставить одну. Тебя надо оберегать от опасностей этого мира. И от бывшего мужа тоже.

— Ой! — Вспомнила я. — Мне же надо в суд! Узнать, как разводиться!