Глава 21

Не помню, как возвращаюсь на кухню. Как беру мусорное ведро и молча начинаю собирать осколки, разбросанные по всему полу.

Стеклышко за стеклышком – что-то выкидываю сразу в пакет, а осколки покрупнее предварительно оборачиваю в мягкое полотенце, чтобы животные, которые часто роются в мусорках, не поранились.

Прибираюсь и реву, задыхаясь от собственных слез.

Рыдания такие громкие, что я не помню, когда в последний раз так бурно плакала. Но психика не может вечно держать все чувства в узде, и в какой-то момент они вырвутся наружу. Вот и я держалась практически неделю, но ссора с Никой и ее слова окончательно выбили почву из-под ног.

Как сказала дочка? Стареющая озлобленная истеричка?

Кажется, сейчас я идеально подхожу под это определение – стареющая, озлобленная на всех вокруг и в истерике, которую никак не получается остановить.

Одной рукой вытираю слезы, а второй тянусь к последнему крупному осколку от моего любимого сервиза. Эти тарелки я привезла из Парижа – купила их на винтажной барахолке пять лет назад и доставала только по праздникам.

Глупо. Надо было есть из них каждый день и не жалеть, потому что никогда не знаешь, в какую сторону повернет жизнь и что может случиться с этими тарелками.

Беру осколок, заворачиваю его в тряпку вместе с остальными и складываю все в прочный мусорный пакет. Тянусь к совку и венику, с помощью которых собирала кусочки поменьше, но меня опережают.

Перед глазами появляется мужская рука, протягивающая мне еще один разбитый бокал. Видимо, закатился за штору, а я и не заметила.

– Привет, – осторожно здоровается Антон, наблюдая просто замечательную картину.

Я вся в слезах и соплях, повсюду хаос и битая посуда. Зрелище не для слабонервных, но наш новый сосед, похоже, не из пугливых.

Забираю у него бокал и только сейчас замечаю, что у меня рука вся в крови.

– Вот черт!

– Подожди, – опережает мужчина, – Надо сначала промыть рану, вдруг туда попали мелкие осколки.

– Ааа… – начинаю тупить, – Да…

Пока я пытаюсь сообразить, что к чему, Антон берет мою руку, подводит к раковине и аккуратно промывает рану под чуть теплой водой.

Так бережно и аккуратно – простой акт заботы без скрытого умысла, но он меня доводить до нового приступа слез.

– Ты чего? – пугается Антон, – Больно?

А следом он начинает делать то, что я меньше всего ожидаю – дует на рану. Ощущения приятные, как в детстве, когда упал с велосипеда, а мама ругает, но дует на ушиб, чтобы меньше щипало из-за зеленки.

– А мы с мужем разводимся, – выдаю чужому человеку то, что не могу обсудить с самыми близкими людьми.

Ожидаю, что Антон смутится и завернет эту тему – так бы на его месте сделал любой, но нет. Мужчина отводит меня в гостиную, сажает на диван и скрывается на кухне.

Молча подметает пол, чтобы окончательно собрать все осколки, находит чайник, нужную заварку и на подносе приносит мне чай с теми самыми конфетами, которые я так и не успела попробовать.

Ставит все на журнальный столик и садится напротив.

– Рассказывай, – командует Антон, и в его голосе я не слышу праздного любопытства. Там действительно беспокойство, и это немного удивляет.

– А как ты зашел внутрь? – истерика проходит, и мозг потихоньку начинает соображать.

Он ведь из воздуха материализовался. Я не слышала, чтобы кто-то звонил в домофон или дверь открывалась. Да и Сашка бы точно не стал впускать незнакомца. Уверена, ребенок забился в своей комнате и боится выходить. А у меня просто нет сил идти к нему и изображать уравновешенного родителя.

Сложно кого-то успокаивать, когда ты сам на грани невроза.

– Просто, – с доброй усмешкой отвечает Антон, – У вас ворота открыты, а входная дверь вообще нараспашку была. Я подумал, что-то случилось, и зашел без разрешения. Прости.

– Правда? – вытягиваю шею, чтобы посмотреть в коридор, но дверь уже закрыта.

Мда. Если бы не сосед, через сколько я бы заметила, что не закрыла двери после скандала с Никой?

– Так что там с разводом? – интересуется Антон.

И я делаю то, что, наверное, не следует делать – вываливаю на мужчину все свои переживания, которые накопились за последнюю неделю.

Рассказываю про фото, про странное поведение Стаса и его тайный телефон, который нашла в сейфе в гараже, про подруг, маму и даже этот дурацкий скандал с дочерью.

– Ты уже нашла адвоката? – посреди моего повествования спрашивает сосед.

– Нет, – качаю головой и ставлю чашку обратно на журнальный столик, – Я даже не знаю, к кому обратиться.

– Я подумаю, как тебе помочь.

– Это необязательно, – тут же возражаю, потому что неудобно просить и получать помощь от этого мужчины.

Я ему никто. Соседка со среднестатистическими проблемами.

– Лер, – спокойно произносит он, – Тебе срочно нужен адвокат, который разработает стратегию развода. Медлить нельзя.

– Почему? – удивленно смотрю на него.

Я согласна, нет смысла тянуть неизбежное. Подам заявление завтра же, но в словах Антона не просто поддержка, там что-то пугающее. Словно наш развод со Стасом выходит за рамки стандартной процедуры расторжения брака.

– Твой муж не такой простой человек, как тебе кажется, – задумчиво говорит мужчина, а после, заметив мое замешательство, добавляет, – Когда он поймет, что ты серьезно планируешь разделить бизнес и забрать у него часть компании, он найдет способ устранить тебя.

Его слова звучат как бред, но от чего в душе рождается нехорошее предчувствие?