Глава 31

Стас уезжает как ни в чем не бывало. Наговорил гадостей, отравил своей желчью и довольный ушел к машине, на прощанье подмигнув мне.

«Дальше слюнявых поцелуйчиков у вас ничего не зайдет. Поверь моим словам».

Я и не планировала заходить «дальше поцелуйчиков» – странно и глупо встречаться с одним мужчиной, когда ты параллельно разводишься с другим. Рано, неправильно, и нам с Антоном это не нужно было.

Легкий флирт, быстрые объятия и поцелуи без обязательств – этого вполне достаточно, чтобы чувствовать себя живой и привлекательной.

Не хочу поддаваться манипуляциям, но слова Стаса задевают что-то внутри меня. Кровоточащую рану, которая и не думает заживать с нашей годовщины свадьбы.

Захожу домой, ставлю на пол пакеты, скидываю неудобные каблуки и прохожу прямиком в гостиную к бару. Последняя бутылочка моего любимого вина так и манит, а я не сопротивляюсь этому желанию.

Наливаю бокал и тут же осушаю его. Следом идет второй, а с третьим поднимаюсь в спальню, по пути проверяя Сашку. Хорошо, что его завлек планшет, и чаепитие с тортом откладывается. Впервые благодарна гаджету за то, что могу спокойно доползти до ванной и в миллионный раз поплакать о своей незавидной участи.

Захожу в тесную комнатку, допиваю третий бокал и встаю под горячие струи душа, борясь с головокружением. Усталость, стресс плюс алкоголь, и я начинаю ловить «вертолеты».

Моюсь и плачу – хорошо, что вода скрывает мои подвывания и слезы. А после выхожу, смотрю на себя в зеркало и понимаю… К черту это все!

К черту Стаса, его малолетнюю шлюху и всех, кто осуждает меня. Хотят осуждать? Ничего, я подкину им больше поводов для этого!

Быстро сушу волосы, достаю летнее льняное платье на бретелях и в завершение крашу губы красной помадой. Самой яркой и бесстыжей, какую я нашла в косметичке. Кажется, покупала ее для отпуска с мужем, а теперь использую, чтобы соблазнить другого мужчину.

Выхожу из ванной в совершенно другом настроении – немного пьяная, но злая и решительная. Потому что, пока я тихонько плачу в ванной, этот говнюк чувствует себя победителем.

– Саша, – осторожно зову сына, чтобы не напугать.

– А? – рассеянно смотрит на меня ребенок, полностью погруженный в какую-то игру.

Гаджеты – зло. Они даже на окрепшую психику взрослых плохо влияют, но Саша играет во что-то, похожее на арифметику, где учат считать, поэтому я успокаиваюсь и с улыбкой отвечаю:

– Ты не против, если я схожу до дяди Антона ненадолго? Мне нужно отдать ему документы по работе, – нехорошо врать ребенку и оставлять его одного, но у меня нет штата нянь, зато есть хорошая соседка, с которой мы часть обмениваемся детьми.

То я прошу ее присмотреть за Сашей, то она оставляет своих дочерей-близняшек, ровесниц моего сына. Вот такой у нас взаимовыгодный обмен.

– Ты надолго?

– На пару часов, – стараюсь говорить мягко и успокаивающе, особенно когда вижу легкую грусть в глазах ребенка.

– А как же торт? – я угадала, и грусть теперь звучит в голосе сына.

Подхожу ближе, присаживаюсь на колени и смотрю Саше прямо в глаза – так учил детский психолог:

– А торт вы попробуете с тетей Лизой, Дашей и Кирой.

– Даша и Кира придут? – грусть резко меняется на едва скрываемую радость.

У Саши мало друзей – их практически нет, но соседские девочки пусть смущают его своей гиперактивностью, но всегда завлекают в совместные игры.

– Уже идут, – треплю светлую макушку и спускаюсь на первый этаж.

Убираю сумку и пакеты с пола в коридоре, прячу рабочие документы в бывшем кабинете Стаса и даже успеваю заварить чай. Сначала раздается детский визг, а следом громкий дверной звонок.

А вот и наши соседки.

– Привет! – чересчур радостно встречаю Лизу и ее дочерей, и мое поведение вместе с нарядным образом не остается незамеченным.

– Привет, – удивленно повторяет за мной соседка, – А ты куда такая красивая собралась? Видела в окно твоего Стастика-пидо…

– Лиза! – ахаю и тут же начинаю хихикать. Не люблю обзывательства, особенно связанные с именем, но как же она сейчас права.

Мы никогда не были с Лизой близкими подругами, но соседи – это особая и не менее близкая степень общения, поэтому я позволяю себе говорить и реагировать искренне рядом с ней.

– Ну а как его еще назвать, Лер? – возмущается женщина, – Мой Толя был с ним на теннисе в прошлую субботу, так твой павлин такие сказки рассказывает про тебя.

– А вот это уже интересно, – говорю тише, чтобы Саша и девочки не «грели уши», – Дай угадаю – «моя жена сошла с ума и не понимает, что творит»?

– В точку, – уже не так радостно усмехается Лиза, – «Придумала себе непонятно что, но без меня она не сможет. Месяц-два и позовет обратно». Дословно.

– Ясно, – переводится как «вот урод», но рядом дети и Стас не заслуживает даже эту реакцию от меня.

Месяц-два и позовет обратно – это и правда в духе моего мужа. Но противно здесь не это, а то, что он обсуждает меня при чужих людях, выставляя полной дурой.

Представляю, как они играют в теннис, и Стас с ироничной ухмылкой показывает всем наше грязное белье, не забывая добавлять, какой он бедный и несчастный.

– Ладно, не парься, – произносит Лиза, когда между нами повисает пауза, – За мелким присмотрю, а ты беги, пока кавалер не устал тебя ждать.

Я не говорила ей про Антона и резко возникшую симпатию между нами, но нетрудно догадаться, куда я собралась в легкомысленном платье с вырезом и с красной помадой на губах. Вряд ли просто до магазина или выкинуть мусор.

Я действительно собралась к Антону. Зачем, что я хочу от него – не знаю.

Но, пока иду до дома мужчины, все еще слышу в голове обидные слова Стаса про поцелуйчики. Неразумный поступок для взрослого человека, но мне почему-то хочется проверить эту теорию.

Как далеко мы сможем зайти с соседом? Точнее не так. Как далеко я смогу зайти с другим мужчиной?