Глава 39

– А Сашка? – вовремя вспоминаю о сыне, который продолжает крепко спать на лавке.

Не оставишь ведь его на улице, а у Антона не помню, чтобы было что-то больше надувного матраса и той парты, при вспоминании которой у меня краснеют щеки.

– Я подготовил для него детскую, – вот так просто отвечает мужчина, и, пока я ловлю ртом воздух от удивления, он аккуратно берет спящего ребенка и уносит в дом.

Антон подготовил детскую для Саши.

Мой мозг отказывается обрабатывать эту информацию, но я все же заставляю себя вовремя очнуться от шока и побежать за ними, чтобы посмотреть на комнату.

Она небольшая – скорее для младенца, которому, кроме кроватки и пеленального столика, ничего не нужно.

Стены еще голые, бетонные, но чистые, на полу вместо покрытия постелена обычная прозрачная пленка. Антон поставил кровать – идеальную под рост Саши. С хорошим матрасом, подушкой, одеялом и постельным бельем.

И пока мужчина укладывает моего сына, я позволяю себе хорошенько рассмотреть это помещение.

Поначалу кажется, что мой сосед просто выбрал рандомную небольшую комнату и оборудовал ее под детскую, чтобы впечатлить меня. Но, приглядевшись, понимаю, что здесь и правда кто-то планировал поселить малыша.

Еще совсем маленького, я бы сказала, новорожденного – о чем говорят милые рисунки на бетонных стенах. Кто-то старательно карандашом вырисовывал пустышки, слоников, птичек и собак. Неаккуратно, неумело, но с большой любовью.

Антон все еще занят Сашей, и я позволяю себе прикоснуться к одному из этих рисунков. Чудо, что я вообще разглядела их в такой темноте, но спасибо уличному фонарю, который светит прям на одну из стен.

– Вот так, – тихо шепчет Антон Саше, закутывая того и заставляя меня вздрогнуть и шустро отлипнуть от разглядывания чужих рисунков.

Надо будет завтра спросить у мужчины, откуда они. А вдруг мой сын сам разрисовал тут все, когда гостил здесь раньше?

– Идем? – смотрит на меня Антон, протягивая руку.

Да, я подумаю об этих рисунках завтра, а пока… Вкладываю свою ладошку в горячую мужскую и позволяю увести себя обратно на улицу.

Мы быстро тушим костер, убираем посуду и тонну подушек, которые мой замечательный сосед достал из своего гаража, чтобы положить на жесткие скамейки. Завтра по прогнозу дождь, и нам приходится на время отложить романтику.

– Не хочешь в душ? – чуть запыхавшись от жары и с явным намеком предлагает Антон, а я понимаю, что у меня никогда не было секса в душе.

«Это сыро, скользко и травмоопасно», – думала я раньше, а сегодня чувствую внутри себя предвкушение. Сыро превращается в приятную прохладу, скользко – удобно скользить руками по горячей коже мужчины. А за травмоопасность я не переживаю, даже когда Антон подхватывает меня под попу, поднимая на руках и насаживая на себя.

Хорошо, что мы выбрали ванную – она далеко от детской, и никто не услышит мои хриплые крики.

– Прости, что пропал, – шепчут его губы, захватывая мочку моего уха.

Жмурюсь то ли от воды, льющейся сверху, то ли от волны острых ощущений.

– Простила, – выдыхаю ему в ответ.

Я и не обижалась, потому что до этого вечера ничего не чувствовала к Антону. Да, он стал важным человеком в моей жизни. Да, мы много и классно занимались сексом, но тогда нам обоим это нужно было.

А сейчас…

Я больше не понимаю себя и свои чувства к этому мужчине. Он рядом, и внутри появляются те странные бабочки, щекочущие внутренности. Он смотрит, и его взгляд обжигает мою кожу огнем.

Он непредсказуемый, весь такой загадочный и точно не планирует серьезные отношения – очень-очень плохой выбор для взрослой женщины с детьми, которая только что пережила предательство некогда любимого мужчины.

Но я подумаю об этом завтра. Определенно завтра. Потому что тяжело думать и заниматься тем самым классным сексом, которого, кажется, у меня никогда и не было со Стасом.

***

Утро.

Такое же влажное, душное и со спертым воздухом. Дома у меня есть кондиционер, а здесь приходится терпеть жару и невыносимо горячее тело мужчины рядом.

Не помню, как выбрались из душа, как уснули и, судя по волосам на голове, похожим на гнездо, мы даже не просушились, рухнув на матрас сырыми.

Но спать больше не хочется – привычка вставать рано на работу дает о себе знать, поэтому я аккуратно выбираюсь из-под руки Антона, которую он по-хозяйски положил мне на талию. Встаю, разминая затекшие мысли, и сразу бреду в ванную.

Туалет, очень быстрый душ и попытки почистить зубы без зубной щетки.

Я практически похожа на человека в зеркале, не считая отека на лице от все той же жары и выпитого вчера алкоголя. Не хочу надевать грязную одежду – хватаю большое банное полотенце и выхожу в пустой коридор, ощущая приятную прохладу на влажной после душа коже.

Антон продолжает крепко спать, Саша ему не уступает, раскинувшись на маленькой кроватке в позе звезды. А мне делать нечего, поэтому я решаю заняться тем, что все время почему-то откладывала – начинаю исследовать дом.

Некрасиво делать это без Антона, но женское любопытство заводит меня сначала в одну пустую комнату, потом во вторую. Кое-как поднимаюсь на второй этаж, и там тоже застаю пустоту.

Нет, мужчина явно продолжает ремонт помещений. На первом этаже в кухне-гостиной появился пол из инженерной доски, на втором – проложены все коммуникации, и можно приступать к отделке. В коридоре стены выкрашены в белый с серо-бежевым отливом – идеальная база для творчества.

Спускаюсь обратно на первый этаж и вдруг вижу перед собой еще одну дверь. Прямо под лестницей – незаметную, скрытую, потому что покрашена в тот же цвет, что и стены.

Но она не заперта. Нажимаю на нее, и срабатывает механизм, открывающий мне путь, ведущий в гараж.

Ничего необычного – во многих домах гараж присоединен к жилой части, поэтому люди ломают стену и сооружают дверь в помещение, чтобы не выбегать каждый раз на улицу.

Кто-то, кроме машины, хранит в гараже инструменты, стройматериалы, оставшиеся после ремонта, лыжи, велосипеды, коляски и прочий хлам, который жалко выкинуть.

У моего мужа, например, в гараже сейф, где он прятал свой тайный телефон с кучей доказательств измен. А у Антона здесь так темно, что мне приходятся включить фонарик на телефоне, который я удачно таскаю с собой все это время.

Гараж как гараж. В центре стоит машина, по бокам – остатки отделочных материалов и какие-то коробки.

Три большие самые обычные коробки. Там, наверное, лежат инструменты или плитка. А, может, личные вещи мужчины?

– Это не мое дело, – шепчу в пустоту, пытаясь вернуться в дом.

Только вот ноги не слушаются.

Это уже не любопытство, а одержимое желание узнать, что в тех коробках, которые так аккуратно стоят у стены.

Что я знаю об Антоне?

У него есть сестра Даша, друг Рома, этот дом с детской комнатой, которая явно предназначалась для младенца. Где ребенок? И что случилось почти восемь месяцев назад?

Подхожу к коробкам, подношу телефон ближе и свечу фонариком в маленькую щелочку. Ничего не видно.

– Глупости какие-то! – отхожу от своей находки, но вновь возвращаюсь.

Темный гараж, где почему-то до сих пор нет электричества, я в одном полотенце на голое тело, босиком и с фонариком в руках – все это напоминает мне начало триллера о серийном убийце.

– Сейчас появится Антон и задушит меня прямо здесь, – нервно смеюсь и все же заставляю себя присесть перед первой коробкой.

Быстрее посмотрю – быстрее все узнаю и больше не буду заниматься такими глупостями.

Открываю коробку, свечу внутрь телефоном и не сразу понимаю, что передо мной. Какие-то фотографии. Я бы сказала – сотни фотографий.

Поднимаю одну, переворачиваю и…

На первом снимке – я, Саша и Ника. Это профессиональная съемка. Заказывала ее полгода назад перед новогодними праздниками, чтобы пополнить наш семейный альбом.

Следом – я и Стас. Еще раз я и Стас, потом просто Стас. Моя мама, играющая с Сашей на нашем заднем дворе.

А вот Стас с Полиной. Тело превращается в натянутую струну, когда я понимаю, что уже видела это фото.

Конверт в подарочной упаковке до сих пор лежит в кухонном ящике. Не знаю, почему не выкинула те жалкие снимки. Наверное, чтобы периодически напоминать себе, какой Стас козел.

Достаю всю стопку фотографий и пересматриваю каждую. Вместе с кадрами, где бывший муж обнимается с Полиной, попадаются наши снимки с детьми.

Много снимков. Слишком много.

Кажется, я даже дышать перестала, пока листала их. Это не аноним отправил мне подарочный конверт. Это с самого начала был Антон…

Но зачем?

Сердце ускоряет пульс, руки дрожат уже не от волнения, а от животного страха. Надо бы скорее одеться, схватить ребенка и убежать отсюда, пока мужчина спит.

Но я должна знать правду. Беру телефон в зубы, продолжая светить им, хватаю коробку и вытряхиваю все содержимое на пол.

СТРАШНАЯ АВАРИЯ ЗА ГОРОДОМ. БЕРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА ПОПАЛА ПОД КОЛЕСА АВТОМОБИЛЯ. ВОДИТЕЛЬ СКРЫЛСЯ С МЕСТА.

За фото лежали распечатки. Куча распечатанных статей из газет.

Руки перестают дрожать – кровь просто покидает все конечности, оставляя их холодным.

Беру другую распечатку, а на ней фото – Антон в костюме аккуратно обнимает за талию какую-то девушку в свадебном платье. Перевожу взгляд на подпись изображения: Таисия и Антон Левандовские.

Муж и жена.

Вот что случилось уже восемь месяцев назад. Жена Антона попала в аварию. Беременная, на пятом месяце. Кто-то сбил ее на проселочной дороге и скрылся. Девушку можно было спасти, но ее жестоко и трусливо оставили умирать на обочине.

И это все произошло недалеко от нашего поселка – в поле, где я сама часто бегаю по утрам.

Волоски на затылке встают дыбом, по коже проходит табун мурашек, а страшный мужской голос шепчет:

– Твой муж убил мою жену.