Глава 41

– Мы только купили здесь участок, – шепчут губы Антона, пока он сам крепко держит меня за руку, не давая уйти из темного гаража, – Тая… – его голос странно надрывается, словно стоит произнести это имя, как горло охватывает спазм.

– Твоя жена, – помогаю ему, стараясь говорить мягко и успокаивающе.

Обида, непонимание и боль очередного предательства отходят на второй план, потому что я стою в чертовом гараже. Голая, в одном полотенце, и с маньяком, который, похоже, не собирается меня никуда отпуска.

А в там, в детской, которая предназначалась для ребенка Антона, спит мой Сашка.

– Да, – кивает мужчина, то погружаясь в какие-то свои мысли, то возвращаясь ко мне. И взгляд у него такой… Будто ему бесконечно жалко меня.

Жалко убивать.

– Прошу… – не выдерживаю, глотая слезы страха и беспомощности, – Отпусти сына. Он приемный и ни в чем не виноват. Он не ребенок Стаса. Тот его никогда не любил…

Антон не сразу понимает, про что я. А когда понимает, на его лице появляется странная улыбка. Болезненная и пугающая.

– Ты думаешь, – усмехается он, – Что я собираюсь его убить? Сына за сына?

Да, я думаю именно так. Но вслух говорю другое:

– Просто отпусти его…

Мужчина ничего не отвечает. Вместо этого он, кажется, замечает, что держит меня слишком сильно, поэтому отпускает руку, достает откуда-то из мрака портативную лампу и включает свет.

Становится… Нет, все также неуютно, потому что отпускать меня никто не собирается.

– Я ничего вам не сделаю, – теперь очередь Антона успокаивать меня, – Я просто хочу, чтобы ты все знала. Я не собираюсь причинять вред. Ни тебе, ни Саше с Никой. Мой враг – только Стас.

– Как это произошло? – чем быстрее он все мне расскажет, тем быстрее отпустит.

Надеюсь, отпустит.

Антон тяжело выдыхает, находит какую-то коробку и садится на нее, будто рассказ предстоит долгий. Я же так и остаюсь стоять, подпирая стену и прижимая полотенце к груди.

– В октябре прошлого года мы с Тасей купили участок с домом в этом поселке. Начитались отзывов и мечтали жить вот так… В тихом, семейном месте, рядом с природой. Здесь действительно красиво… Безопасно… Как я думал тогда.

Красиво – не то слово, и про безопасность тоже правда. На территории поселка везде есть камеры, все соседи друг друга знают. Никаких краж, разбоев и прочего криминала…

Как мне казалось.

Стас убил человека? Мой муж, который так заботится о чистоте своей репутации?

Мозг с трудом обрабатывает эту информацию. Мне до сих пор кажется, что этот гараж, тусклая лампа у ног Антона и сам мужчина – мой ночной кошмар. И, стоит только проснуться, как все закончится.

– Мы заехали, привезли первые вещи и активно планировали ремонт, – продолжает Антон, – И Тася захотела прогуляться по территории поселка. Сходить до речки, посмотреть поля и осенний лес – там, где ты бегаешь каждое утро.

– Почему ты не пошел с ней? – непроизвольно вырывается из меня.

И, судя по виноватому выражению лица, я попадаю в больное место мужчины. Он сожалеет, обвиняет во всем себя.

– Я хотел, – кривится Антон, будто своими словами я вонзила ему нож прямо в грудь, – Но кому-то нужно было остаться дома, чтобы встретить грузовик со стройматериалами. Я просил ее дождаться, но погода портилась, и она так умоляла… Я, блядь, не думал, что твой муженек будет рассекать на своей тачке в поле! – взрыв эмоций, и я отпрыгиваю еще на полметра назад.

– Что он там делал? – в голосе снова животный страх, а в глазах – слезы, которые вот-вот польются по щекам.

Мне страшно. До ужаса и седых волос. Тело замерло в ожидании худшего. Лишнее слово или интонация, и Антон меня не пожалеет, поэтому я выбираю тактику – молча слушать и со всем соглашаться.

– Не знаю, – качает головой мужчина, сбавляя тон, когда видит, в каком я состоянии, – Вроде бы он был там со своей любовницей. Трахались, наверное, или устраивали гонки по бездорожью. Я не знаю, Лера.

Раньше он называл меня по-другому. Деликатно, мягко и по-доброму. Сейчас же его «Лера» звучит грубо и с едва скрываемым раздражением.

Конечно, я все понимаю. Я – жена убийцы его Таси. Любимой и единственной женщины. Но мой разум не знает, какие мысли обрабатывать в первую очередь – боль, что меня так грязно использовали, или ужас, что Стас сбил насмерть беременную женщину.

– Но главное то, что Тая была жива, когда он наехал на нее. Ей можно было помочь, если бы он довез ее на своей крутой тачке до больницы.

Была жива…

Стас не просто сбил беременную женщину. Он намеренно оставил ее умирать.

Долгой и мучительной смертью.

И я все-таки начинаю плакать. Горько, пискливо.

Не из-за себя, а из-за своего конченого мужа. Монстра, с которым я прожила столько лет.