Глава 53

Два месяца спустя, конец сентября

А вы знали, что спатифиллум, или, как его называют в народе, цветок «Женское счастье» токсичен? На его листьях и стеблях содержится яд, опасный для людей.

Конечно, «Женское счастье» вас не убьет, но ирония во всем этом определенно присутствует.

***

– Это женское счастье, – с энтузиазмом отвечает Полина, протягивая мне горшок, обернутый в блестящую подарочную бумагу, – Говорят, если этот цветок заведет одинокая женщина, то она скоро обретет свое счастье.

***

– Обретет свое счастье… – медленно проговариваю вслух слова Полины, чувствуя, как в груди все сжимается в тугой ком.

С тех пор как это несчастное растение появилось в моем доме, я пережила то, что вряд ли покажут даже в самом фантастическом фильме, и измены Стаса – лишь «цветочки» в череде всех событий.

Кстати, о Стасе. Бывший муж сидит в СИЗО и активно сотрудничает со следствием. Подозреваю, что здесь не обошлось без Георгия Владимировича Орлова, отца Полины, который нашел нужные «аргументы», чтобы убедить своего несостоявшегося зятя взять всю вину на себя и помалкивать.

Полина, по последним сплетням в нашей компании, сбежала за границу. Куда-то в Европу или Америку. Честно? Мне было все равно.

Жаль, что Антон так и не смог отомстить убийце своей жены, но в то же время я рада, что он сам не стал убийцей. Да и месть еще никому не приносила облегчение.

Беру лейку, добавляю в воду жидкое удобрение и обильно проливаю землю вокруг цветка, чтобы он окончательно не засох у меня дома.

Ника все-таки пошла в десятый класс, чтобы сразу после одиннадцатого поступать в театральный и не терять два года жизни. Саша тоже активно готовится к поступлению, но в школу. Спасибо маме, которая полностью взяла шефство над ним и теперь ходит вместе с внуком по разным подготовительным кружкам.

А я…

Я за эти два месяца пережила окончательный раздел имущества, несколько скандалов с бывшими свекрами и вступление в должность директора небольшого дизайнерского бюро. Компанию мы со Стасом продолжаем «пилить» – это не так быстро, но уже сейчас я полностью отказалась от строительных проектов, сосредоточившись только на интерьере. На том, что я всегда любила делать.

Ставлю лейку на пол рядом с другим большим цветком, собираю с подоконника сухие листочки, которые успела сорвать, пока поливала, и возвращаюсь на кухню, чтобы выкинуть мусор.

Прохожу мимо коридора и замираю на месте, ловя глазами изображение на экране домофона.

Он не звонит. Стоит на месте и смотрит в камеру, словно знает, что я его вижу.

А я вижу, потому что, когда любой человек подходит к камере у ворот, она тут же передает картинку на маленький экранчик у входной двери, реагируя на движения.

Он – это Антон, который бесследно исчез из моей жизни на два месяца. И наше последнее общение – мое СМС с предупреждением, что Стас все знает.

Интересно, он в курсе, где сейчас мой бывший муж?

– Конечно, в курсе, – бормочу вслух и нажимаю на кнопку, открывая ворота.

Не смотрю на себя в зеркало, не поправляю волосы или помятое домашнее платье. Хватаю кардиган из крупной вязки и выхожу навстречу, морщась от ударившего в лицо ветра.

Сентябрь в этом году холодный и неприветливый – он заливает нас дождями, бьет ветром и каждое утро встречает заморозками.

– Привет.

– Привет.

Сухо, кратко и быстро.

Что говорить? Можно ли подойти ближе? Как смотреть друг другу в глаза?

Пока я пытаюсь справиться с собственными мыслями, Антон берет инициативу в свои руки. Подходит, снимает с себя куртку и накидывает мне на плечи, оставаясь в одной тонкой футболке.

– Замерзнешь, – хмурюсь, но внутри чувствую, как просыпаются глупые бабочки, начиная свой безумный танец где-то в районе живота.

Куртка Антона пахнет ванилью, корицей и еще чем-то древесным.

– Не замерзну, – с полуулыбкой отвечает мужчина, заключая меня в кольцо своих рук.

– Зачем ты здесь?

Стас в тюрьме, Полина за границей. Между нами больше нет моего бывшего мужа и его жажды мести, но это все равно ничего не меняет. Нас не может быть. Это неправильно. Эйфория закончится, и тяжелое прошлое настигнет вновь.

– Соскучился, – выдыхает мне в ухо Антон, сильнее стискивая свои объятия.

Мне хорошо, тепло и приятно, а еще больно и неловко одновременно. И так будет всю нашу жизнь, если мы дадим шанс этим «отношениям».

– Я люблю тебя, – шепчет мужчина, даже не осознавая, как тяжело мне слышать эти слова.

Другая бы радовалась, а я начинаю плакать, ощущая, как бабочки в животе превращаются в рой ос, кусающих все внутренности.

– Я тоже люблю тебя, – признаюсь в ответ, глотая соленые слезы.

Впервые в жизни мне больно говорить о любви. Невыносимо стоять рядом с любимым человеком и признаваться в чувствах, которые так и останутся лишь словами без продолжения.

– Прошу, не плачь, – кольцо рук вокруг талии исчезает, и теплые большие ладони Антона начинают гладить мое тело, успокаивая своими прикосновениями, – Все закончилось.

– Да, – всхлипываю и резко отхожу от мужчины, разрывая наш контакт, – Все закончилось, и каждый из нас теперь может жить дальше. Я буду много работать, чтобы дать детям все лучшее. Нике нужно оплачивать репетиторов, у Сашки бассейн и теперь шахматы, – начинаю лепетать какую-то чушь, – Представляешь, ему нравится часами сидеть над доской и переставлять фигурки…

– Лера, – мужские руки вновь оказываются на моих плечах, обжигая кожу даже через три слоя одежды, – Мы можем попробовать…

– Нет!

Получается слишком громко и грубо, особенно когда я отпрыгиваю от Антона и выставляю руки перед собой, выстраивая невидимую стену между нами.

– Но почему?

– А ты не понимаешь? – смотрю на него, а злюсь на себя за слова, которые произношу следом, – Мы не можем, Антон, – голос срывается до жалобного писка, – Сначала будет хорошо… и даже очень. Мы с Сашей переедем к тебе, Ника с мамой останутся жить тут. Игры в баскетбол с моим сыном, ужины на улице, пока погода позволяет. Совместные посиделки с твоей сестрой и Ромой. Красивая картинка?

– Очень! – злится в ответ мужчина, когда понимает, к чему я веду.

– А потом наступит годовщина смерти Таси, и ты пойдешь к ней на могилу… Где вспомнишь весь тот ужас, который произошел с вами… А потом, – захлебываюсь слезами, живо представляя в голове наше совместное будущее, – Потом ты вернешься после кладбища домой. В ваш с Тасей дом, где на кухне готовит ужин чужая женщина, а детскую занимает чужой ребенок.

– Лер, не надо…

По голосу Антона понимаю, что я попала в цель.

– И не просто чужие женщина и ребенок, а бывшая жена и приемный сын убийцы твоей любимой, – выкрикиваю это с болью, шмыгая носом, – А что будет с нами, когда Стас выйдет из тюрьмы? Он захочет видеться с Никой. Он будет приезжать сюда и специально попадаться нам на глаза.

Куртка мужчины больше не греет. Кажется, сентябрьский ветер пробирается до самых костей, превращая горячие слезы в ледяные капли.

– Мы не сможем… – добавляю осипшим голосом, – В какой-то момент груз прошлого убьет нас.

Не жду, что ответит Антон. Сама подхожу ближе, отдаю ему куртку и целую в губы, размазывая свои слезы по его лицу. Мужчина не отвечает на поцелуй, словно он не здесь. Погрузился в свои страшные мысли и перестал присутствовать в реальности.

Идеальное время, чтобы уйти.

Пусть я еще миллион раз обвиню себя в трусости, но я все делаю правильно. Да, буду жалеть, буду думать «а вдруг, а если бы», но у этой сказки нет счастливого конца, поэтому лучше все обрубить вначале, пока наша любовь, возникшая на руинах, не стала ядом.

Пока поцелуи не превратились в молчаливые обвинения. Пока мы не стали злейшими врагами друг для друга.

– Прощай.

– Лера… – подает голос мужчина, но его слова тут же подхватывает ветер, унося куда-то вверх к тяжелым свинцовым тучам.