ОТРЫВОК 3

Гости разошлись, но Николай, сославшись на то, что он ещё должен помочь Свете с компьютером, остался пить третью чашку кофе, и Алёне ничего не оставалось, как сесть рядом с мужем и ждать чудесного избавления «железа» подруги от старой винды. После ужина Никита отправился к себе как ни в чём не бывало, и это выворачивало Алёну наизнанку. Если это была стратегия, выбранная Никитой, чтобы привлечь её внимание, парню можно было аплодировать стоя. Если же нет… Алёна даже не могла представить, что будет настолько сомневаться и изводиться от того, что Никита вдруг так отстранился.

— Свет! А выпить нет больше? — поинтересовалась она, оглядывая стол, на котором в беспорядке стояли тарелки вперемежку с пустыми бокалами. Возле одной из ножек выстроились батареей пустые бутылки, навевающих на Алёну какое-то уныние.

— Неа. Но в магазине внизу продадут, если надо. — Света, прибирающая со стола, глянула на Алёну, будто прикидывала что-то в уме. — Сгоняй с Никитой, м? Поздно уже, нигде не продадут, а в круглосуточном в соседнем подъезде нас знают.

Алёна даже вздрогнула от такого предложения. Отправиться вдвоём с Никитой куда-то посреди ночи, пусть даже маршрут ограничен пятьюдесятью метрами…

— Вот она, пьющая интеллигенция как поступает — договаривается с поставщиками в обход законов.

— У-у-у, матушка, да вы нарезались?

— Нисколько. Шучу я так. Может, Коля со мной сходит?

— Да нет. Его там не знает никто. К тому же он мне пока винду переустановит. А вы сползайте. Ники-ит! Проводи Алёну за вином.

Алёнина головная боль нарисовалась на пороге гостиной почти сразу же. На лице — выражение самодовольства, а сам выглядит настолько сексуально, что хочется протянуть руку и потрогать его. Чёрт… Всему виной алкоголь. На трезвую голову ей бы никогда такое на ум не пришло.

— Ладно, пойдём, товарищ провожатый, вина купим тёте Алёне. — Она попыталась пройти мимо него в прихожую, но покачнулась и едва устояла на ногах.

— А тёте Алёне не хватит? — придержав её за локоть, насмешливо поинтересовался Никита.

— Цыц! Маленький ещё — указывать взрослым.

Она присела на банкетку и стала обуваться, стараясь не смотреть на парня, но от понимания, что он буквально пожирает взглядом её ноги, обтянутые тканью тёмных чулок, по телу проходили волны дрожи. Он её хотел до сих пор, она чувствовала это. С какими бы малолетками ни ходил на свидания. Как бы ни пытался уверить в том, что она ему безразлична — ведь не зря же намеренно исчез и отстранился. Он её хотел. И это вернуло уверенность, приправленную каплей самодовольства.

Выйдя на прохладный воздух, Алёна поёжилась. Смешанный с запахом выхлопных газов, аромат прелой листвы и городского смога взбодрил, вернув мысли в правильное русло. Она не спеша пошла рядом с Никитой по узкому тротуару, пиная запоздало-зелёный, с красными прожилками лист клёна. Холод хоть немного отрезвил, но на смену взбудораженности пришло какое-то умиротворение. Идти поздним вечером и слушать тишину было уютно, а компания была слишком приятной, чтобы желать избавиться от неё как можно скорее.

— Классно, — словно прочитав её мысли, проговорил Никита.

И она отозвалась почти эхом:

— Классно.

В магазинчике, больше походившем на закуток, сонная продавщица мгновенно оживилась, вперившись в Алёну взглядом. Что силилась рассмотреть и понять — оставалось загадкой, но переводила взгляд с посетителей, то замирая на Алёне, то быстро скользя по Никите.

— Мы за вином, — сообщил ей тот, и по его нехорошей улыбке Алёна заподозрила неладное.

— Твою мышь!

Её взгляд упал на витрину, откуда из отражения смотрела немного растрёпанная и раскрашенная ведьма, сейчас больше похожая на… проститутку. И Алёна не выдержала: расхохоталась так, что из глаз брызнули слёзы.

— Никит, я выйду, — выдавила из себя и выскочила из магазина.

— Слушай, она наверняка подумала, что ты домой шлюху ведёшь, — наконец, отсмеявшись, проговорила Алёна, глядя на улыбающегося Никиту, по лицу которого можно было с точностью сказать, что подозрения продавщицы он полностью одобряет.

— Потом расскажет всем, как выглядят женщины, которыми я интересуюсь.

— Эй! Хоть бы заверил меня, что это не так.

Алёна попыталась придать лицу строгое выражение, но снова не выдержала и рассмеялась.

— А главное, Светка туда пойдёт, а ей выдадут. Окажется, что та пассия, которую ты скрывал — проститутка.

Теперь хохотали оба, хотя, Алёна поймала себя на мысли, что ей уже не так весело. Миллион вопросов о том, кого скрывал Никита — её или свою девушку — не давали покоя.

— Ладно, пойдём. Как бы ночевать у вас не пришлось, пока Коля с виндой разберётся.

— Да я думаю, быстро дело пойдёт. В прошлый раз ещё почти всё наладил.

— В какой-такой прошлый раз?

— Ну, когда я у тебя был с разбитой бровью.

— Э-э… Коля что, к вам тогда заходил?

— А ты не знала?

Алёна не сдержалась — поёжилась и вздрогнула от судороги, которая прошла по всему телу. Николай был у Светы, откуда и пришёл в стельку пьяный? И это-то ладно… Но ни подруга, ни муж ей об этом не сообщили.

— Вообще не в курсе была.

— Извини. Я думал, он тебе сказал.

— И что, он прям до ночи у вас сидел?

— Я не знаю. Домой заглянул тогда ненадолго, потом дело у меня было.

— Блин.

Мыслить логически не особо получалось — мешала щедрая порция выпитого. Алёна уставилась на Никиту, пытаясь понять, что вообще происходит. Такого, на её памяти, ещё не бывало. Чтобы муж промолчал, что он у её подруги чуть ли не ночь провёл. А следом — как рыба об лёд — промолчала и Светка.

— Нормально всё?

— Нормально. Давай возвращаться. Холодно что-то.

— Коль!

— Что?

— А ты почему мне не сказал тогда, что у Светы был?

Алёна вышла из ванной, где наконец смыла с себя всю косметику, которая уже порядком ей осточертела. Устраивать разборок с подругой и мужем не стала, хотя, может, и следовало. Во-первых, Никита был рядом. Во-вторых, ссориться из-за ерунды не хотелось.

Впрочем, Алёна не считала, что случившееся — ерунда. Но и гипертрофировать не планировала.

— Когда — тогда?

Николай открыл глаза и даже сел на постели, хотя явно собирался улечься и спать.

— Когда нетрезвый пришёл ночью.

— А… Да забыл просто. А это важно так?

— Коль, дуру из меня не делай. Если бы я от Витьки твоего пришла к утру бухая и забыла тебе об этом сообщить, ты бы как отреагировал?

— А ты бы пришла?

— Не переводи разговор. Достаточно того, что пришёл ты.

— Ну прости.

Николай потянул её за руку на кровать, и она не устояла на ногах, плюхнулась рядом с ним.

— Больше так не делай. Я тебе конечно доверяю, но такое быстро может доверие пошатнуть.

— Прости, прости…

Муж начал целовать её висок, опускаясь на скулы, потом на шею, и Алёна обняла его, прижимая к себе. Снова мелькнула мысль признаться ему во всём — в свидании, в том, что Никита в неё влюбился — но она промолчала. Николай ведь тоже смолчал. Да и не в чем было особо признаваться — ничего серьёзного она не натворила. Как и муж.

На этом и стоило остановиться.

И всё же, стоило признаться самой себе — случившееся не давало Алёне покоя. Ну не мог Николай просто так, без причины, не сообщить ей о том, что провёл почти всю ночь у Светы. Не могла молчать просто так и подруга. Измена? Нет, Алёна отказывалась об этом думать. Может, была дурой, но хотела доверять. И доверяла.

Эти мысли, к которым неизменно возвращалась раз за разом, помогли ей на время забыть о Никите. Нет, она, конечно, о нём думала, но не настолько часто, как раньше. Это было временное помутнение, помешательство, старческий маразм — что угодно, только не настоящая симпатия. Но, надо сказать, она многому её научила. Теперь стоило забыть обо всём, — благо, Никита это уже сделал, — и взяться за семейную жизнь вплотную, пока муж и впрямь не остался у её подруги по причинам, далёким от починки компьютера.

— Ко-оль! Давай всё же смотаемся куда-нибудь. Ну, страсть, как в тёплые края хочется, — в очередной раз завела она разговор за ужином, после которого Николай собирался снова заняться работой.

— Деньги лишние есть?

— Да нету. Но ведь найдём, если нужно будет.

— А потом что? В долгах посидим?

— Ничего страшного. Будто это конец света прям. Зато впечатлений будет много.

— Ага. Сначала с кишечным гриппом я пару дней в Сочах твоих полежу, потом — ты. И отпуск закончился.

— Блин. Вот чего ты сразу о самом плохом думаешь?

— А почему я должен думать о самом хорошем?

— Потому что оптимистичный взгляд на жизнь никому ещё не помешал.

— И не помог особо. Иначе бы ты сейчас не прикидывала, как в долги влезть.

— Эх, вот никаких слов у меня нет на это.

— Вот и хорошо. Лёль, давай пока это всё оставим, хорошо? До поры до времени.

— До какой поры? Дождёмся, пока нам Павлик внуков нарожает.

— Ерунды не говори. Он о детях сейчас в последнюю очередь думает.

Николай быстро, будто хотел поскорее избавиться от общества жены, доел спагетти и, поблагодарив за ужин, убрал за собой тарелку. После чего почти что сбежал из кухни. Алёна тяжело вздохнула. Ничего. Вода камень точит. Ещё немного плешь Коле поест, и тот согласится.

Умная жена всегда добивается своего. А мудрая — делает так, чтобы муж считал, что и сам желал этого добиться. А Алёна была и умной, и мудрой. По крайней мере, считала себя таковой.

К концу недели она поняла, что Коля был прав. Денег на то, чтобы отправляться в отпуск у них не было. Странно, ей казалось, что в бюро, где они с мужем хранили наличку, её оставалось больше. Неужели Павлик взял и не сообщил, в надежде на то, что родители не заметят? А Алёна бы и не заметила, если бы не полезла считать и прикидывать на что им может хватить из отечественных курортов. Или вообще подумывала замахнуться на заграницу.

— Паш! Ты деньги не брал? — крикнула она в прихожую сыну, который как раз собирался куда-то.

Может, не так уж и неправа она была в своих предположениях относительно внуков? Нет, конечно, так далеко, наверное, сын не загадывал, но вполне мог уже обзавестись девушкой, к которой и бегал теперь на свидания.

— Какие деньги?

— Ну, в бюро у нас лежат, будто не знаешь.

— Брал пару тысяч в начале недели, но ты в курсе.

— И всё?

— И всё. А что случилось?

— Да ничего. Думала, больше там.

— Понятно. Ладно, я с друзьями пойду погуляю.

— И опять с фонарём придёшь?

— Нет.

— Ну-ну, как будто бы ты «да» сказать мог.

Она неловко чмокнула сына в щёку, не обращая внимания на то, что он пытался увернуться, а когда за ним закрылась дверь, пожала плечами в недоумении. Или у неё совсем плохо с памятью, или сын ей соврал. Существовала также вероятность, что деньги мог взять Коля, просто забыл сообщить ей об этом, но она не хотела так думать. Иначе что-то получится слишком много сюрпризов на один квадратный метр.

Николай снова не пришёл домой. Вечером позвонил и сообщил, что задержится на работе. В полночь — так и не явился, но Алёна решила подождать ещё. Когда же стрелки на часах показали три часа утра, стало ясно, что ни на какой работе настолько долго задержаться не мог даже самый отпетый программист.

Сердце Алёны стучало, как сумасшедшее. Когда в сотый раз набирала номер мужа, решившего отключить телефон. Когда натягивала первую попавшуюся одежду, чтобы ехать к Свете. И — тем более — когда судорожно листала записную книжку в поисках телефонного номера хоть какого-нибудь из сотрудников мужа. Да, было поздно, и все мыслимые и немыслимые сроки для звонков от воспитанных людей уже закончились, но Алёна в этот момент совсем не чувствовала себя воспитанным человеком.

Сходящим с ума, мысленно костерящим всевозможными матерными словами собственного мужа, не попадающим по кнопкам телефона — да. А вот воспитанным — нет. На удивление, её не отправили в пешее эротическое путешествие, стоило дозвониться до Марины, с которой работал в одном отделе Николай, зато после разговора с ней Алёне стало окончательно дурно.

Оказалось, что ни на какой работе муж сегодня не задержался. Напротив, ушёл раньше обычного, но, разумеется, Марина знать не знала — куда.

Извинившись, Алёна отключила связь, прошла в ванную и быстро умылась ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Итак, муж ей врал, и враньё это уже носило перманентный характер. Единичный случай она бы простила, регулярную ложь — никогда.

Выйдя в коридор, Алёна вызвала такси, обулась, надела куртку и окинула небольшую прихожую невидящим взглядом, будто не собиралась сюда возвращаться и хотела запомнить милую сердцу обстановку. После чего быстро, будто боясь передумать, вышла из дома.

С силой вдавливая ни в чём не повинную кнопку звонка возле Светкиной двери, Алёна прислушивалась к звукам, доносящимся из квартиры, словно рассчитывала получить доказательства супружеской измены. Стоны, например, да даже просто голос Николая, который что-то забыл в чужом доме вторую ночь кряду. Ей ответом был лишь звук дверного звонка и гулкая тишина, когда она всё же переставала мучить кнопку.

Она уже собралась развернуться и уйти, когда щёлкнул замок, и в приоткрытой двери показалось заспанное лицо Никиты. Он с недоумением смотрел на неё, Алёна же испытывала такое облегчение, что впору было броситься Никите на шею и расцеловать. Если он дома, то вряд ли Николай ходит сюда, чтобы трахаться со Светой.

— Алён… Случилось чего? — наконец выдавил из себя Никита. Он был взъерошенным и сонным, и, должно быть, так и не понял привиделось ему всё это или нет.

Может, отправить его спать, а при встрече сделать вид, что она была лишь плодом его воображения? Рассказывать о том, что Николай снова не ночевал дома, Никите хотелось в последнюю очередь.

— Не, ничего. — Алёна замолчала, но потом всё же решилась: — А Светку позвать можешь?

— А её нету. Загород уехала, — ответил он, и сердце Алёны снова ухнуло в пропасть. — Да что случилось-то?

Он спохватился, шире открыл дверь, и кивнул в сторону кухни.

— Заходи и проходи.

— Нет. Я на три минуты буквально. Света одна уехала?

— Одна. К друзьям.

— К каким? Я их знаю?

— Так. Ни на один вопрос не отвечу, пока не зайдёшь.

Он шагнул в коридор прямо босой ногой, обхватил руку Алёны чуть выше локтя, и буквально втащил в квартиру.

— Зашла. Так что за друзья?

— Барщевские. Знаешь?

— Впервые слышу.

Алёна сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула. Мысли скакали, словно бешеные. Предположения появлялись одно за другим. Не успевала она разбить в пух и прах одну немыслимую идею, как ей на смену тут же приходила другая.

— Она ничего не говорила о том, зачем туда едет?

— Говорила. Отдохнуть пару дней. Завтра вернётся к вечеру. Да что случилось, ты можешь объяснить?

— Не могу, Никит. Не могу… сама ни черта не понимаю.

— Так. Давай-ка, гоу на кухню, раз разбудила. Хоть завтрак мне приготовишь.

— С ума сошёл? Никаких завтраков я тебе готовить не буду.

— Ну, тогда придётся давиться пустым кофе.

Никита подтолкнул её в сторону кухни, и Алёна послушно направилась туда. Возвращаться домой, где она будет изводиться одна в ожидании мужа, не хотелось. А если Николай вернётся, пока она у Никиты, и не обнаружит жену дома — тем лучше.

Она устроилась на том самом стуле, на котором совсем недавно сидела в компании Светы, и снова тяжело вздохнула. Чёртовы неотступные мысли и сомнения не давали ей ни единого шанса на то, чтобы она могла успокоиться.

— Выпить у меня нет, хотя, вижу, что тебе бы не помешало, — поставив чайник, повернулся к ней Никита.

На нём были надеты только светлые спортивные штаны, и Алёна, помимо воли, раз за разом отвлекалась на подкаченный обнажённый торс.

— Да я так скоро алкоголичкой стану. Так что давай чай или что там у тебя есть?

— Расскажешь, что стряслось? Может, помочь могу?

— Не можешь.

— Ну, как знаешь. Только если это с матерью моей связано, я считаю, что должен знать, что бы там ни было.

Она посмотрела на него внимательнее. Серьёзный, каким никогда его, пожалуй, не видела. Выложить Никите всё? Получится больше предположений, чем фактов. Да и посмеётся он над ней, скорее всего.

— Не связано, — всё же решилась она. — Николай не пришёл домой ночевать. К телефону не подходит. Вспомнились его давешние посиделки со Светкой, вот я и приехала.

Он взглянул на неё как-то странно, но тут же отвёл глаза, и Алёна решила, что ей показалось. Нервы в последнее время стали просто ни к чёрту. К психологу, что ли, сходить? Или сразу к психиатру?

— Понятно, — просто ответил, и больше не прибавил ни слова. Интересно знать, что ему понятно?

— Никит?

— Чего?

— Ты знаешь что-то?

— О чём?

— О Коле.

— Нет. Ничего не знаю. А тебе советую в руки себя взять. Найдётся твой Коля, ничего ему не сделается.

— Откуда знаешь?

— Да просто так думаю.

Никита поставил перед Алёной чашку крепко заваренного чая и подтолкнул к ней сахарницу. Сам устроился напротив, не сдержавшись зевнул и потянулся. И снова внимание Алёны сосредоточилось на мышцах, перекатывающихся под кожей.

— Ну раз ты так думаешь, то я теперь спокойна. С другой стороны, хорошо, что я приехала.

— Почему?

— Ну… ты меня избегал, а я понять не могла, почему.

Она произнесла эти слова, и на душе даже легче стало. Ведь вот он, Никита, рядом. Как и раньше, когда порой болтали о всякой ерунде как хорошие приятели. И незачем совсем ему было так отчуждаться.

— А сейчас поняла?

— А сейчас не избегаешь.

— Значит, не поняла.

Он растёр лицо ладонями, облокотился на стол, подаваясь к ней. Смотрел всё так же серьёзно, и Алёне было не по себе от этого взгляда.

— Намеренно это делал. Думал, внимание твоё привлеку. Но я же не муж твой, ночами пропадающий, куда уж мне до него?

— Ну, хватит. Мы с тобой за пару встреч, которые после твоего признания были, так серьёзно и не поговорили. И сейчас вроде как не время, учитывая, что меня трясёт, — она продемонстрировала ему подрагивающую ладонь, — но хочется уже расставить все точки над «ё».

— Какие? Нечего расставлять, Алён. Всё ведь просто.

— Что просто?

— Да всё просто. Я в тебя влюбился. Признался. С тех пор ничего не изменилось. Если для тебя это непосильная ноша, уж прости. Хотя, кажется, я тебя не особо напрягал всё это время.

— Не напрягал.

— Вот чёрт. Наверное, надо было.

Он кривовато усмехнулся, а у Алёны вдруг растерялись куда-то все слова. Да и не могла она сказать Никите ничего нового. Подумать только… внимание он привлекал. И привлёк ведь, с этим не поспоришь.

— Хорошо. Тогда слушай, простой ты мой. Сейчас я вообще ни черта ни о чём думать не могу. А раньше о тебе думала. Долго и много. И совсем не как о мальчишке-пятилетке, который ко мне на колени забирался и просил танк нарисовать. Только всё это впустую. Потому что ничего больше этих дум быть не может. Я люблю мужа, где бы он там ни шлялся. И сейчас меня наизнанку выворачивает по поводу, который дал мне именно он.

Она поднялась из-за стола и снова сделала глубокий вдох. Что ж так в последнее время везёт на эмоциональные качели? То одно, то другое. А она ещё на жизнь свою размеренную жаловалась.

— Ладно, Никит. Пойду я. Может явился муженёк домой, хотя, вряд ли.

И почти вышла из квартиры, когда услышала тихое позади себя:

— А может, если наизнанку заставляют выворачиваться, — не впустую думала о «мальчике с танками»?

И снова её подбросило на тех самых качелях, только Алёна уже дошла до предела. И что-то говорить в ответ сил не было. Закрыв за собой дверь, она почти бегом направилась в сторону лифтов, будто боялась, что Никита побежит за ней.

Или не побежит.

Задремать удалось только к полудню. К этому времени Алёна успела обзвонить всех общих друзей, знакомых, приятелей, и бог весть кого ещё. Телефон у Николая так и был отключён, и у Светы — тоже. Хотя, думая о подруге, Алёна заверяла себя, что та просто загородом, где с сетью какая-нибудь беда, всё равно нет-нет, да и проскакивали нехорошие мыслишки.

Ей даже удалось переговорить с каким-то дальним родственником одноклассницы, который когда-то давно работал в органах. Он заверил её, что в случае чего поможет с этой стороны, но пока о розыске думать слишком рано — не прошло даже суток с момента, когда Николай звонил и давал о себе знать.

Ей снились кошмары. Какие-то ужасные недостроенные дома, внутри которых она пробиралась по трухлявым ненадёжным балкам к выходу, балансируя на верхотуре. Ощущение того, что Алёна вот-вот упадёт, стоит только ей сделать неверный шаг, было таким пугающим, что она даже во сне начала уговаривать себя проснуться. И не могла. Как будто подсознание намеренно удерживало её в этих кошмарах, не давая выбраться на поверхность.

Проснулась резко, будто кто-то толкнул её, не давая и дальше вязнуть в этом отвратительном болоте собственных страхов. Села на постели, осматривая спальню невидящим взглядом, и в ту же секунду, будто только и ждал её пробуждения — зазвонил телефон.

Алёна выдохнула. На экране высветилось имя лучшей подруги.

— Алло, Свет! Слава богу, ты позвонила. У тебя всё хорошо?

Голос на том конце показался чужим, а тон — ледяным, от чего по телу Алёны прошла дрожь.

— Да. Хорошо всё. Мы у друзей.

Это её «мы» резануло слух. Нехорошее, тошнотворное предчувствие затопило с головой, а вкупе с ознобом почти выключило восприятие действительности. Ватная тишина заложила уши, и следующую фразу Алёна услышала словно бы издалека:

— Мы с Николаем приняли решение жить вместе.

Это был даже не чужой голос. Это был голос из какого-то другого мира, параллельного и несуществующего.

— С каким Николаем? — выдавила из себя Алёна, силясь понять, что за дурную шутку придумали муж и лучшая подруга.

— С Беляевым, — добавила Света, и из трубки раздались короткие гудки.

Не веря в происходящее, Алёна добрых пару минут смотрела на телефон, зажатый в руке с такой силой, что пальцы побелели. А потом отбросила его от себя, словно ядовитую змею, упала на спину на кровать и разразилась жутким смехом, больше похожим на звериный вой.