Глава 16

Аарон

Я вижу, как меняются лица Виктории и Фионы. Моя сестра хмурится и подается вперед, как будто пытается получше расслышать повисшие в воздухе слова. Виктория же всем своим видом показывает полнейший шок. Ее лицо перекошено гримасой боли и неверия.

— Вы врете, — выдавливает она из себя сипло.

— Поверьте, вы даже не представляете себе, насколько сильно я бы хотела, чтобы это оказалось ложью, — дрогнувшим голосом отзывается Кьяра, и у меня внутри все сжимается.

— Расскажите, — просит Виктория, когда немного берет себя в руки.

— О том, как ваш муж меня изнасиловал? — спрашивает Кьяра, а Виктория, закрыв глаза, качает головой. — Что ж… Я родилась и всю жизнь жила в коммуне. Это место… Это такое поселение. Закрытое, — добавляет она. А потом взгляд Кьяры становится рассеянным, и она зависает им в пространстве. — В этой коммуне есть правящая верхушка…

Кьяра коротко пересказывает принципы жизни в коммуне. Сейчас я слушаю все это довольно спокойно, потому что знаю обо всем. К тому же, слышу этот рассказ не в первый раз. Зато глаза Фионы становятся просто огромными. Она как будто не верит, что в современном мире возможно создать нечто такое ужасное, как это место. Никто бы не поверил. Да я и сам бы, наверное, усомнился, если бы не видел всего этого собственными глазами.

— При чем здесь мой муж? — спрашивает Виктория.

— Он один из членов правящей верхушки. Он и несколько мужчин устанавливают правила жизни в этой коммуне.

— Но люди же почему-то не убегают оттуда.

— Убегают, — вклиниваюсь в разговор. — Я убежал.

— Ты жил в этой сраной коммуне? — севшим голосом спрашивает Фиона, а я киваю.

— Фи, — строгим, но слабым голосом обращается к ней мать.

— Мам, ты слышала, что там творится! Это же просто какой-то… сюр.

— Мой муж повинен лишь в том, что правит этой коммуной? Значит, так было нужно. Значит, этим людям требуется дисциплина, — Виктория продолжает гнуть свою линию.

— Есть там одна традиция, — покосившись на Фиону, Кьяра заливается румянцем и легонько трясет головой, опуская ее. Волосы с двух сторон закрывают ее пылающее лицо. — Когда девушка достигает совершеннолетия, ее имеет право попробовать любой из мужчин.

— Что значит “попробовать”? — с подозрением спрашивает Фиона, а Виктория впивается яростным взглядом в волосы Кьяры, за которыми она спряталась.

— Это значит… переспать с ней. То есть, заняться…

— Я поняла, — мягко отзывается Фиона, видимо, желая помочь Кьяре.

— Право первым попробовать девушку принадлежит правящему совету. В который также входит ваш муж, — голос Кьяры становится тише. Она сглатывает и обнимает себя руками. Мне внезапно хочется сделать это за нее. Обвить своими руками и подарить хоть немного успокоения. Показать, что она не одна со своими страхами.

— И он… — выдавливает из себя Виктория, но не находит в себе сил озвучить вопрос полностью.

— Он пользуется этим правом, — отвечает Кьяра. — Не всегда. Только когда бывает в коммуне, а это происходит примерно раз в месяц. Но не он там самый страшный человек, а другой член правящего совета, Лайонелл Дженнингс. Настоящий монстр. Все его жены умирали в муках. Но я не стану рассказывать подробности. Слишком много ужаса.

— Что мой муж сделал вам? — тихо спрашивает Виктория.

— Дважды изнасиловал меня.

— Изнасиловал? — едва слышно переспрашивает Виктория и кладет руку на горло.

— А как еще бы вы назвали акт, когда девушку берут без ее на то согласия? — Кьяра поднимает голову и смотрит полными слез глазами на Викторию.

— Я не могу в это поверить, — сипит Виктория. — И откуда мне вообще знать, что это правда?

— Потому что это правда, — произношу мрачным голосом. — Такие там правила. И из-за того, что ты закрываешь глаза на этот факт, он не изменится.

— Я никогда не спала с парнями своего возраста, — покосившись на меня, произносит Кьяра, и тут же отводит взгляд. — Только со стариками. Простите. В смысле, с мужчинами в возрасте. Все члены совета достаточно… Им всем за пятьдесят. А мне… двадцать, — дрогнувшим голосом добавляет Кьяра.

— Это просто пиз… — Фиона осекается, бросив взгляд на свою мать. — И что происходит дальше? Ну, после того, как девушку попробуют.

— Если член совета не женат или у него только одна жена, он имеет право оставить эту девушку себе. Жениться на ней.

— В смысле “если только одна жена”? А сколько их может быть?

— У твоего отца, например, две. Одной уже почти тридцать, и у нее от него трое детей. А второй недавно исполнилось двадцать.

— Что? — сипит Виктория. — Не может быть. У Джулиана только одна жена, и это я! Церковь не позволяет многоженства.

— Видимо, у нас с вами разные церкви, — с грустной улыбкой произносит Кьяра. — Пастор один, а церкви разные. Потому что в коммуне допускается иметь двух жен. А если одна из них больна или просто бесплодна, мужчина имеет право привести третью женщину. Правда, ее он использует только для продолжения рода, она не считается женой.

— Это все ложь! — выкрикивает Виктория и вскакивает со своего места. — Вы все это специально придумали! Это так ты мне мстишь за то, что Джулиан отдал тебя в коммуну? — она переводит на меня полный ярости взгляд. — Низко, Аарон! Не такого сына я рожала!

— Может, это потому что ты этого сына не воспитывала?! — гремлю я, тоже поднимаясь. Виктория пятится от дивана. — Возможно, если бы ты приложила усилия и выбрала ребенка вместо члена и положения в обществе, я бы и вел себя иначе? Но знаешь что, Виктория? Каждое слово, произнесенное Кьярой, правда. То, что ты не хочешь в это верить, не отменяет того факта, что в коммуне творятся ужасные вещи. А такие ханжи, как ты, предпочитают просто закрывать на все глаза. Делаете вид, что живете в пряничных домиках, и вокруг в мире сплошь радужные единороги. Это, блядь, не так! — рявкаю я, и Виктория вздрагивает. — А теперь пошла вон отсюда! Продолжай жить своей идеальной жизнью и делать вид, что сына у тебя никогда не было! Потому что он, блядь, не соответствует твоим гребаным представлениям об идеальном ребенке. Прочь!

Вздрогнув в очередной раз, Виктория пятится к двери. Фиона поднимается со своего места и смотрит на меня так, будто пытается испепелить взглядом.

— Ты не прав, Аарон.

— Проваливайте! — рычу я. — Обе!

— Да пошел ты! — цедит моя сестра и вместе с матерью покидает дом.

Я опускаюсь на диван и тру лицо руками, а потом поднимаю взгляд на бледную Кьяру.

— Ты из-за меня с ними поссорился? — тихо спрашивает она.

Я задумчиво смотрю на нее, решая, как действовать дальше. Я, конечно, не ждал счастливого воссоединения с семьей, но не думал, что все так быстро пойдет кувырком. Еще и Кьяра… Вот что с ней делать? Наверняка Виктория так просто это не оставит. Как минимум, предъявит мужу претензии по поводу его других семей. А как максимум, отправится прямиком к шерифу и сдаст Кьяру. Или просто промолчит. Наверняка этот навык у нее отточен до совершенства.

А к черту все! Сейчас главное обезопасить Кьяру.

— Собирайся. Тебе здесь больше нельзя оставаться, — приказываю и поднимаюсь, чтобы собрать свои вещи.