Глава 31

Аарон

В Бригэм-Хиллс я приезжаю к обеденной проповеди. Захожу в церковь, где мой отец вещает с кафедры для немногочисленной публики. Оно и неудивительно, рабочий день в разгаре. Но он с огромным энтузиазмом рассказывает о… любви к детям. К детям, сука! Лживая, двуличная тварь!

Все мое тело вибрирует от желания провозгласить во всеуслышание правду о пасторе, которому поклоняется весь город. Но я не знаю, какие последствия будет иметь мой поступок. Возможно, из-за этого усложнится решение вопроса с коммуной. Не хочу переходить дорогу агенту Янгу, потому что жажду наказать каждого ублюдка из правящего совета.

Прислонившись плечом к холодной колонне, слушаю пафосную речь.

— Даже если вы караете своих детей за послушание, до́лжно делать это так, чтобы ребенок вынес мораль, но не сломать его психику и не дать разувериться в авторитете родителей и силе Бога. Однако лучше не доводить до того, чтобы его было за что наказывать. Лучше воспитывать детей надлежащим образом. Много разговаривать с ними. Доносить до них истину простыми словами. Без увиливаний отвечать на все их вопросы. Показывать свою поддержку и участвовать в их судьбе.

Он еще несет какую-то ересь, но я уже почти не слушаю. Вспоминаю, как отец оказывал мне поддержку. Чаще всего ремнем. Или, например, ставил на всю ночь в угол, заставляя бормотать “Отче наш”. А если, когда он еще не спал, я замолкал, тут же получал по пяткам палкой или ремнем. Вот такое прекрасное воспитание от просветленного пастора.

Я оглядываю людей в церкви и, мягко говоря, удивляюсь тому, как они внимают. Пускай слова пастора пропитаны ложью, но, может, прихожане прислушаются, и их детей минует участь отпрысков самого пастора.

Когда проповедь заканчивается, пастор сходит с кафедры и уже хочет пойти пообщаться с прихожанами, как замечает меня. Его челюсти сжимаются, а я ускоряю шаг, потому что в глазах отца вижу страх. Он сейчас сбежит, это несомненно. Смелый он только тогда, когда у него есть преимущество в силе. А вот выйти со мной один на один он точно побоится.

Вижу, как скрывается за алтарем, и тороплюсь за ним. Я не знаю эту церковь, потому что последний раз приходил сюда, когда мне было шесть. Не помню здесь ничего. Еще остались какие-то обрывки воспоминаний о том, как выглядит кабинет отца и основное помещение в церкви. Но где этот кабинет расположен, я точно не знаю.

Захожу за алтарь, отмахиваюсь от служки, пытающегося остановить меня. Прохожу по каменному коридору, толкая каждую из дверей, встречающихся на пути. Все не то. Какие-то подсобные помещения, уборная, странная комната со скамейками по периметру. А вот за последней дверью я нахожу пастора Майклса.

Он хватает что-то со стола и уже собирается на выход, но тормозит, когда я останавливаюсь на пороге комнаты. Захожу, захлопываю за собой дверь и надвигаюсь на отца. Он пятится, глядя на меня с яростью в глазах. Но страха там не меньше, так что я напираю еще сильнее. Пусть боится. Потому что наши силы сейчас точно не равны.

Мы с отцом одинакового роста, но он более сухопарый. А я с пятнадцати лет занимаюсь спортом. Начал делать это для того, чтобы обуздать своих внутренних демонов. У меня получилось. Правда, они спали до сегодняшнего дня. Поступок отца — а я уверен, что это именно он забрал Кьяру, — заставляет моих монстров дергать цепями и оглашать округу злобным рычанием.

— Я пока еще держу себя в руках, — цежу, подойдя к столу, за которым пастор трусливо жмется к стене. — Но мне с трудом удается сохранять спокойствие. Не усложняй себе жизнь. Скажи, где она.

— Кто? — он корчит из себя идиота. Или пытается выставить таковым меня.

— Кьяра, — произношу ее имя настолько четко, что только идиот не расслышит.

— Не понимаю, о ком ты говоришь, сын.

— Я тебе не сын! — рычу. — Забыл? Ты сам как-то назвал меня ублюдком!

— Аарон, давай спокойно поговорим.

— Где? Кьяра?! — реву и упираюсь ладонями в стол. — Ну?!

— Аарон, ты же сказал, что Кьяры с тобой нет. Тогда, в байкерском клубе.

— Ты считаешь меня идиотом?! — рявкаю на него и со всей силы бью ладонью по столу, а потом сметаю с него тонкую стопку бумаг. — Где она?! Ты, как крыса, пришел, пока меня не было, и забрал мою женщину!

— Твою?! Она никогда не была твоей! — орет он. — Она — невеста моего друга! А ты похитил ее! Радуйся, что я не написал заявление в полицию!

— Заявление? — хмыкаю я и оскаливаюсь. — Если бы ты его написал, весь мир узнал бы, какая ты двуличная сволочь! Тогда твой проект по созданию идеального общества для мужчин сразу бы посыпался! Потому что то, что вы творите в своей коммуне, противозаконно! Где Кьяра?!

— У меня ее нет, — спокойно и даже с вызовом отвечает он. — Я понятия не имею, где она.

Срываюсь с места и хочу оббежать стол, но отец тоже не стоит на месте. Торопится в сторону двери, пытаясь избежать столкновения со мной. Тогда я опираюсь одной рукой о столешницу и перепрыгиваю ее, за секунду оказываясь возле пастора. Он уже успел открыть дверь, но я захлопываю ее одной рукой, а второй хватаю мудака за горло. Буквально впечатываю затылком в стену.

— Где? Моя. Женщина? — шиплю в его скривившуюся рожу.

— В коммуне, — тут же хрипло отвечает он. — Со своим женихом.

— Тронешь Фиону хоть пальцем — я обещаю тебе долгую и мучительную смерть, — шиплю ему в лицо. — А если с головы Кьяры упадет хоть одна волосинка, тебе пиздец. Обещаю тебе, Джулиан, что ты на себе испытаешь все то, что вы вытворяете с девушками в этом гребаном созданном тобой аду. Я лично позабочусь, чтобы тебя пропустили через строй озабоченных преступников, давно не видавших сочной дырки.

Еще раз впечатав его в стену, бросаю и вырываюсь из кабинета. На улице прыгаю на свой байк и, развернув его, покидаю парковку перед церковью. Пока не знаю, куда еду, потому что одному появляться в коммуне — значит подписать себе смертный приговор. Но я должен сделать хоть что-то ради спасения Кьяры.