Глава 32

Кьяра

— Ну что, сучка, — рычит пастор, хватая меня за волосы, — думала, не найдем тебя?

— Пустите! Мне больно! — из глаз текут крупные слезы.

Кожу головы саднит от хватки пастора, когда он тянет меня за волосы на выход из квартиры. Нас окружают вооруженные люди.

— Заткнись, иначе вырублю, — шипит он, ногой захлопывая дверь.

Кто-то вызывает лифт, и Джулиан Майклс заталкивает меня в кабину. Сам вместе с мужчинами заходит следом.

— Слушай меня внимательно, дрянь, — рычит, схватив за горло. Прижимает затылком к стене, заставляя смотреть ему в глаза. — Мы сейчас выйдем из дома, и ты будешь делать вид, что с радостью садишься в нашу машину. Только открой рот, и то, что приготовил для тебя Лайонел, покажется прогулкой по саду. Все поняла?

Он дергает и впечатывает меня в стену, а я морщусь от боли и киваю.

Конечно, я не буду ни дергаться, ни кричать. Кто знает, на что способен пастор в гневе? До меня долетали слухи о его жестокости, но я была уверена, что они преувеличены. Зато теперь мне так не кажется. По крайней мере, по его обезумевшему взгляду я могу сделать вывод, что он способен на все. И изнасилование — это еще цветочки.

На улице меня усаживают в джип с тонированными стеклами, и через минуту машина отъезжает от дома. Я зажата между двумя амбалами. Одного из них я знаю, — это брат девочки, которая в прошлом году вышла замуж за пекаря. Мы с ним знакомы с самого детства, но он делает вид, что не узнает меня.

Смотрю в окно, пока дом не скрывается из виду. И в этот момент меня накрывает осознание того, что произошло.

Я захожусь в истерике.

Рыдаю, оплакивая наши отношения с Аароном, упущенные возможности и свободу, вкус которой я уже успела прочувствовать. Но еще более горько плачу, предчувствуя то, что произойдет, когда меня вернут в коммуну. А то, что меня везут именно туда, не вызывает сомнений. Где еще эти монстры совершенно безнаказанно смогут творить ужасные вещи?

— Заткните ей пасть! — рявкает с переднего сиденья пастор.

Его приспешники с радостью выполняют приказ своего предводителя. Один хватает за волосы, а второй отвешивает звонкую пощечину. Теперь из-за столкновения с огромными мужскими ладонями у меня горят обе щеки. Прикусив кулак, сгибаюсь пополам и практически беззвучно вою.

Машина летит на сумасшедшей скорости. И чем дальше мы уезжаем из этого города, тем сильнее меня накрывает апатия. Я как будто начинаю принимать свою участь, смирившись с ней. Какой смысл биться в истерике, если все равно эти чудовища сделают то, что задумали? Мне кажется, будто меня оглушили. Это хорошо. Состояние полнейшего отупения сейчас на руку.

К коммуне мы приезжаем через несколько часов. В дороге я периодически засыпала, хотя это скорее было похоже на своего рода кому. Перед глазами просто темнело каждый раз, когда я осознавала, что ждет меня в самом ужасном месте на земле.

Машина проезжает через городок. Люди оборачиваются, рассматривая джип. Но, завидев в приоткрытом окне пастора, быстро кивают и отворачиваются. Вот все, что нужно знать о взаимопомощи в этом месте. Страх перед правящей верхушкой настолько силен, что помочь мне выжить не решится никто.

Остановившись возле дома Лайонела Дженнингса, сидящий за рулем мужчина глушит мотор.

— Ник сейчас вернется, отвезешь их обоих, — командует пастор. — Дальше я сам. Спасибо, парни.

— Мы всегда готовы помочь, отче, — отзывается водитель.

Кивнув, пастор покидает машину, за ним следует сидящий справа от меня громила. Он выходит и выволакивает меня на улицу. Я разворачиваюсь и, подняв голову, сталкиваюсь взглядом со своим отцом. В этот момент он как раз выходит из дома совета, расположенного по соседству. Увидев меня, замирает.

— Отец! — выкрикиваю я и бросаюсь к нему, но меня перехватывают за талию и отшвыривают назад. — Отец! Помоги мне! — кричу, захлебываясь слезами. — Прошу тебя!

Внутри меня скручивает адской болью, когда я встречаю его равнодушный взгляд, а потом он просто отворачивается. Спускается по ступенькам и садится в свою машину.

— Они же убьют меня! Пожалуйста! Прошу тебя! — кричу.

Пастор тут же отвешивает еще одну пощечину, а громила, который держит меня, заволакивает в дом Дженнингса. Этот удар сильнее того, который я получила в квартире Ларри. Намного сильнее. Потому что в ухе звенит, и я даже на пару секунд теряю ориентацию в пространстве. Облизываю губы и чувствую металлический привкус, потому что пастор разбил ее.

Когда за нами закрывается входная дверь дома Дженнингса, щелчок замка звучит как выстрел. Я на пару секунд замираю на месте, осознавая в полной мере весь тот ужас, который меня ждет. И изнасилование — это не самое страшное, что этот монстр наверняка сделает со мной.

— Лайонел! — выкрикивает пастор, заставив меня вздрогнуть.

Через несколько секунд из-за угла появляется Дженнингс, и вся кровь в жилах как будто замерзает. Ублюдок выглядит довольным. Он опирается на свою трость с золотым набалдашником в виде головы льва. Ухмыляясь, окидывает меня взглядом.

— Я же просил, никаких увечий. Сам хочу разрисовать ее кожу красным, — произносит он и облизывается. Останавливает взгляд на моем лице. — Скучала, куколка? — Я тяжело сглатываю, глядя на Дженнингса широко распахнутыми глазами. Голова сама начинает качаться из стороны в сторону, я это даже не контролирую. Пытаюсь пятиться, но за моей спиной стоит один из громил. — Нет? — усмехается Дженнингс. — Что ж, я напомню тебе, кому ты принадлежишь, и как правильно отвечать на мои вопросы. В подвал ее, — его тон меняется на холодный и жесткий. — Приковать цепями. Пусть подождет своего суженого, а мы с Джулианом пока перекинемся парой слов.

— Нет, — хриплю я, когда меня тащат через весь дом на кухню, в конце которой открыта дверь в подвал. — Нет, пожалуйста. — Бьюсь в руках громилы, отчаянно пытаясь вспомнить его имя, но оно, как назло, именно сегодня вылетело из головы. Пастор называл его в машине, но даже этого я не помню. — Прошу тебя, не надо. Он же… он убьет меня. Я же росла с твоей сестрой… Я… Пожалуйста! — мой хриплый вскрик отбивается от каменных стен подвала.

— Заткни пасть! — рявкает громила, спуская меня по лестнице.

Я бормочу мольбы, захлебываясь слезами. Обещаю что угодно, только бы он отпустил меня. Сулю золотые горы, угрожаю Аароном и целым байкерским клубом. Говорю все, что приходит в голову, пытаясь отыскать аргумент, который заставит его отпустить меня.

Но все тщетно.

Придавив меня к стене своим телом, громила тянет тяжелую цепь с наручником на конце, и через секунду одно мое запястье оказывается заковано в него. Он пытается схватить второе, но я выдергиваю руку.

— Нет! — кричу, срывая голос. — Пожалуйста, не надо!

Он как будто не слышит. Молча сковывает вторую руку и делает шаг назад. Впивается в меня довольным взглядом, а на лице играет кривоватая улыбка.

— Если выживешь после Дженнингса, обязательно трахну твое полумертвое тело, — тянет он.

Не сдержавшись, поднимаю голову и плюю ему прямо в лицо. Оно тут же меняется, теперь перекошенное от ярости. Он заносит руку, но его останавливает голос Дженнингса:

— Тронешь ее — и окажешься прикован рядом. Поверь, у меня такой арсенал пыток, что хватит на двоих.

— Она плюнула в меня, — возмущается громила.

— Позже отомстишь. Я позову. А теперь иди. И закрой сюда дверь. Не хочу, чтобы кто-нибудь услышал визг этой сучки.

Доковыляв до меня, Дженнингс останавливается напротив. Я вижу его довольное лицо в тусклом свете горящих в углу свечей. Он молчит, пока не слышит, как дверь в подвал с тихим щелчком закрывается, отрезая нас от внешнего мира. Мое сердце подскакивает к горлу, а по спине стекает струйка ледяного пота.

— Скучала по мне, дрянь? — шипит Дженнингс. Подняв трость, подносит ее к моему подбородку и давит на него снизу, заставляя задрать голову выше. — Я скучал, — добавляет он, и я понимаю, что не выйду из этого подвала живой.