Глава 37

Аарон

Наверное, я глупец, раз опять еду в Бригэм-Хиллс к женщине, которая, даже лежа на больничной койке, защищала своего ублюдка-мужа. Но Кьяра уговорила меня на эту поездку. Сказала, что теперь в семье остался только один мужчина, и это я. И если Виктория всю жизнь опиралась на мужа, то после его смерти наверняка ей одной сложно. Даже если Фиона все еще рядом.

Так что на следующий день после этого разговора я направляюсь в Бригэм-Хиллс. Специально проезжаю мимо коммуны, чтобы посмотреть на опустевший городок и убедиться, что все произошедшее мне не приснилось. Когда много лет чего-то хочешь, и желание наконец сбывается, становится трудно в это поверить.

Паркую мотоцикл перед домом Виктории и снимаю шлем. Вздохнув, поправляю челку и окидываю взглядом окрестности. Проходящие мимо люди кивают мне в знак приветствия, хотя мы не знакомы. Я не отвечаю взаимностью. Ненавижу такие маленькие городки. Потому что скелеты в их шкафах страшнее тех, которые хранят жители мегаполисов.

Подойдя ко входной двери, стучу трижды и жду. Решаю для себя, что если Виктория сразу не откроет, уеду. Просьбу Кьяры я выполнил, так что с меня никакого спроса.

Но Виктория открывает. Она вся в черном. Осунувшаяся и как будто вмиг постаревшая.

— Проходи, сынок, — приглашает она, отойдя немного в сторону.

— Не называй меня так, — произношу тихо, входя внутрь.

— Тогда как же я должна обращаться к тебе? — спрашивает Виктория, провожая меня в гостиную.

— Имени будет достаточно.

Она смотрит на меня с грустью, но я игнорирую это. Когда мне было нужно ее сочувствие или участие, она их не проявила. Больше меня это не трогает.

— Приготовить тебе кофе?

— Я по делу.

Сажусь на диван, а Виктория опускается в одно из кресел. Тоскливо смотрит на соседнее, которое, предполагаю, принадлежало Джулиану. Сжимаю челюсти, потому что не хочу задавать вопрос, но все же озвучиваю его:

— Как ты?

— Переживу, — со вздохом отвечает она. — Фиона уехала.

— Я знаю, она написала. Почему ты отказалась ехать с ней?

— Что я там буду делать, Аарон? Мое место здесь. Я всю жизнь прожила в Бригэм-Хиллс. И пусть моего… — она осекается, поймав мой холодный взгляд. — Пускай я теперь одна, но, по крайней мере, в знакомой обстановке.

— Я не предлагаю тебе поехать со мной.

— Я понимаю.

— Но ты могла бы жить рядом с дочерьми.

— Не хочу никого обременять.

Вот и все, что я хотел узнать. Что она жива и не умерла от тоски по своему ублюдку мужу.

Встаю и выкладываю на столик возле дивана пачку купюр.

— Здесь не так много, но на первое время хватит.

— Зачем, Аарон? Мне не нужно, я же работаю.

— Я не спрашивал, а поставил перед фактом, — отвечаю спокойно. — Мне пора ехать.

Разворачиваюсь на выход, и мой взгляд цепляется за фотографию на каминной полке. Там Джулиан, Виктория и Дейзи с Фионой. Внутри что-то неприятно дергается. Мне никогда не было места в этой семье, и я не стал ее частью, даже родившись в ней первым.

— Аарон? — зовет меня Виктория, и я оборачиваюсь.

Она встает с кресла и подходит ближе. Смотрю на нее сверху вниз. Она маленькая, а сейчас, когда объята горем, выглядит еще меньше.

— Я хотела попросить прощения. — Виктория судорожно вздыхает, глядя на меня полными слез глазами. — Я виновата в том, что загубила твою жизнь.

— Не ты ее загубила. Но ты не помогла мне, когда я в этом нуждался.

— И все равно ты вырос достойным мужчиной.

— Это не твоя заслуга и, уж тем более, не твоего мужа. Я стал таким благодаря себе и человеку, которому никогда не смогу отплатить за его доброту.

— Я понимаю, — она смахивает слезы со щек. — И все же я надеюсь, ты найдешь в себе силы когда-нибудь простить меня.

— Может быть, — отвечаю и иду на выход.

— Я буду свидетельствовать на суде, — летит мне в спину, и я торможу, уже взявшись за ручку двери.

— Надеюсь, тебе хватит смелости рассказать правду, — бросаю, не оборачиваясь, и выхожу из дома, в котором родился.

Сев на свой байк, набираю Грозного — президента нашего байкерского клуба.

— Аарон? — он отвечает на третьем гудке.

— Позвонил, чтобы сказать тебе “спасибо”.

— Пожалуйста. За что? — спрашивает он.

— За то, что в свое время не дал мне сдохнуть.

— Ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость?

— Нет. Разве только если ты посчитаешь глупостью мое внезапное желание жениться.

— Кьяра достойная девушка. И если тебе нужно мое благословение, у тебя оно есть, — смеется Грозный.

— Вообще я не собирался, но раз уж ты благословил… — отзываюсь и чувствую, что на лице дергается какой-то мускул. Видимо, отвечающий за смех. Потому что я много лет не смеялся, и эти мышцы атрофировались. А сейчас вдруг начал их чувствовать.

— У тебя все нормально? — серьезно спрашивает он.

— Да. Ладно, еще раз спасибо.

— Всегда пожалуйста, Святоша, — отвечает он и прерывает звонок.

Сразу после него набираю Кьяру. И пока жду ответ, наконец понимаю, о чем пошутил. Я вообще собирался никогда не жениться. Зачем, если у меня и так есть все, что мне нужно? Разовые девки для секса, клининг для уборки. Никто не трахает мне мозг, и я сам себе хозяин. Но мысль о женитьбе на Кьяре оседает на подкорке.

— Привет, — она отвечает на звонок.

— Я выезжаю домой.

— Все хорошо? Виктория с тобой?

— Да и нет. Она осталась дома.

— Ты же не нагрубил ей?

— Кьяра, все нормально, — цежу недовольно. — Тебе что-нибудь привезти?

— Откуда? Из Бригэм-Хиллс?

— Откуда угодно.

— Привези мне себя, — просит она негромко. — Дома без тебя неуютно.

Эти слова запускают мурашки по моему телу. Пробуждают ощущение настоящего дома. Того, где меня ждут, и где я желанен. Снова дергается этот мускул на щеке, и я зачесываю назад челку.

— Скоро буду дома, малышка. Ты и не заметишь.

— Я уже заметила, — отзывается она, словами пропуская электричество через мое тело.

Может, и правда жениться на ней?