Глава 47

Аарон

Кьяра поднимает голову и смотрит на меня. Смущенно и немного испуганно. Вглядывается в мои глаза, как будто ждет, что я сейчас оттолкну ее. Но я провожу пальцами по ее щекам и притягиваю к себе для нежного поцелуя.

— Нам нужно одеться, — шепчу ей в губы. — Скоро здесь будет полиция.

— Аарон, прости… — бормочет она. — Зря я…

— Мне понравилось, малышка, — произношу только для того, чтобы успокоить ее.

Конечно, мне, черт подери, не по кайфу трахаться с ней на глазах у другого мужика! Но спокойствие в глазах Кьяры помогает понять, что я все сделал правильно. Просто потому, что она получила некое странное удовлетворение от своей мести.

Помогаю Кьяре подняться. Она хватает с пола свои вещи и убегает в ванную приводить себя в порядок. А я, одевшись, встаю перед Дженнингсом-младшим. Он смотрит на меня так, будто готов разорвать на ошметки.

— Ты мелкий кусок дерьма, — цежу, глядя в его налитые кровью глаза.

— Я оторву твой член, которым ты тыкал в мою женщину, — рычит он.

Тогда я не выдерживаю и пинаю его ногой в живот, вышибая воздух из легких. Присаживаюсь и смотрю на него, пока тот откашливается.

— Эта женщина никогда не была твоей и никогда не будет. Член не вырос — трахать таких красивых девочек.

В этот момент я слышу звонок в дверь и иду открывать.

В доме оказываются четыре полицейских, но Янга среди них нет. Набираю его.

— Аарон, я застрял по дороге из Бригэм-Хиллс. Парни заберут мудака. Расскажи им, что случилось, а позже я подъеду и составим заявление о нападении. Как Кьяра?

— Все нормально. Он не успел ничего сделать.

— Хорошо. Рад это слышать.

Мы прощаемся, и я коротко пересказываю полицейским детали произошедшего. К нам присоединяется Кьяра. Я тут же притягиваю ее к своему боку. Она оглядывается, чтобы посмотреть на Дженнингса, но того уже увезли.

— Могу я проверить ваши документы? — спрашивает полицейский Кьяру.

Она вздрагивает и смотрит на меня. А мои внутренности крутит от уязвимости и страха в ее взгляде.

— Документов нет, — спокойно отвечаю я.

— Как это — нет? — хмурится полноватый мужик в форме. — А где они?

— Не здесь. Мы сейчас поедем заберем. Позже агент Янг обещал заехать составить заявление. К тому моменту документы Кьяры будут уже у нее. Мы в прошлый раз забыли их у друзей.

— Ладно, — тянет полицейский.

Но сам при этом набирает Янга, чтобы уточнить насчет документов. Видимо, тот дает ответ, который удовлетворяет полицейского. Потому что он кивает и прощается с нами.

Когда мы остаемся вдвоем с Кьярой, она снова ныряет в мои объятия. Тихонько сопит, уткнувшись носом мне в шею. А я каждой клеткой своего тела ощущаю напряжение в ее собственном. Поднимаю ее голову за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Что не так? — спрашиваю.

— Все нормально, — отвечает тихо, но я вижу страх в ее глазах.

— Кьяра, мне нужна правда. Что тебя беспокоит?

— Мне кажется… — ее щеки краснеют. — Кажется, что ты подумаешь, будто я какая-то сумасшедшая. Моя просьба… Я ведь понимаю, что она была ненормальной. Никто в здравом рассудке не попросит своего мужчину заняться с ней сексом на глазах у насильника.

— То, что ты понимаешь, насколько неадекватен этот поступок, как раз говорит о твоем здравом рассудке. Но знаешь, что я скажу тебе? Иногда и здравый рассудок нужно отключать, следуя инстинктам. Просто сделать так, как подсказывает тебе внутреннее ощущение. И да, не всегда эти поступки можно считать здоровыми с точки зрения психиатров. Но кто сказал, что психиатры сами здоровы? — спрашиваю, подмигнув.

Кьяра смущенно улыбается, а потом опять прячет лицо в изгибе моей шеи.

— Я…

— Кьяра, я не соврал. Я получил удовольствие. Мне плевать, в каких условиях я окажусь внутри тебя. Главное, что ты моя любимая девочка.

Она снова поднимает голову и смотрит на меня глазами, полными доверия.

— Спасибо, — произносит одними губами.

Притягиваю ее еще ближе и целую. Вкладываю в этот поцелуй столько нежности, столько любви, какие только способен подарить. Кьяра льнет ко мне и с готовностью отзывается. В этом поцелуе ни намека на секс. Только ласка и любовь — чувства, о которых я и понятия не имел всю свою жизнь. Но рядом с Кьярой они медленно расцветают во мне. Я учусь испытывать их и признавать, хоть это пока еще очень непросто.

— Нужно ехать в клуб, — произношу, отрываясь от сладких губ.

— Сейчас? — выдыхает Кьяра испуганно. — А ты не можешь поехать позже? Ты же сам сказал, что скоро здесь будет агент Янг.

— Что значит “ты”? Я не собираюсь уезжать один. Ты поедешь со мной. Я не оставлю тебя дома. Так что одевайся для поездки на мотоцикле, через пятнадцать минут выдвигаемся.

— Хорошо, — отвечает Кьяра, прикусывая нижнюю губу. Я вижу радость в ее глазах, но она ее сдерживает.

Оттягиваю губу пальцем, освобождая из плена ровных белых зубов.

— Не надо прятать эмоции рядом со мной, — говорю спокойно. — Я хочу видеть каждую, слышала?

— Да, — отвечает Кьяра, и на ее лице расплывается широкая улыбка, а щеки покрываются нежным румянцем.

— Иди собирайся, — легонько шлепаю ее по попке, задавая направление.

Кьяра ахает, а потом с хихиканьем уносится в сторону спальни. А я возвращаюсь в гараж. Поднимаю автоматические ворота и, опершись на байк, закуриваю.

Сколько еще испытаний должны пройти наши с Кьярой израненные души, чтобы излечиться? Сколько, блядь, боли пережить, чтобы достигнуть лимита и наконец стать счастливыми?!

Когда-то Грозный сказал мне: “Трудности закаляют и тренируют душу и нервную систему”. Мне казалось, я уже закалился и натренировался настолько, что даже перестал улыбаться. Совсем. Так сколько еще потрясений я должен пережить, чтобы понимать, что мой план на эту жизнь выполнен?